Сборник страшных историй (крипипаст)

Фантомные боли              Самоубийство Н. было не то чтобы внезапным. Последнее время ее что-то сильно тревожило, она говорила, что болят руки. Н. рассказывала, что еще до нашего знакомства попала в автомобильную аварию в Таиланде и получила серьезные травмы обоих запястий.       Руки ей вылечили, но Н. была профессиональным жонглером, и, наверное, от нагрузок они у нее начали сильно болеть. На самом деле жонглирование – тяжелая работа. Руки жонглера – как ноги балерины, очень специализированный инструмент.       Мы познакомились с Н. в соцсетях, общались в сообществе на хоррор-тематику. Там постили и Лавкрафта, и фольклор, и крипипасты – от откровенно художественных до якобы реальных.       Н., как и я, была фанаткой вселенной Лавкрафта. Она очень настаивала на одной своей теории применительно к его творчеству. Суть ее, что герои Лавкрафта обычно белокожие мужчины из хороших семей. Но их функция всего лишь в том, чтобы узнать о существовании некоего вселенского ужаса. А настоящие носители этого ужаса, посвященные в его тайны, его хранители и адепты, всегда люди небелой расы. Кто от самой глубокой древности служит Ктулху? «Племя вырождающихся эскимосов». Кто участники шабаша в Новом Орлеане? «Все они оказались людьми смешанной крови», «горстка негров и мулатов, в основном из Вест-Индии, или португальцев с островов Кэйп-Верде». Кто защищал храм в Р'льехе? Команда «из канаков и людей смешанной расы». Культ некрофагов Ленг оказывается расположен то на Мьямне, то в Тибете. Таких примеров у Г.Ф.Л. и его последователей масса.       По мне, это было очевидно. Г.Ф.Л. был еще тот status quo warrior, расист и ярый защитник социального неравенства. При всей своей декадентской аполитичности он не поленился написать эссе против «большевизма», где шаблонно вещал, что люди от природы делятся на высших и низших.              Американец, чьи годы жизни 1890-1936, почти наверняка испытал на себе влияние расизма. Как писатель, Лавкрафт шел путем, которым легально было идти в его время. Достаточно ведь сказать, что «в жилах Марселин текла негритянская кровь», и сразу станет понятно, почему эта самая Марселин – злая колдунья.       Теория Н. заключалась в том, что вообще в культуре человечества мистические и магические свойства приписываются именно тем группам людей, которых в реальности подвергали гонениям и объявляли неполноценными. Неудивительно, что магическим даром наделяли цыган и евреев. Самое известное в мире колдовство – вудуизм – порождено истязаемыми чернокожими рабами на сахарных плантациях Гаити. Скажи «инквизиция», и на ум тут же придет сожжение ведьм, как результат массового присвоения магических способностей женщинам. Но ведь «woman is the Nigger of the World»(с) Джонн Леннон.       Как раз тогда мы перешли в личку, где Н. убежденно продолжала доказывать, что успешные и благополучные люди испытывают мистический страх перед угнетенными.        Потом мы несколько раз встречались, в основном гуляли по городу и в парке.       С руками у Н. действительно было что-то серьезное. Она не хотела вдаваться в подробности, просто сказала, что это неизлечимо, и со временем будет только хуже. Поэтому Н. полностью не видела смысла строить с кем-нибудь отношения.       Сам я настолько далек от медицины, что даже примерно не мог прикинуть, какой у нее диагноз. Тем более что внешне руки Н. выглядели абсолютно нормальными. Я не заметил даже шрамов после операции, хотя первый раз мы увиделись летом, и Н. была в футболке.       Руки у нее вообще были сильные из-за жонглирования, но хват просто невероятный, по-настоящему стальной хват. Я «уличный атлет», давно занимаюсь Стрит Воркаутом и разбираюсь в таких вещах. Н. давила в ладони грецкий орех как нечего делать.       Вообще-то я знаю людей, которые начинали качаться именно после травмы. Я тоже увлекся спортом только после того, как в четырнадцать лет получил тяжелый перелом ноги. Наверняка, Н., когда ей пришлось заниматься реабилитацией своих рук, привыкла постоянно уделять особое внимание запястьям и пальцам.       Но иногда мне даже не верилось, что у Н. реально проблемы с руками. Не то чтобы я подозревал, что она фантазирует. Я больше терялся в догадках, могла ли у Н. появиться какая-то ипохондрия, ПТСР после аварии, в общем, навязчивая идея, что у нее болят руки?       На самом деле они выглядели слишком здоровыми, ловкими, крепкими, подвижными, а уж этот фантастический хват…       Встречались мы с Н. только по делу, имею в виду, не просто гулять, а обычно заранее что-то намечали. Например, ходили смотреть фестиваль исторического фехтования, несколько раз в кино на новые хорроры. Как-то Н. пригласила меня в цирк и провела на экскурсию за кулисы. Часто мы с ней обсуждали темы из нашего крипи-сообщества, и конечно, то жуткое убийство, происшедшее прямо у нас в парке.       В нашем соо любимым развлечением было вести диванные расследования, до срача отстаивая в комментах свою версию. А это кровавое убийство давало богатую пищу для домыслов.       Какого-то мужика буквально разорвали, вырвали кадык и выпотрошили, как на скотобойне. А самое жуткое, что в нашем районе это было уже третье за последние три года убийство с идентичным почерком, что означало, у нас тут появился маньяк, убивающий мужчин с периодичностью раз в год.       Доморощенные детективы шерстили интернет в поисках каких-нибудь дополнительных фактов, а мы с Н. сходили в парк, чтобы выложить фотки места преступления.       Тема в сообществе стала топовой благодаря простору, который она оставляла любителям мистики. Маньяком, писали они, вполне могла быть какая-то НЁХ, наподобие оборотня, который грызет и рвет свою жертву. Поминали и «Убийство на улице Морг» Эдгара По, крупная обезьяна, сбежавшая из зоопарка или от хозяина, тоже вполне годилась бы на роль подозреваемого. Но как объяснить, что она выходит на охоту раз в год? По той же причине отпадала версия об обезумевшем, одичавшем бомже: для такого типажа одно убийство в год было слишком мало.       Н. раскопала пруф про первую жертву маньяка. Источник по ссылке сообщал, что «48-летний NN недавно освободился из тюрьмы. Мужчина был неоднократно судим за изнасилования». Поэтому Н. предположила, что серийный убийца на самом деле мститель. Парень, владеющий каким-то экзотическим единоборством (возможно, азиат… да-да, ее любимая теория насчет «небелых»). Первый раз он отомстил за родственницу или любимую девушку, а потом стал вигилантом, выслеживавшим насильников.       В комментах ее, впрочем, не особо поддержали, потому что две следующие жертвы оказались самыми обычными мужиками, один даже семейным.       Сам я топил за НЁХ. В крипи-культуре у каждого свой конёк. У меня это чудовища, существа, криптиды, как у Н. – изгои благополучного общества, посвященные в магию или тайные знания. Неудивительно, что мне нравится «черный, бесформенный Тсатхоггуа, обладающий множеством щупалец Ктулху, снабженный ужасным хоботом Чхаугнар Фаугн». Мне будоражат воображение абандоны, подземелья и катакомбы, морские пучины, населенные черте кем, готовыми вот-вот вылезти.       Но быть в крипи-культуре не значит верить во все это. Я люблю саму атмосферу, когда расширяются границы реальности, и в сообществе ты общаешься так, будто мир правда под завязку набит таинственным и страшным.       Все это происходило в прошлом году. А спустя год у Н. начала быстро развиваться ее болезнь, и это стало теперь заметно внешне. Поскольку встречались мы не так часто, я хорошо видел в ней резкие перемены к худшему. У Н. было все более измученное лицо, круги от бессонницы под глазами, она стала иногда выключаться из разговора, уходя в себя. Похудела она так, что в нашу последнюю встречу я еле сдержался, чтобы не вскрикнуть от неприятного изумления.       Только руки, как по иронии, оставались подвижными, сильными, ловкими, а хват по-прежнему железным.       Пару раз Н. заговаривала о смерти, но я надеялся, что это необязательно должно что-нибудь значить.       Я купил билет в цирк, убедившись, что в программе есть ее номер. Наверное, я мог бы попросить Н. провести меня на представление, но мне не хотелось, чтобы она знала, что я пришел на нее посмотреть.       Н. была в костюме с блестками, в ярком гриме, с улыбкой на лице. Я не мог поверить, что это профессиональная улыбка, она казалась совершенно искренней и бесшабашной. Играла крутая музыка. А когда Н. взялась исполнять свой коронный трюк, или как он там называется, забила барабанная дробь.       Наблюдая, как она жонглирует, я удивлялся: руки Н. двигались очень легко, словно вообще без усилий. Чудилось, она просто подставляла ладони, а булавы сами садились на них, как птицы, и сами взлетали. Будто бы она кормит стаю нетерпеливых голубей.       Я снова подумал: не может быть, что ее руки больны, все уладится, это психологическая травма после ДТП, нужно попробовать поговорить с ней об этом.       Но больше я никогда ее не увидел.              Последняя связь между нами была по мейлу. Я мейл вообще редко проверяю, кому он сейчас нужен, когда есть столько мессенджеров? Так что письмо Н. я обнаружил с опозданием в несколько дней.       Прочитав, я сразу же его удалил.       В письме Н. пыталась объяснить свое самоубийство. Хотя, я думаю, правильнее будет сказать – гибель.               Писала ли она кому-нибудь еще, я не знаю. В любом случае, меня не слишком удивило бы, если бы оказалось, что со своим последним словом Н. обратилась только ко мне. Это не самомнение. Просто я тоже не стал бы писать подобные вещи близким.       Мы хорошо общались, но все же не сблизились настолько, чтобы она боялась причинить мне своим безумным рассказом такую боль, как по-настоящему близкому человеку.       В Таиланде Н. в основном бродила по улицам, присматриваясь к экзотике «на вынос», для туристов. Смотрела на уличных перфомансеров, особенно контактных жонглеров мячами с их особенной азиатской техникой: когда они буквально заставляют мяч висеть в воздухе, сами двигаясь вокруг него обтекаемыми, вкрадчивыми, смазанными движениями. Оглядываясь вокруг себя, пыталась угадать, что тут по-настоящему тайское, а что просто подстраивается под запросы «фарангов»?       При переезде из одного города в другой Н. попала в автокатастрофу.       С этого момента ее письмо с каждой строчкой становилось все более бредовым. Она писала, что лишилась рук. Обе их отрезали ниже локтя. Просто подумайте о жонглере, потерявшем руки.       Я удалил письмо, сознательно лишив себя возможности кому-нибудь его показать. На самом деле я предвидел, однажды не выдержу и развяжу язык. Но теперь все, что я могу рассказать – заурядная страшилка на ночь, без тех пугающих и достоверных подробностей, что были в письме.       Короче, по словам Н., вместо рук ей служил демон, которого она привезла из Таиланда. Она купила его у одной тайской ведьмы. Но демона надо было кормить. Раз в год. Ну вы поняли. Ему нужны были человеческие жертвы.       Н. казалось, что она нашла способ примирить себя со своим кровавым обязательством. Как убивать, не становясь убийцей? Ответ: убивать из самозащиты.       Когда приближалось время жертвоприношения, Н. просто начинала гулять по ночному городу. Первый раз на нее наткнулся тот самый насильник-рецидивист. Разумеется, Н. позволила своим рукам вырвать ему глотку, а потом искупаться в крови из его вспоротого живота.       В этом состоял ее принцип: Н. никогда не охотилась нарочно. Всего лишь не прибавляла скорость, если ее догонял прохожий, не старалась держаться освещенных и людных мест. В общем, ходила по улицам так, как обычно ходят мужчины. Например, как я сам, заметив идущего впереди человека, и не думаю сбавить шаг, чтобы, поравнявшись с ним, не привлечь к себе его внимание.       Второй жертвой Н. стал парень, может, желавший ее напугать, а может, и всерьез спросивший, «почем отсос». Н. ответила ему жестко, он хотел ударить ее и пошел на мясо.       Третья жертва (тот, что потом оказался женатым), наоборот, долго семенил рядом, уговаривая Н. познакомиться, расспрашивая, что она делает на улице ночью, и пытаясь логически обосновать, почему Н. не имеет права ему отказывать. Н. описывала, как он аргументировал: если бы она не хотела, чтобы с ней «знакомились», не гуляла бы в поздний час одна; раз она не кричит и не убегает, значит, он ей тоже понравился, она просто ломается... Мужик долго ее провожал со своими нотациями, и когда Н. направилась через парк, напал на нее в темной по-бунински аллее.       Ирония судьбы: жертвы сами всегда выбирали уединенное место, где нет свидетелей, а вырывая им кадык, Н. лишала их возможности закричать.       Четвертой жертвы Н. попросту не нашла. Ее тяготили эти убийства. Не в том смысле, что Н. пугало разоблачение. Я думаю, девушку никакой следователь не связал бы с резней на ночных улицах. Так рвать прохожих действительно способен разве что демон. Но Н. не была психопаткой. «Я брезгую быть палачом», - это мне запомнилось из ее письма.       Из-за внутреннего сопротивления каждый год Н. оставляла себе все меньше времени на поиски.       Я размышлял, почему в последние дни, осознав, что опаздывает, она не стала искать жертву более энергично? В письме Н. этого не объясняла. Но можно же было, рассуждал я, кинуть объявление в какие-нибудь группы знакомств?       Так или иначе, Н. поняла, что уже не успеет расплатиться с демоном в срок, и существо, служившее ей руками, навсегда покинет свою хозяйку.       Тогда Н. приняла непоправимое решение: пока у нее еще оставались руки, использовала их, чтобы затянуть на шее петлю.              Я ждал, что меня вызовут в полицию. Но правоохранительные органы мной совершенно не заинтересовались.       Поначалу я целыми днями прокручивал в воображении, как озадаченный следователь в прокуренном кабинете задает мне кучу каверзных вопросов, наугад пытаясь подобрать ключ к загадочным обстоятельствам гибели Н. Всерьез ли я предполагал, что у висевшего в петле тела могло не оказаться обеих рук?       Наверное, под тяжестью впечатлений у меня самого немного поехала крыша. Мне мерещились тайны и заговоры, как в мистических детективах, где полиция всегда скрывает от людей происшествия необъяснимого и сверхъестественного характера.       Наконец здравый смысл взял верх, и я вернулся к догадкам о душевной болезни Н. А полиция, имея дела с заурядным суицидом, должно быть, просто ограничилась опросом семьи и соседей.              Так получилось. Я не использовал свой шанс что-либо изменить. Если б я знал!.. Я бы прошел за кулисы. Ведь я уже был один раз за кулисами цирка, наверняка, меня кто-нибудь запомнил, пропустили бы или хотя бы передали Н., чтобы она вышла поговорить.       Ну и что бы я сделал – решительный и умный в своей голове, неуверенный и растерянный на самом деле? А может, не важно, что бы я сделал. Самое худшее – это когда никто вообще ничего не делает.       Так-то я давно уже успокоился. Просто от скуки недавно листал наше крипи-сообщество и наткнулся на один из старых постов Н. Я не удержался, перечитал и сохранил на память.       Н. утверждала, что первыми борцами с социальной несправедливостью в мире были вовсе не люди, а призраки. В своем посте она рассказывала об индонейзийских сундел болонг (от sundel — «шлюха», bolong — «дыра») – о проститутках, погибших во время беременности (от подпольного аборта, от руки сутенера или клиента), а также о женщинах, убитых во время изнасилования.       «Это молодые девушки с длинными черными волосами. Их насилуют и убивают, так и появляются призраки.       Потому они так юны и беспомощны, эти бедные призрачные девчонки. При жизни у них не предполагается ни клыков, ни когтей, и пока они живы, их каждый может обидеть. Но высшая справедливость не терпит такого положения вещей. Высшая справедливость в виде народных верований производит чудовищно-справедливый механизм компенсации.       Она поникнет перед твоей властью и умрет.       Но тем самым ты произведешь на свет чудовище, способное истребить целые города своим гневом».