Книжный

      Среди людей ходит молва, что на одной из улиц Альт-Сити стоит весьма странный магазин.       Никто не знает ни названия, ни точного места, где тот находится. К магазину не ведёт ни одна тропа; нет ни вывесок, ни ориентиров, что направляли бы новичков. Пройти туда может не каждый, и дорогу знают лишь те, кто там уже побывал. Говорят, что другой способ, единственная альтернатива — особая нужда, будь то смертельная опасность или чего ещё похуже, однако даже так, сколько бы смертников не ходило всеми улицами на всём белом свете, лишь единицы дошли до вожделенной деревянной двери.       На самом деле, все хоть немного знающие люди желают туда попасть; если не ради самой тайны того места, то хотя бы ради того, что там можно приобрести. Хранится в том магазине, конечно, не многое: на полках там стоят, на первый взгляд, лишь книги, но любой из немногих настоящих посетителей знает здешнее первое, из двух единственных, правило — их ни в коем случае нельзя открывать. Любая строка сведёт с ума даже самые крепких людей, и тех, кто не осмелился соблюсти это правило, не ждёт спасение, ведь даже полное стирание не способно исправить такой разум.       Впрочем, владелец, может, является куда большей тайной, нежели сам магазинчик. Его лица полностью ни одна живая душа никогда не видела, но, ходят слухи, что улыбка на том лице, почти всегда показывающая белоснежные клыки, таит больше секретов, чем все жители Империи вместе взятые. Его глаза всегда скрыты за очками, что словно тянут к себе весь свет, а смех, который порой срывается с его губ, всегда пропитан чем-то внеземным. Пусть голос хозяина нежный, тихий, как у спокойного моря, им нельзя обманываться, нельзя поддаваться соблазну, какую бы форму этот соблазн не принимал. Это обман, проверка на верность, на благоразумие. Второе правило всегда гласило не зазнаваться смотря на тигра на его территории, ведь клетка не над ним, а над тобой.       Нельзя подвергать сомнению авторитет владельца того магазина, покуда хочешь вернуться оттуда живым.       Шепотом, и только после кругленькой суммы, один из особо языкатых людей в неприглядной пивнушке или подобном заведении, где покупается информация, может поведать, что даже Кавински, славящийся своими подпольными связями в каждом уголке сердца Империи и статусом бывшего Наблюдателя, боится того места. Священники Башни Света и вовсе в один голос вторят, что магазин тот — Зло, пробравшееся под Купол, и оно пытается наставить людей на верную смерть. Кто-то и вовсе плюётся на эти слухи, ведь, раз даже полиция, даже Войд, не смогли добраться до его сути, не делает ли это ту лавку просто легендой? Страшилкой на ночь, призванной пугать детей и предупреждать об опасностях тёмных неосвещённых дорог?       …       Что ж. Кейт, собрав все факт в одну папку, что сейчас лежит перед ней, в этом уже не так уверена. Слишком много одинаковых деталей, слишком много слухов. Пусть за эту всю, — не совсем надёжную, к слову, — информацию ей пришлось отдать баснословную сумму в количестве пятидесяти часов, она уже понимает, что это не может быть просто выдумкой. Кипа бумаг не очень плотная, не очень высокая, не очень достоверная, но о покупке чего-то такого она жалеть не смеет. Слишком дорого выходит для одной только легенды.       К тому же, Радан, который она точно уверена работает на того самого Кавински, только услышав новость о том, что она расследует, почти сразу попытался её отговорить. Это сразу навело на подозрения, поскольку врёт друг Кейт откровенно плохо, и объяснить внятно почему расследовать это не стоит он так и смог. Из его рта сыпалось что угодно, но не причина.       И похоже, страх Кавински перед этим загадочным книжным магазином не очень-то и слух. Хотя, кто его знает — может страх это лишь прикрытие для дел нечистых, и на самом деле этот безымянный владелец и подпольный магнат весьма неплохо спелись, обмениваясь запрещённым в месте, докуда так и не добралась полиция?       В любом случае, это не сильно важно. Если это информаторская будка подполья, то это может даже ей на руку быть. Может так она узнает, что же всё-таки…       Кейт вздыхает, массируя глаза. Позже. Думать об этом надо позже, а сначала ей надо где-то добыть знающего дорогу до туда человека, если её сегодняшние планы прогорят.       Перелистывая очередной лист, она фыркает. И всё же, какую интересную историю придумали люди, возможно, зашедшие туда по ошибке. Сводящие с ума книги, клыки, тигриная походка, "очки, словно две бездны", ха. Какими же галлюциногенами их напичкали, что они как прокажённые твердили об одной и той же картине? Богини, это же скорее всего просто для сокрытия дел подполья, не более.       Не может быть настолько фантастического места, не в эпоху технологий точно. Это только подтверждается тем, что нигде, кроме невероятно узких кругов самого тёмного мира не говориться об этом местечке. Особо болтливых быстро затыкают, порой даже навечно, так что Кейт весьма рискует нагнать на себя беду. В последний раз, как она слышала, даже полиция строго запрещала говорить о магазинчике, и любую утечку информации жестоко карала.       Хотя, её жизнь уже была как один сплошной риск с тех самых пор, как пропал Калеб. Если за ней начнётся охота — пусть, ей уже слишком на это плевать. Она стоит по колена в грязи, и даже если это не слишком плохо, вспоминая, что у кого-то постарше этой грязи по горло, в сравнении с незапятнанными простыми обывателями это внушительно. Она точно не отступится, любая информация слишком ценна.       За стеклянной дверью слышатся звуки дождя. Кейт, мельком глянув на часы, встаёт из-за стола и уверенным шагом идёт прямиком к темному плащу, что лежит аккуратно сложенным на её кровати. До комендантского часа осталось не так много. Ей надо успеть на встречу по обмену: информация из Имперских файлов на информацию о примерной локации того книжного.       Перед выходом, задержавшись в проходе всего на секунду, они тихо молится Але и Терре, прося о защите и удаче. Пусть она и не шибко верит во все эти бредни, но это уже как привычка, что-то неотъемлемое. Подумав ещё немного, она шепчет им о просьбе простить её грехи.       С решительным вздохом, она выходит наружу.

***

      Крыса. Всё они крысы, гнилые и ублюдские, что от них бы вырвало даже самых отпетых убийц. Их лесть звучит не лучше помоев, а поведение хуже настоящего скота. Даже грязнейшие из животных себя не ведут так, как порой ведут себя люди.       Кейт проклинал каждого из четырёх тварей, с кем она думала устроить цивилизованную встречу. Встреча уже была оговорена, но это встреча также была подстроенной ловушкой.       Двое из этих мразей уже лежат на земле, дёргаясь от её электрошокера. Часы давно пробили комендантский час, по этому от остальных двоих ей оставалось лишь бежать. Улочки почти безлюдны, ведь всё веселье сейчас происходит не в каком-то тёмном переулке, если оно вообще когда-либо происходило здесь. Как порядочной гражданке, ей бы сейчас сидеть в своем коробко-подобном доме и либо утопать в работе, либо спать, а не нестись сломя голову от орущих и вооруженных, благо не огнестрелом, мужланов, но что уж есть. Из-за нехватки воздуха ей даже из жалость не цыкнуть, зараза.       Нырнув в очередную темноту и замотавшись в чёрный плащ получше, она молится найти хотя бы один открытый бар или ресторан, что может ещё работать в такой час. Возможно, это не сможет её спрятать, но у неё будет преимущество; рядом с такими местами обычно ошивается много полицейских на случай, если кого-то бы стоило разнять. Там после этого она и скроется.       Кейт тряхнула головой, пытаясь вслушаться в проливной дождь. Не время мечтать, тем более о такой глупости. Уже слишком поздно даже для ночных гулянок, а она слишком далеко от дома. Ей надо-       Сзади раздался глухой стук ботинка. Не успев удивится, она моментально пригнулись, зарядив нападающему шокером в грудь. Мужчина издал жалобное кряхтение, а нож, коим он явно хотел провести ей по шее, выпал у него из рук. Отпрыгнув назад, снова в незащищённое пространство, она рванула прочь от той темноты под возглас четвёртого, оставшегося мерзавца. Ливень только продолжал нарастать в своей силе, и вскоре она уже почти не слышала за этим шумом собственных шагов, но чувство преследования всё не уходило.       Приставучие твари.       Несясь всё дальше по одной из улиц, она внезапно краем глаза замечает тёплый свет. Он был далёким, и жёлтым словно от свечи. Дурманящим в бездне, куда не достаю огни из верхних этажей, и Кейт даже не заметила, как изменила курс побега, словно мотылёк летя на этот огонёк без задней мысли. Янтарный свет лился через большие окна, мерещась будто бы родным, как мамины объятия, и она встала перед вывеской как перед страшным зверем, напрочь позабыв о своей погоне.       На двери, — тёмной, деревянной, и словно загадочной, — висело всего лишь одно слово: "Открыто."       Невольно у Кейт вырвался смешок. В её поле видимости нет ни камер, так присущих всему Альт-Сити, ни вывески, ни банального названия этого места. Все ориентиры словно водой смыло, а мир вокруг казался ещё страшнее и опаснее, чем был когда за ней гнались. Перед её глазами стоит лишь двойная дверь с позолоченными ручками, что будто манят потянуть за них и войти внутрь.       На её голову почти что вёдрами выливается вода. Пусть звуков догоняющих её ног уже не слышно, она не может простоять тут долго.       Кейт открывает дверь.       — Здравствуйте, — Добродушно звучит напару с трелью колокольчика над проходом. — Добро пожаловать в мою скромную книжную лавку.       Девушка моргает. Внутри пахнет книгами, чаем и теплом. За единственным грузным столом напротив входа сидит молодой парень, профессионально улыбаясь со скрещенными на той же поверхности руками. Вокруг у каждой стены стоят открытые шкафы, доверху набитые разнообразными книгами с разноцветными корешками, а почти в центре небольшой от забитости комнаты стоит второй одинокий стул с голубоватой обивкой. От этой почти домашней атмосферы Кейт даже немного потупилась, внезапно осознав, что она действительно полностью промокшая зашла в книжный магазин.       — Ах, не стоит стесняться. — Учтиво продолжил парень, рукой указывая на стул. Моргнув ещё раз, она наконец заметила, что там даже полотенце лежит. Странно. — На самом деле, я ожидал что ко мне кто-то всё-таки заглянет. Надеюсь, вы не против чёрного чая?       — Н… нет? — Немного запнувшись ответила Кейт. Человек напротив улыбнулся чуть шире.       — Тогда не стойте. Вы скорее всего уже продрогли путешествуя под таким дождём, и в этом нет вашей вины. — За его тёмными очками не было видно его глаз, но у неё появилось чувство, что он перевёл небрежный взгляд на дверь позади. — За каждым может увязаться хвост из неудач.       По одной из рук Кейт пробегают мурашки, пока она, пытаясь не подавать этому виду, снимает мокрый плащ. Хвост из неудач, да? Как интересно. В обычной ситуации, эта туманная догадка не значила бы много. Это слишком абстрактное понятие, очень растяжимое, однако фраза была сказана весьма необычным для неё тоном. Словно говорящий знает, что за "хвост" шёл по её пятам, словно он лично видел, как за ней гнались всю дорогу сюда; однако это попросту невозможно. Любые звуки заглушит ливень, а движения укроет ночь, и различить в этом болоте из пятен и единичного блеска её шокера какую-нибудь бойню просто не получится, даже улучшив свой глазной имплант.       Вытирая руки, она мельком выглядывает в одно из больших окон, но, как и подозревала, не видит практически ничего. Лишь тьму, что делают только темнее тучи и проливной дождь.       Кейт слегка хмурится. Теперь, когда она подумала об этом, это странно. Это очень странно, ведь даже на первых этажах должны жить люди — не быть света на улице просто не может. Не в Альт-Сити, где порой из-за фонарей и окон домов может быть не видно даже самой яркой Полярной Звезды. Это, конечно, никак бы не улучшило видимость, но огни должны быть видны — если не прямо напротив, то хотя бы чуть поодаль.       Но их нет.       …Почему их нет?       — Не знаю, кого вы пытаетесь найти или отследить за окном, но могу с уверенностью сказать, что в такую погоду вы вряд-ли в этом преуспеете.       Девушка вздрогнула. Её взгляд быстро метнулся обратно на юношу, от чего тот тихо, и весьма учтиво, посмеялся.       — Прошу прощения, — Говорит он мягко, и в его голосе всё ещё сквозит изумлённая улыбка. — Ко мне не часто заходят незнакомцы. Все постоянные посетители уже привыкли к моей манере речи и поведению, потому я уже успел отвыкнуть от чувства общения с новым лицом. — Человек напротив хмыкает снова, легонько указывая жестом на чашку горячего чая. — Но это не отменяет моей грубости. Считайте это попыткой её загладить.       Кейт немного заторможено кивает. Глаза мечутся между столом и стулом, — дубовыми, таким же тёмными, как и дверь, — словно перед ней стоит не мебель, а медведь. Такой привычный облегающий костюм теперь, кажется, душит; сковывает по всем суставам, позволяя только чопорно сесть на по странному идеально-мягкое сиденье. Внимание всё норовят зацепить книги, открыто стоящие на полках, но она упорно смотрит только в чай, неуверенно взяв чашку в руки.       Тепло приятно отзывается в ладонях, согревая будто бы всё тело разом. Она делает один глоток на пробу, и чуть не охает от удивления — настолько хороший чай она пила только со своей начальницей, когда те пошли в какой-то до жути дорогой ресторан. Там напиток стоил свыше десяти часов только за одну чашу, а этот, похоже, по качеству даже лучше, ещё и заварен собственноручно, если судить по красивому чайнику, стоящему на противоположном от неё конце стола. Она, конечно, не знаток всех тонкостей, поскольку её лучшим другом в этой сфере является кофе, а не чай, но, по её мнению, таких высот можно достичь исключительно путём проб и ошибок, если не вообще только через специализированные курсы.       Кейт снова боязно косится на чашку у себя в руках. Сколько же часов было потрачено на это всё?       — Неужели мой чай настолько плох? — Внезапно говорит парень, заставляя её волосы стать на затылке дыбом, заставляя её вжаться в спинку позади. — Вы сделали только один глоток.       Он, не замечая или игнорируя её дискомфорт, спокойно подпирает голову тыльной стороной ладони, как хищник наблюдая за ней, выставляя на стол локоть как опору. Его улыбка расползалась пошире, став чуть лукавее, чуть веселей.       Теперь, через открытый больше рот, отчётливо видны острые клыки.       У неё по всему телу снова пробегают множество мурашек.       — Нет, нет, чай прекрасный! Даже очень, правда! — С лёгкой дрожью в голосе спешит заверить она, молясь богиням, чтобы её страх был не так заметен. — Я никогда раньше не пробовала что-то столь вкусное. Я, эм, просто…       — Потеряли дар речи? — Фыркнули ей в ответ, и всё давления в комнате мигом испарилось, словно его и не было совсем. — Чем больше новых лиц ко мне приходит, тем печальнее в мой голове складывается картина мира. Неужели даже с простым чаем всё так плохо?       Кейт закусывает губу. Парень отчуждённо и, кажется, слегка обиженно мотает головой, явно не ожидая ответа на свой вопрос. Улыбка его, впрочем, не спадает с лица, но становится немного меньше.       — В любом случае, это не так важно. — Разводя руки в стороны продолжает он, откидываясь назад в своём кресле с точно такой же голубоватой обивкой как её силение. — Важно то, что вы ко мне зашли. — Его выражение снова приобретает долю лукавости. — Я весьма рад тому, что вы пришли ко мне именно сейчас. Беспокойство перегружает мысли, и не даёт увидеть всю картину, знаете.       Он опускает руки, поднимаясь со своего места. Она нервно отпивает ещё немного чая, следуя глазами в такт каждому движению парня, пока её мысли носятся по голове как бешенные.       Это место заставляет её нервничать. Нервничать куда больше, чем откровенное воровство информации прямо из-под Имперского носа, или ненадёжные словесные договора с магнатами подполья. Тут словно всё живое, и смотрит прямо в её душу. Она слышит шепот страниц с полок, видит неизвестные ей языки, что щупальцами соблазна обвивают её мозг; тронуть, открыть, узнать. Они шепчут гнилую лесть, фальшивые обещания, и от этого пробирает до самой её души.       Это место многим опасней Империи. Нельзя приводить его хозяина в немилость.       — Если вы не против, могу ли я узнать ваше имя?       Его пальцы легко проводят по корешкам книг перед ним, словно выискивая нужную. Голоса замолкают услышав его слова, погружая комнату в полную и неестественную тишину, ожидая ответа.       Девушка ставит наполовину пустую чашку обратно на стол.       — Кейт.       Нет смысла врать. Ложь только приведёт её к гибели.       — Какое красивое имя. — Довольно гудит хозяин книжного, и в такт его будто тигриному урчанию смеются знания на полках. — Чистая, непорочная… но так же и уверенная в себе девушка. Прирождённый лидер, можно сказать. За такой последует даже восстание на переворот власти. — Он хмыкает, вытаскивает одну из книг с места, перепроверяя обложку, а затем легонько кивает.       Книга падает на стол и пододвигается ближе к девушке, показывая в янтарном свете зелёный цвет с золотыми вырезанными символами, которые она не способна прочесть. От этих знаков веет чем-то странным, инородным, и Кейт как завороженная их касается. Золотая нить, будто змея, почти сразу начинает извиваться, вырезая ей буквы и слова на знакомом языке.       Глас Далёкого Мира, светится ей чётким Имперским.       Она не может удержать поражённый выдох. Хозяин лавки добродушно посмеивается от её реакции.       — Кейт, у вас много переживаний на душе. — Говорит он мягко, постукивая по дереву одним из пальцев. — Вы явно потеряли что-то ценное, — Она вздрагивает. — Что-то невероятно важное. У вас не было иного выбора, кроме как пойти на любые риски, даже если это значит выйти на рандеву со смертью в темноте.       Кажется, её плечи дрожат. Она не уверена, что сейчас испытывает, но точно знает, что чувствует себя наго́й. Её словно открыли как старую калитку, что вся заржавела и поросла мхом. Книга развернутая в руках ощущается невероятно тяжёлой и вместе с этим легче пёрышка, напевая в ладонях неслыханную ей доселе легенду о храброй путешественнице, потерявшей брата. Пред глазами появляется картина, реальность, отдельный мир с травой зеленее самого этого слова, и небом столь обширным, что нельзя охватить ничем.       Посреди этого поля, залитого цветами всех возможных переливов, стоит та девушка. Волосы как чистейший каштан, глаза глубже любого моря, в одежде, которой не встретить даже у Наблюдателей. Певчая птица, зовущая к корням и листьям, и камням, и темноте, и луне, и самим звёздам о своём несчастье, прося отголосок той дороги, который приведёт её к забытой всеми семье.       — Я не могу позволить вашей душе блуждать в этой тьме и дальше. — Спокойно продолжает парень- нет, кто-то больший, высший. — Я предлагаю вам взять эту книгу с собой. Она поможет вам найти правильный путь.       Кейт осторожно закрывает книгу. В руки будто бы воткнулись миллионы игл, а в глазах жжёт. В ушах всё ещё эхом стоит пение той девушки, из другого мира, и горло немного давит изнутри в почти непреодолимом желании запеть вместе с ней.       — Я… понимаю. — Говорит она тихо.       Её внезапно одолевает желание разорвать на себе Имперский костюм. Он теперь ощущается душным, и сковывает не меньше наручников на кистях. Далеко не таким, каким были одежды там — не пышными, но развивающимися на ветру. Не броскими, но такими яркими. Не вычурными, но такими желанными. Не тонкими, но такими свободными.       В том, что заставляет их носить Империя нет ничего из этого.       Там нет свободы.       Там нет желаний.       Там нет ничего.       Владелец книжного улыбается, Кейт не знает, какие мысли скрываются за этой простой улыбкой.       — Рад, что смог помочь. — Легко говорит он, хохотнув себе в кулак. — Если собираетесь уходить прямо сейчас, то предлагаю записать ваше имя в список взявших книги. Не волнуйтесь, первая книга всегда идёт за счёт заведения.       Она молча кивает. История в её руках обволакивает её в своей радости, и она почти автоматически проводит пальцем по корешку.       Кейт выходит из книжного магазина после подписи бумаги. На ней надет всё тот же тёмный плащ, успевший немного подсохнуть за время проведенное внутри, и она всё так же стоит перед большими тёмными дверями. Теперь, однако, её спина повёрнута к янтарному свету, а под плащом прикрыта книга о жизни, что так схожа с ней.       Она выдыхает, смотря в небо. Там красуются созвездия, что она никогда не замечала раньше — а может и просто не хотела замечать.       Красиво.       — Что же такая красавица делает так поздно ночью? — Слышится откуда-то сбоку. Внутри всё вздрагивает, но внешне она просто переводит взгляд на новоприбывшего.       В свете из окон видно отливающий блонд и яркую белую куртку. Глаза незнакомца закрывают рыжие очки, но он сдвигает их поближе к кончику носа, показывая алые глаза. Во взгляде танцует ехидность, а на бедре красуется неприкрытый пистолет. Поза полностью нахальная, самоутверждающая, что значит неуважение к своей персоне он совершенно не потерпит.       Девушка моргает, опешив.       — Кавински?       Ей пожимают плечами, и только теперь она замечает книгу у того в руках.       — Собственной персоной. — Отвечает он, а затем щурится. — Но скажи-ка, неужто ты здешняя посетительница, а? Новенькая небось? — Он кривит губы в подобии оскала. — Если ещё стоишь, значит правила знаешь. Это хорошо. Хватает тут и так придурков, не знающих цену своей жизни.       По её телу снова прибегает рой мурашек. До этого она не особо думала, что каждую секунду была на волоске от смерти или полного безумия, но когда это говорят так прямо, хах…       Жуть.       — Бывай тогда, подруга. — Махнул Кавински ей рукой, подходя к двери. — Если мы встретимся где-нибудь ещё, не ожидай, что я буду с тобой лояльные. Тут просто правила другие, он не терпит слишком буйных.       Кто такой "он" уточнять смысла нет. Это стоит отложить в памяти на более дальнюю полочку, как факт.       — А, подожди! — Внезапно срывается с языка, и блондин останавливается держа руку на дверной ручке. Из-под оранжевых линз приподнимается одна бровь. — Я, кхм, знаю что слухам верить это пропащее дело, но мне… любопытно. — Кейт сглотнула. — Ты правда его боишься?       Тот застывает на мгновение.       Она не успевает открыть рот для извинений, как по ночному переулку раздаётся насмешливое фырканье. С красных глаз очки перемещают на макушку, позволяя взгляду пробить девушку насквозь.       — Ага. — Отвечает Кавински глухо, без единой эмоции, открывая двери одним рывком. — Боюсь. Боюсь до усрачки, даже. — Он отводит взгляд. — И тебе советую.       После гулкого хлопка улица вновь погружается в тишину.