Чувствовать тепло вновь

Марк и не думал, что один, всего лишь один день изменит всю его жизнь и заставит перевернуться вверх дном. Сейчас сентябрь тридцатого числа, а со смерти Торреса прошло около пятнадцати дней. Парень даже и представить не мог, что столько смог "выжить" после этого события. Хитклифф представить не мог, как легко жизнь смогла отобрать у него человека, который был для него дорог. Который являлся для него самым лучшим и самым ярким лучом света, во всей его темной и мрачной жизни. про них действительно можно было сказать, что они знакомы давно. А точнее, как посчитал сам Марк - шесть лет. Он бы отсчитал и месяц, если бы помнил. Все же это не помешало ему отставить дату у себя в памяти и на листах бумаги. Первые дни он даже не понял, что Сезар умер - жил как ни в чем не бывало, только чувствуя себя слегка подавленно. Но однажды, проснувшись в кровати Марк понимает, что больше никогда не сможет увидеть брюнета. Не сможет услышать голос и не сможет почувствовать хотя бы краткие объятия. Хитклиффа будто прорывает и из глаз текут ручьи горячих слёз, пока руки сжимают постель, а в комнате отдаются всхлипы. Этот "переломный момент" теперь больше не давал жить нормально. Шатен утратил момент - когда его уже не интересовала жизнь. Пища становилась для него отвратительной и не мог положить даже вилку в рот, что бы съесть что то. Тянуло просто выблевать это прямо сейчас и больше никогда не есть ничего. Ни крошки. Дни становились снова одинаковыми - школа, дом и наконец кровать. Сон помогал почувствовать себя лучше, ведь только в этот момент Марк ни о чем не думал, только копошась и ерзая последние секунды перед тем, как закрыть глаза и погрузиться в него. Но сколько бы парень не спал - он всегда чувствовал сонливость. Никогда не чувствовал себя бодрым и выспавшимся. Одноклассники кажется, привыкают к вечно кислой мине парня, который то и дело - что просто сидел, что то записывал по просьбе учителя и снова сидел. Приходит домой и пытается затолкнуть в себя непонятные пилюли, даже толком и не зная от чего они, с мыслью о том, что он отравится и в конце концов упокоится, но больше чем просто выплескивание желудочного сока и ещё больше слабости это ничего не вызвало. Хитклифф ведь и так сбросил вес за последние пару дней и заметно побледнел. Окружающих наконец, стало заботить самочувствие парня, но по крайней мере сам он чувствовал себя неплохо, в надежде что уже на шаг ближе к кончине. Ещё больше развивал себе в голове нормализацию о смерти, находясь с рвотой на уголках губ и с пеной из-за рта в туалете, держа в руках какие нибудь неизвестные таблетки, которые нашел в аптечке и закинулся ими. Марк никогда не стремился к ней так, как сейчас. Хоть одна мысль о том, что Сезар мог бы там сейчас, где то в загробном мире сидеть один, одинокий, не давала покоя до головной боли, или до первого крика с клочками волос в руках. Что уж там, Хитклифф за это время даже на кладбище к нему не сходил, да и на похороны тоже. Ему было стыдно за мысли, когда он думал что "Все нормально" когда было все нихрена не нормально. Друг которого он любил и любит до сих пор сейчас гниет в земле, и теперь он узнает об этих разрывающих грудь чувств только в этот момент, даже не в состоянии ответить. Конец месяца и Марк с облегчением вздыхает, будто прожил целый год и сразу скидывая рюкзак, подходит к фотографии на столе. По привычке - целует её и ставит обратно. — Добрый.. Уже вечер. — Слышится тихий смешок, пока парень начинает улыбаться, хоть и тяжело, но улыбается. Он должен доказать, что счастлив даже после того как брюнет умер. — Со мной ничего нового. Так же все по старому. Только день стал все более длинным и скучным. Я все же рад что он закончился и я могу хотя бы рассказать тебе что-то. — Руки опираются об край стола, пока голова, резко не поднимается и тот не выпаливает с тревогой: — Ты ведь не обижаешься на то, что я не прихожу к тебе?! Я обещаю, я найду время на выходных! — На повышенном тоне слышится в комнате. — Я обещаю.. Куплю тебе роз и оставлю на могиле. — В ответ только молчание и пристальный взгляд в виде фотографии. Но парня даже такой расклад устроил. Он нервно улыбается. — Прости пожалуйста, я правда приду. — Дрожащая ладонь гладит рамку, аккуратно и бережно, словно она рассыпется от грубого движения и вместе с тем, рассыпятся приятные воспоминания. — Если бы ты только знал, как сильно я тебя люблю.. — Хватает рамку и прижимает к себе, как человека. — Хоть убей, но блядь буду любить. Даже после жизни. — Всхлипывает снова, начиная рыдать и стискивать фотографию в руках. — Я так от себя устал. Так мерзко и отвратительно себя чувствую.. Как Бог ещё охраняет меня на этой сранной земле? — С неким возмущением заявил шатен. Спустя пару минут молчания оставляет рамку с фотографией на столе, а сам дергает ручку выдвижного ящичка. Достает оттуда огнестрельное оружие - пистолет. Подходит к зеркалу и тыкает дулом себе в висок, чувствуя холодное прикосновение. Он уже не впервые пользуется им в таких целях. Стоит так минуту, пока руки уже были мокрыми от подходящего волнения и со лба стекала капелька пота. Жмурит глаза до появления звездочек и сжимает челюсти до боли. Представляет как размажется кровь по зеркалу и по остальной мебели, когда пуля прилетит в висок. Какое удовольствие и облегчение получит сам. Был бы несомненно рад, если хоть капля попадет на фотографию. Как она будет менять цвет, в зависимости от того, как долго будет находится на поверхностях. Марку кажется что он нажал на курок уже раз двадцать, но приоткрывая глаз, замечает что палец даже не сдвинулся. Сжимается сильнее, но все равно дрожит от страха последствий. Хочет смерти, но боится её. Кричит себе в голове "Стреляй, придурок!" Но резко сбрасывает пистолет, сам несколько раз шумно и громко стучит по деревянной тумбе. Марк никогда так на себя не злился. Какой раз он уже сдается? Отходит от зеркала и садится за стол, хватая дневник и ручку. "Я почти нажал на курок. Думаю если продолжу - я смогу сделать это." ,— Хитклифф зачеркивает предложение, приписывая где то сверху: "Забудь об этом. Чушь." Вскоре пишет ниже, немного сдержанно, что бы не разорвать лист в клочья, но не достаточно, что бы текст был написан не так остро: "Я блядский трус. Я не могу просто резко надавить пальцем, что бы закончить все это. Мне очень жаль, Сезар. Эта тварь убила тебя и теперь мы страдаем. Я бы отдал все, лишь бы почувствовать твои теплые руки на своих щеках. Поглаживание по голове и объятия. Хочу. Очень хочу. Я сделаю огромный грех, если решусь, но это все будет ради тебя. Скоро это все закончится, обещаю.", — Лист постепенно заливался новыми слезами Хитклиффа, пока первые даже не успели засохнуть на щеках. Приписывает что то внизу страницы, тихонько убирает ручку и аккуратно закрывает дневник. Закрывает глаза руками, залезая на стул с ногами. "День пятнадцатый. У меня нет воли к жизни, но я не могу покончить с этим. Я скучаю по нему. Помоги мне."