Используй свое право вето

Глава от лица Ойкавы

Осталось буквально пара дней до игры. Сегодняшний и завтрашний дни обещают быть невыносимыми: жутко ранние тренировки, пот, ощущение крови во рту. За годы, которые я провел в спорте, я научился не гнать себя за пару дней до матча, это только ухудшало результат: мне нужно было много сна и покоя, однако, важно не перебарщивать с отдыхом, иначе я совсем мог расслабиться. Однако мне приходилось внимательно контролировать свои порывы на переработку, и иногда, конечно, я все еще мог провалиться в бездну сомнений и чрезмерных усердий. Утром я бегал один. Иваизуми в такую рань бегать не согласился, а предлагать такое Мидори мне тоже не хотелось — сегодня у нее важный день. Я мог бы позвать еще кого-то из друзей, но не хотел: мне нужно начать концентрироваться на матч и собираться с мыслями. Сразу после пробежки я направился в наш зал, душ принял уже там. Вся аргентинская сборная уже была на месте, и у всех был тот самый одинаковый взгляд, скрывающий страх за покровом спокойствия. — Ойкава, припозднился. Бегал, надеюсь, а не проспал? — выкрикнул тренер. — Бегал я, бегал, — я посмотрел на часы, — это вы тут все раньше собрались, я вообще-то вовремя! — Мог бы и догадаться. Давайте ребята, разминаемся, сегодня вас ждет серьезная встряска, — крикнул он и хлопнул в ладоши, после чего мы стали разбредаться по залу. Сегодня у меня еще получалось держать себя в узде: не было никакого переусердствования. Тренировка шла плавно, мои сокомандники спустя час повеселели, и наша привычная обстановка в зале вернулась: шутки, смех и хороший спорт. Во время перерыва я заглянул в телефон, уже был час дня, как мне пришло сообщение от нее. «Представляешь, у нас все-таки теперь есть новый партнер! Этот банк отзвонился и подтвердил сделку! Сегодня всем офисом будем пить шампанское» Я улыбнулся и рассмеялся. Сразу стал печатать ей в ответ поздравления. — Эй, ты чего так обрадовался? Что, девушка написала? — незаметно рядом с моим плечом оказался наш либеро. — Ты же знаешь, что мы расстались с той девушкой. Это не она. — Уже новая? Ну даешь, — он заглянул в мой телефон, чтобы прочитать имя адресата моего сообщения, — Ми-до-ри, красивое имя, — он специально процедил ее имя по слогам, как будто пытался построить с ним ассоциацию или вспомнить кого-то, кому это имя могло принадлежать, но по его пустому взгляду я понял, что либеро был без понятия, кто такая Ми-до-ри на самом деле. — Да, красивое. Ну что, доволен? Все, иди давай, а то подавать тебе не буду. — Ты слишком обрадовался сообщению этой Мидори, смотри, чтобы на игре думал о мяче а не о ней! — сказал либеро, отходя в центр зала, на его лице повисла ухмылка. — Обещаю думать только о мяче, — хотя я прекрасно понимал, что это будет сложно. До этого момента я не думал о Мидори во время тренировок, но теперь, видимо, буду. Спасибо моему сокоманднику, что об этом сказал. Теперь она не выходила у меня из головы всю оставшуюся тренировку. Я решил поздравить ее с новым партнером и приехать к ней с цветами. Думаю, в этом не будет ничего плохого или подозрительного. Надо однозначно купить ей светло-розовые пионы, они подойдут к ее столу на кухне, да и к вазе тоже. В конце тренировки тренер подозвал меня к себе. — На, держи, помню ты просил билет для своего спонсора. Учти, за неделю до игры его было тяжело найти, ты мой должник, — сказал он и вручил мне маленький кусок бумаги. — Спасибо большое! Да я хоть что сделаю, хоть всех после нашей победы угощу стейками. — Ты очень самоуверен в последнее время. Мне нравится твой настрой. Все, бывай, и не потеряй билет. Я стал еще счастливее. Теперь я не только подарю ей цветы, но еще и отдам билет. Хочется поскорее увидеть ее лицо. Я уже скучал по ее улыбке. «Нет, так не пойдет. Я слишком много о ней думаю. У нас «интрижка». Потом я уеду и максимум буду звонить ей раз в полгода. Конечно, с ней очень хорошо, но дальше этих нескольких недель это не пойдет» — сказал себе в голове я и направился домой. У меня было катастрофически мало времени на то, чтобы принять душ, одеться, съездить за цветами и встретить ее у офиса. Я не знаю, с какой скоростью я собирался, но сам не заметил, как уже ждал, когда флористка запакует мои цветы. Повезло, что розовые пионы были, иначе мне пришлось бы ехать в другой цветочный, на что времени совсем не было. Подъезжая к ее офису, я заметил, что у входной двери стоял какой-то парень с огромным букетом красных роз. Как банально. Он был одет в черный костюм с белой рубашкой, а его лицо казалось мне подозрительно знакомым. Я припарковал машину, достал цветы и подошел к входной двери офиса: дальше меня, к сожалению, скорее всего не пустили бы. Я встал у двери напротив этого парня и еще раз оглядел его. Точно кто-то знакомый, и он, кажется, узнал меня, поскольку раскрыл рот и пытался что-то сказать. — Тоору Ойкава? — в итоге сказал он, сощурив глаза. — Да.. А ты вроде… Куроо, верно? — я наклонил голову вбок и действительно узнал его. Я много слышал об этом парне — Ты в волейбольной ассоциации, да? — Да, верно, я уж думал, не вспомнишь, — он протянул мне руку, и я ее пожал, — ты тут какими судьбами? — Я? Да так, решил поздравить подругу, у нее там на работе произошло хорошее событие. А ты? — Не поверишь, но то же самое. Как все-таки тесен мир, — сказал он задумчиво и выдержал небольшую паузу перед следующим вопросом, — Ну что, как подготовка к чемпионату? — Идет своим ходом. Игра уже совсем скоро, так что сам понимаешь, сейчас тяжко. Как там дела у японской сборной? — Тебе врать не буду, ты сам спортсмен. У них тоже тяжко. Все в напряге. Но прогнозы такие, что Аргентина и Япония встретятся в финале, так что не подкачай. — Конечно, по-другому быть не может. Думаешь, я упущу возможность сыграть против Кагеямы и Хинаты? — Точно, ваша борьба в старшей школе. Сейчас журналы уже начинают на этом строить шумиху, так что будь готов в финале встретиться с кучей статей о вашем прошлом. — Дойду до финала, а там уже что-то придумаю. Спасибо, конечно, за предупреждение, но ты больно много знаешь про журналы, это разве связано с твоей работой? — Напрямую. Это по факту и есть моя работа, следить за всем этим делом. — Здорово, здорово, — между нами повисла минутная пауза, которую прервала Она. Мидори с небольшим персиковым румянцем на щеках вышла из здания своего офиса. На ней были легкие классические белые брюки и синяя рубашка с коротким рукавом. Она действительно сияла: видимо, ее сильно обрадовала новость о новом партнере. — Привет! — одновременно сказали я и Куроо. Я моментально все понял: он тоже приехал к ней. Я не знал, что думать. И такие парни в ее вкусе? В пиджаках и с красными розами? Что между ними происходит, он просто за ней ухаживает или как? Почему она никогда об этом не рассказывала? Конечно, понятно, почему не рассказывала, мы знакомы всего-то ничего. А с ним сколько она знакома? Мидори стояла в ступоре, увидев нас обоих, причем обоих с цветами. Мы тоже оба молчали и просто пялились друг на друга. Кто же знал, что из всего этого огромного офисного здания мы пришли к одной девушке. — Привет? — сказала она, вопросительно посмотрев на нас обоих. — Поздравляю тебя с новым партнером, вот, решил забежать, — ответил я и вручил ей цветы. — Спасибо, Тоору, очень приятно, — она обернулась к Куроо, — так? — Я тоже пришел поздравить тебя с партнером. Я помню, ты рассказывала про этот банк, а сегодня я услышал удар в гонг, просто случайно оказался здесь и услышал, так что понял, что что-то хорошее у вас на работе произошло, а тут еще в кофейне услышал, что в итоге у вас новый партнер, и решил, что без цветов тебя сегодня нельзя оставлять, — ответил парень в костюме, протянул девушке цветы, — ну кто же знал, что не я один решил тебя поздравить букетом. — Гонг? В смысле? — спросил я, недоумевая. — Когда у нас в офисе проходит удачная сделка или что-то такое, то я бью в гонг, который у нас висит. Звук очень громкий, я так и знала, что его и с улицы слышно. А потом мы открываем шампанское. Вот, как-то так, — ответила мне девушка. Да уж, я многого о ней не знал, и меня расстроило, что это знал Куроо. — Я помню, что в прошлый раз тоже услышал ваш гонг случайно. Что это было… Сделка с банком в Хоккайдо? — Да! — улыбнулась и засияла пуще прежнего она, — Точно, до этого был банк в Хоккайдо. Так, я наверное занесу один букет в офис, а второй повезу домой. Пусть сотрудников тоже радуют цветы, раз у меня сегодня аж два букета. Спасибо вам большое, обоим. — Да не за что, — снова сказали мы одновременно, от чего злобно посмотрели друг на друга. Мидори снова пропала в стенах здания, и как только ее спина окончательно испарилась из поле зрения, Куроо заговорил: — Я надеюсь, между вами ничего не происходит? Она все-таки твой спонсор. — Ничего не происходит, а с чего это должно тебя волновать? — ответил ему я с долей угрозы в голосе. — Я просто не хочу, чтобы она пострадала. Я очень хорошо к ней отношусь, поэтому просто буду надеяться, что у тебя есть мозги. — Есть. А ты, как я понимаю, застрял во френдзоне? — я решил ткнуть наугад, чтобы задеть его. Без понятия, что со мной происходит. — Хаха, да, есть такое. Но я хотя бы могу открыто наслаждаться этой френдзоной и ничего не прятать, верно? — Ну все, все, хватит. Не хочу с тобой ругаться, вы с ней, видимо, хорошие друзья. — Да, я тоже не хочу никакой ссоры в такой хороший день. Так что, будем как истуканы ее здесь дожидаться? — Это будет как-то неловко. — Тебе повезло сегодня. Мне уезжать надо, опаздываю на встречу, так что я, пожалуй, поеду уже сейчас. Передай ей еще раз поздравления, — сказал он и улыбнулся мне краем губ. Он точно начал догадываться о происходящем, но пока не был в этом уверен. Нужно будет быть осторожнее. — Ладно, пока, — Куроо махнул мне рукой в ответ и направился к своей машине. Я совершенно не знал, что делать с этой информацией: да, между ними и правда ничего нет и не было, но Куроо однозначно следил за нами, и его близость к волейбольной ассоциации меня напрягала. Оставалось надеяться, что он действительно не хотел, чтобы Мидори пострадала. А еще, было бы славно, если бы он не получил подтверждения своим догадкам. Хотя, если честно, я бы хотел, чтобы он узнал: слишком уверенно себя ведет. Мидори вышла из здания, держа в руке мой букет. Мое сердце растаяло: она решила привезти именно мой букет домой. — Почему ты выбрала его? — спросил ее я опешившим голосом. — Я поняла, что ты подобрал его к моей кухне. Красный мне туда ни к чему, а вот нежно-розовый — другое дело. Спасибо. А где Тецуро? — Он уехал по каким-то своим делам, просил еще раз тебя поздравить напоследок. Слушай, хочешь подброшу тебя до дома? — Да, давай, без проблем. Мы подошли к машине, я открыл ей дверь и убедился, что она удобно села с цветами в руках. Я сел за водительское сиденье и нервно постучал пальцами по рулю. — Мне кажется, он догадывается, — сказал я, не смотря ей в глаза. — Куроо? Не переживай, он мой друг, даже если он узнает, то вряд ли побежит рассказывать это журналистам. — У него явно есть на тебя планы, — продолжил я, пялясь в руль. — Тоору, хаха, это уже смешно. Думаешь, вы на соревновании? Какая глупость. — Ладно, прости. Просто что-то взъелся, не знаю. Сегодня из хорошего только твое новое партнерство, — она потянулась ладонью к моим рукам на руле, аккуратно взяла одну и обвилась своими пальцами вокруг моих, опустив ладонь ближе к сиденью так, чтобы посторонние не увидели, что мы держимся за руки. — Все хорошо. Давай вдох, — я послушно вдохнул, — и выдох. Вот так. Все, лучше? Я осмотрелся: сейчас вокруг не было людей, так что я мог снова провернуть одну глупость. Я повернулся к ней, приблизился и поцеловал в губы, мы пару раз сомкнули и разомкнули губы, после чего я отпрянул от нее. Ее блестящие карие глаза были в смятении. — Прости. Вот теперь лучше. Да, кстати, я же обещал тебе билет на игру, так что вот, держи, — я вынул из сумки билет и вручил ей его, Мидори внимательно разглядела дату, время и ее место. Тренер достал ей далеко не самый дешевый билет. — Спасибо, я приду, обязательно приду. Даже если придется прогулять работу. — Ну спасибо уж. В общем, место хорошее, я прикинул, где ты будешь сидеть, так что буду тебе подмигивать. — Я буду демонстративно закатывать глаза, можно? — Вето. — Ладно, крутой связующий, как скажешь. — Я крутой связующий? Напишешь мне это на футболке, когда буду играть с Кагеямой? — Обещаю. Только давай, дойди еще до финала. — Теперь у меня мотивации еще больше. Мы отъехали от офиса. Всю дорогу Мидори рассказывала о сегодняшнем празднике у них на работе, о будущих перспективах развития фирмы с получением новых средств. Я перестал считать, сколько раз она вскинула руки от радости вперед. Такой простой, но такой говорящий жест. Я уже и сам забыл о предстоящем матче, о неприятной встрече с ее ухажером. Как будто все, что существовало в мире — это мы, машина и ее букет цветов. — Зайдешь ко мне сегодня? — спросила она, когда я остановил машину у ее подъезда. Она так внимательно и чутко смотрела на меня, что я не мог отказать ей. — Да, только уйду к ночи, завтра снова ранняя тренировка, — я начал парковать машину, благо у подъезда было свободное место. Мы поднялись к ее квартире. О чем-то глупом смеялись, пока разувались. Мое внимание было приковано к ее пальцам: на обеих руках было по паре массивных колец, одно с темно-синим большим камнем. Все ее украшения были серебряными, я давно это заметил, она не носила золото, однако в шкатулке на ее рабочем столе лежало несколько золотых цепочек: явно чьи-то подарки, от которых она была не в восторге. Может, ей их Атсуму подарил? Вполне вероятно. Видимо, он совсем слепой, раз не заметил, что она только серебро и носит. Я бы так никогда не ошибся. Хотя, наверное, мне никогда и не придется дарить ей украшения, с чего бы вдруг: на эти несколько недель не выпадает ни ее день рождения, ни еще что-то важное. С другой стороны, почему украшения должны дариться только по праздникам, кто это негласное глупое правило придумал? Наверное стоит ей что-то подарить перед отъездом, так, на память, что-то серебряное и массивное, раз она такое любит. Мы медленно проследовали на кухню, она налила нам обоим чай и поставила букет в вазу. Теперь, когда она хорошо себя чувствовала, она ни за что не позволила бы мне хозяйничать у себя на кухне, так что я просто смирился со своей функцией гостя. Мы выпили по чашке чая, снова обсуждая что-то незначительное, вроде любимого сорта чая и ее похода на чайную церемонию. В минуту, когда я ее впервые увидел, я думал, что она не из болтливых. А теперь она постепенно выкладывает мне какие-то куски своей жизни, которые я отчаянно пытаюсь собрать в целостный пазл. Кажется, ей на пользу наше знакомство и передружба. Я не мог перестать улыбаться, слушая ее. Меня ничуть не раздражал стук ее колец о чашку или о стол, наоборот, этот звук металла казался мне естественным. — Хочешь, покажу тебе свой балкон? — сказала она, а я уже потерял нить того, о чем мы говорили: погряз в своих рассуждениях о ней. — Конечно, хочу. Мне очень нравится твоя квартира, — мы проследовали в гостиную, где за занавесками пряталась дверь к балкону. Оттуда открывался отличный панорамный вид, а на самом балконе стоял небольшой столик и два летних стула. — Я давно эту квартиру купила. Балкон был для меня обязательным атрибутом: я когда-то курила и любила читать на воздухе, так что без балкона мне было не выжить. Сейчас я тут редко сижу, но вид мне нравится, — я облокотился на поручень и стал всматриваться в открывшийся городской пейзаж. — Правда хороший балкон. Надо бы нам с тобой тут как-то позавтракать. — Ты читаешь мои мысли, — сказала она, легонько прикоснувшись пальцами к моей руке, — всегда мечтала тут позавтракать с кем-то, а все никак не получалось. — Будет сделано. Она встала рядом со мной у поручня и тоже стала всматриваться куда-то вперед. Я уже перестал смотреть на город, а свой взгляд сфокусировал на ней, на том, как она сощуривает глаза, пытаясь что-то разглядеть, на ее развевающихся от легкого ветра волосах. В какой-то момент по ее рукам пробежали мурашки, и она положила ладони на предплечья, чтобы согреться: ветер усилился. Я не мог не обнять ее в тот момент. Теперь мы стояли прижавших друг к другу, Мидори в моих руках постепенно стала согреваться. В тишине мы просто с закрытыми глазами наслаждались постепенно утихающим ветром. — Пойдем внутрь, кажется, что ветер скоро снова усилится, — я проследовал за ней в гостиную, где мы сели на диван, на котором еще недавно обсуждали возможность наших последующих отношений. — Флешбек ловлю с этого дивана. Как я тогда нервничал — не представляешь. — Вот по тебе не так было видно, как по мне. Кошмар какой. А сейчас все так.. так просто. Знаешь, ты как будто всегда тут был. — А когда я уеду, меня же уже здесь не будет. — Не сочти за грубость, просто скажу, как чувствуется. Ощущение, что это все — воображаемое. Что сейчас ты естественная часть этого нереального мира, которая всегда здесь была. Что когда ты уедешь, я просто вернусь в настоящий мир, а это буду вспоминать как сон. Может это из-за того, что наша встреча абсурдно случайна, что наша эта передружба похожа на «роман под запретом» из книжек для молодых девушек. Но сейчас мне кажется, что все потом просто пойдет своим чередом. — Пусть будет лучше так. Главное — не скучать потом сильно друг по другу. — Кто знает, что будет. Ладно, это нас будет волновать потом. — Да, это уже в будущем. Не думаю, что все может закончиться плохо. — А как плохо? Никак плохо не может. Ну, только если нас заметят журналисты. А так ничего плохого выйти из этого не может. — Да, ты права, — я ответил ей, но в горле застрял непонятный ком, странное ощущение. Мидори, видимо, тоже ощутила это неприятное чувство и перевела тему. Мы проговорили очень долго о всяких планах на жизнь. Очень странно, что у нас во многом они сходились, а иногда даже по инерции мы говорили, что покажем друг другу ту или иную страну, или то или иное место. Мидори так уже сказала на выставке, что покажет мне Босха. Но, кажется, хоть мы так и говорили и в моменте действительно имели это в виду, на самом деле этому не бывать. В какой-то момент, когда мы снова сошлись на том, что оба хотим обязательно посетить Индию, мы радостно схватились за руки. Мы немного просмеялись, а потом диалог остановился. Я провел большими пальцами по ее костяшкам. Какие у нее тонкие и изящные руки. Мы посмотрели друг на друга в тишине. За окном уже начинался рассвет, так что в комнате было приятное приглушенное освещение. Я смотрел ей в глаза. Сейчас ничего, кроме как поцеловать ее в шею, мне не хотелось. Я прекрасно помнил ее кожу, такую тонкую, что кажется, что только прикоснувшись к ней можно почувствовать ее капилляры. У нее такая нежная кожа, шелковистые волосы, изящные запястья, глубокие ключицы. Хочется ко всему этому прикоснутся, и я знал, что у меня была привилегия среди других людей: я мог это сделать. Я потянулся одной рукой к ее шее, аккуратно проводя по ней и заводя руку к затылку. Я решил не медлить в нашу словесную паузу и поцеловать ее, Мидори ответила на поцелуй, во время которого я придерживал одной рукой ее сзади за голову, а второй продолжал легонько сжимать ее пальцы. От нее пахло легкими духами. Поцелуй становился страстнее, в один момент мы слились языками, она покусала мне нижнюю губу резцами клыков. Приятно. Меня много кто кусал, но она делает это с определенной благородностью и аккуратностью, как будто в голове просчитывает, оставит ли какой-то след. Не отрываясь от поцелуя, мы стали расстегивать рубашки друг на друге, получалось, конечно, криво, но мы справились. Я чувствовал холод ее колец на своей спине, ее ногти, проходящие по моим плечам. Мы оторвались от поцелуя и сняли самостоятельно брюки. Я встал и собирался спросить, где у нее лежат презервативы, но она и без моего вопроса ответила, что искать стоит в ее прикроватном столике. Я быстро вернулся с квадратной упаковкой назад в гостиную. На ней было синее, как и ее рубашка, белье, причем из одного комплекта: все знала наперед? С ней все было так просто и естественно, как будто не надо было ни о чем думать. Все движения были правильными, а прикосновения отзывались. Не знаю, с чем это могло быть связано: с тем, что мы просто очень друг другу подходим, или с тем, что мы знали, что мы не в отношениях и через какое-то время не увидимся совсем, так что терять нечего и переживать не о чем. Благо диван Мидори был достаточно широким, чтобы она могла на нем спокойно лежать, а я взгромоздиться сверху полусидя, проводя по ее телу дорожку из поцелуев от колена к шее. Когда она передо мной такая, я был одержим ей. Она запустила руки в мои волосы. Да уж, удерживаться на руках над ней тяжело, но знать об этом ей необязательно. Я провел пальцами по внутренней стороне ее бедра, стянул трусы, приблизился рукой к клитору, чем вызвал у нее мурашки. Промассировав клитор пальцами, я сменил позицию, и теперь два моих пальца оказались внутри нее, а языком я продолжил работу с клитором. Периодически менял язык на пальцы, пальцы на язык. В какой-то момент я почувствовал легкое подрагивание ее колена, так что усилил напор. Я периодически подглядывал за ней, но ее голова была запрокинута, она тяжело дышала и периодически стонала, а еще что-то невнятное тихо говорила. У нее наступил оргазм, и она рукой стукнула меня по голове в знак паузы, хотя я уже и так выучил, как она кончает. — Передохнешь? Все в порядке? — спросил я, облизывая губы. — Сегодня нет. Интересно, что будет без паузы после оргазма. — Как скажешь. У нее все еще подрагивали руки и ноги, но встать она смогла. Невероятно красивая фигура. Я поставил ее вплотную к углу дивана, где был возвышающийся каркас. Она наклонилась вперед, оперевшись о сам диван, стоя ко мне спиной с слегка согнутыми ногами. Руки у нее все еще дрожали. Я понял ее желание экспериментальной скорости и отсутствия пауз, так что, надев презерватив, вставил, сразу ударившись о ее стенку, от чего у нее вырвался стон. Придерживая ее за бедра, я продолжил движения. Я чувствовал ее тазобедренные кости под своими ладонями, периодически специально соскальзывая с них, чтобы вновь хвататься. Мидори же, в свою очередь, сжимала и разжимала влагалище под мой ритм: уж не знаю, специально она это делала или инертно. Я чувствовал, как ее ноги периодически создавали вибрацию. Руки я перенес на ее талию, проводя иногда ими сверху вниз, или наоборот ухватываясь сильнее. Я боялся чересчур сильно вжаться в ее кожу. Тем не менее, я наращивал темп, что встречал положительными звуками с ее стороны. Руками она пыталась сжать диванные подушки, но не очень получалось. В какой-то момент она протянула одну руку мне назад, я схватился за нее, поместив на ее же спине, и накрыв своей ладонью сверху. Держать ее за руку во время секса приятно, надо делать так чаще. — Давай….. сменим, а то я… сейчас кончу. Хочу… тебя видеть, — проговорила она с паузами на тяжелые вздохи. — Уже? — Ага… Я вынул член и вопросительно на нее посмотрел, как она повернулась ко мне лицом. Она действительно все еще подрагивала в руках. Я не стал ждать от нее чего-либо, и поднял ее на руки, Мидори же обхватила меня вокруг ногами. Я посадил ее на верх дивана, ноги она не распустила, так что я, широко расставив свои полусогнутые ноги, пристроился вплотную к ней. Она томно посмотрела мне в глаза: как будто о чем-то думала, но говорить не хотела. Медленно провела рукой по моим волосам, а потом резко притянула к себе для поцелуя. Этот поцелуй был одновременно страстным и сладким. Руками мы шастали по телам друг друга, пока я снова вошел в нее, теперь уделяя внимание скорее отдельным сильным толчкам, чем быстрой скорости. Одной рукой я снова стал массировать ей клитор, а она иногда стонала мне прямо в рот, но поцелуй не распускала. В этом положении и поцелуе мы потеряли счет времени: прикосновения друг друга нам тоже совсем не надоедали: так она уже расцарапала мне всю пину, а я одной рукой расстегнул ей лифчик, от чего получил ее смешок. Она снова стала сжимать влагалище, чем встретила мои стоны. Она сама распустила поцелуй. Я почувствовал, как она содрагается, а ее ноги ерзают по моим бедрам. В момент своего оргазма она смотрела мне в глаза, чем заставила кончить и меня. Удивительно, потому что я мог бы спокойно продержаться еще дольше. Но как будто мы обязательно должны были сделать это одновременно. Мы еще пару минут смотрели друг на друга и тяжело дышали. Она закрыла глаза и прислонилась головой к моему плечу, и мы простояли так какое-то время, хоть мои ноги и горели от напряжения. Я медленно поглаживал ее по спине, целуя в макушку. Интимный жест. Она отстранилась, так что я вытащил член, снял презерватив и отправился на кухню выбросить его. Вернувшись, я обнаружил ее все так же сидящей на верхушке дивана. — Ну как ощущения? — спросил я. — Оргазм правда ярче, ну второй. Я прямо выжата как лимон. — Я тоже. Может, просто полежим? Только не давай мне уснуть, а то мне скоро уезжать. — Хорошо, конечно. Я лег на диван, а она легла прямо на меня. Мидори положила голову мне на грудную клетку, а я обхватил ее руками и закрыл глаза от усталости и удовольствия. Да уж, страшно считать, сколько у меня в итоге было кардио за день. — Тоору? — тихо спросила она. — Мм? — уже в каком-то опасном полудреме ответил ей я. — Знаешь, ты мне правда нравишься, и секс хороший. Наверное, я все-таки буду по тебе скучать, как уедешь. — Ага, то есть по сексу будешь скучать в первую очередь, — с комедийным недовольством ответил я. — Нет, по всему, правда. Так что как будешь возвращаться в Японию, ты пиши, встретимся. — Мидори, до моего отъезда сейчас еще полно времени, а ты уже о таком далеком будущем. Что с тобой? До секса говорила другое. — Не знаю, просто задумалась. — Ладно, обещаю, что увидимся, как я снова вернусь в Японию. Я и сам не против. Знаешь, ты меня сегодня заставила кончить, а я не хотел изначально. Что это у тебя за сила мысли или что это за шутка от вселенной — не знаю. — Да уж. Много странного у нас происходит, не находишь? — Есть такое, — ответил я, и в горле снова появился непонятный ком. Я замолк и стал проваливаться в дрем, продолжая поглаживать Мидори по спине, периодически касаясь ее волос, ниспадавших с плеч. — Тоору, не спи, — проговорила она, но я плохо ее слышал. — Ага. — Тоору, — она подвинулась и стала целовать меня в щеки и нос, от чего я слегка пробудился, но не хотел подавать виду. Странно, но не хотелось, чтобы она переставала целовать мое лицо, — Тоору! — Мм, - поддакнул ей я. — Тоору! — она легонько укусила меня за нос, от чего я раскрыл глаза, — отлично. Не засыпай, у тебя тренировка рано утром. — А лучше способа чем кусать меня не придумалось? — Хочешь, не буду тебя кусать. — Да кусай сколько влезет. Я не против, — сказал я и поцеловал ее в нос: так близко ко мне она сейчас находилась. Так мы пролежали где-то минут тридцать, и мне уже было пора ехать. Вставать с дивана совершенно не хотелось. Я медленно собрался, мышцы гудели: надо будет принять ванну перед сном, чтобы завтрашняя тренировка прошла не мучительно. На прощание Мидори поцеловала меня в щеку и попросила отписаться, когда я приеду домой. Как только я сел в машину, телефон завибрировал: кто-то звонил. Я взял трубку, не смотря на имя звонящего. — Алло? — спросил я. — Давно не звонил. Однозначно что-то у тебя происходит, — по голосу и отсутствию «привет» я узнал Иваизуми. — Привет, Ива. Просто был занят. Сам понимаешь, скоро матч. Как там японская сборная? Ты же их тренируешь. — Как и все спортсмены: в напряге, но не показывают этого. Вообще, я подписывал соглашение, что не буду рассказывать, что у них и как. Представляешь, они мне отдельным пунктом прописали, что мне запрещено рассказывать Тоору Ойкаве информацию о сборной Японии. — Хахаха, — я звонко рассмеялся. Кажется, в волейбольных кругах все знают о нашей дружбе, — у нас что, репутация сплетников? — Надеюсь, что нет. Видимо, если я буду тебе рассказывать, кто из сборной наименее гибкий, а в кого сегодня прилетел мяч, то ты обязательно сможешь выиграть. Чудные люди, но ладно, болтать много не буду, сам понимаешь. — Конечно-конечно. Я и не хочу знать их секреты, так совсем неинтересно будет. — Так что? Голос у тебя довольный. Чем ты вообще занимаешься? И не говори, что тренировками. Ты всегда тренировался, но звонил мне раньше надоедливо часто. — Может я надоедаю кому-то другому. — Нет, — резко сказал он. — Что «нет»? — Только не говори, что ты с ней встречаешься. — С кем, с ней? — включил я режим тупицы. Думаю, ничего страшного, если Иваизуми узнает. Он могила для моих секретов. — С твоим спонсором. Теперь, когда ты использовал карту дурака, я знаю, что это правда. И что между вами сейчас? — Мы не встречаемся. Просто.. что-то вроде передружбы. Но это строжайший секрет, так что молчи об этом. — Кому я разболтаю, скажи мне на милость? А про передружбу.. слушай. Я хорошо тебя знаю. И я немного узнал ее, посмотрел несколько интервью после той вашей прогулки вспоминания ночи афтерпати, ну так, ради интереса. — И к чему ты клонишь? — мне не то чтобы нужен был какой-то от него вывод, но все его советы, начинающиеся с «я хорошо тебя знаю» обычно работали. — Ты влипнешь в проблемы, Ойкава. Точнее, ты уже влип. И я сейчас не об этой всей возможной ерунде с журналистами, вы, видимо, к этому готовы. — В чем тогда проблема? Мне нравится проводить с ней время, а ей со мной. — В этом и проблема, дубина. Ты втрескаешься в нее по уши, если не уже. А что потом ты делать будешь, я без понятия. Видимо страдать, пить в Аргентине и звонить мне. В принципе, ничего не поменяется, только добавится страдание. — Не так уж часто я тебе звоню. Мне важно иногда узнавать, как у тебя дела. — Да я же шучу. А на мое предположение ты не ответил. — Я не знаю что тебе сказать. — я тяжело выдохнул и сделал небольшую паузу, — Нет, в мои планы не входит втрескаться в нее по уши, как ты сказал. Она мне симпатична как человек, мне нравится эта передружба, но не более. — Уверен? — Да. — Ну смотри, как знаешь. И все-таки я за тебя переживаю. — Ого как заговорил, — с драматичным тоном ответил я. — Да, придурок, я за тебя переживаю. Просто помни о вероятности того, что я тебе сказал. — Ладно. Но все будет окей. Слушай, я в машине сейчас, и мне уже домой надо. Позвоню в другой день. — Дай угадаю, ты у ее дома? — Все-все-все, пока-пока! — решил избежать вопроса я. — Ох, пока. — сказал Иваизуми под конец и звонок сбросился. Я посидел немного в машине и подумал, перед тем как поехать домой. Она целовала мое лицо, а мне нравилось. Я целовал ее в макушку. Я думал над тем, чтобы подарить ей украшение, и заметил, что она носит только серебро. Я решил подарить ей цветы сегодня. Она попросила меня написать, как я буду дома. Это все как будто идет не в ту сторону. «Ладно, плевать, будь что будет» — сказал вслух я, завел машину и уехал от ее дома.