Я так люблю твои щёки

– Хэй, наш макне решил перекусить?) – Минхо появляется за хрупким плечом Чонина, будто из неоткуда, тем самым пугая младшего, заставляя вздрогнуть и чуть сжать пачку в руке. Ян слабо улыбнулся хёну, держа в тонких руках клубничный йогурт, который он планирует съесть уже около получаса, но продвинулся он только на половину. Он взял ложку и сам йогурт и на этом движение закончилось, Чонин долго думал над тем «стоит ли…», ведь сегодня он уже плотно покушал в обед, да и сладкого тоже успел ухватить у Феликса… – Ну, вот…да… – Чонин чувствовал, как внутри его выворачивало от самого слова «перекусить», оно так отвратительно и жирно звучит, что Ян хотел тут же поставить йогурт обратно и забыть о нём, как о страшном сне. Чонин сбросил уже 7 килограммов за месяц и стремится к большему результату, ведь бёдра слишком широкие, а щёки слишком пухлые, несмотря на то, что Яна скоро точно ветром сдует.. – Вот и умница. Тебе нужно побольше кушать… – подметил Лино, но заметив перемену во взгляде Чонина, тут же забеспокоился, – Нини, всё ведь хорошо? А Нини ощущал, как его начинать тошнит от собственного тела, хотя в данный момент он смотрит даже не на него, а на сраный йогурт. Чонин выдохнул, понимая, что Минхо не должен о нём переживать, не должен знать, что Нини пытается сбросить ещё желанные четыре килограмма до идеального значения на весах. – Да, всё хорошо, Минхо-хён) – Чонин выдавил из себя кусочки спокойствия и радости через улыбку, чтобы заверить хёна в том, что всё прекрасно и никаких проблем. Ян поспешил удалиться с кухни в свою комнату, чтобы более не думать над этим несчастным йогуртом на кухне, и не дай бог Сынмин его там вновь заметит.. Ян не хотел снова разговоров о том, как важно хорошо кушать, какой он прекрасный в своём теле и как Сынмину больно смотреть на измученное тело Яна. Нини не хочет, чтоб Ким переживал просто так, ведь с ним всё в порядке, он скинет эти четыре килограмма и всё будет хорошо, он снова сможет кушать вместе с Сынмином, однако с определённым объёмом, иначе Чонину грозит прибавление в весе. Ян добрёл до своей комнаты и дверь за ним благополучно закрылась. Он открыл свой клубничный йогурт и выдохнул. Есть при ком то ему не нравилось совсем – соответственно, только у Сынмина была особая привелегия – Чонин всегда кушал в одиночестве и лишь изредка брал кусочки в рот при других мемберах. Он сел на мягкую кровать и сунул ложку с йогуртом себе в рот. Чонин сразу почувствовал невероятную сладость, что его сильно удивило, ведь ему казалось, что это не будет слишком сладко. Чонин решил, что это точно последний приём пищи на сегодня, иначе он точно прибавит в весе. Ян снова кинул ложку в рот и чувствовал, как его начинает воротить от него. Пачку от отставил в сторону, на стол, а сам закрыл лицо руками, если мемберы увидят, что ему плохо то точно всё узнают. Ян пытался найти рукой бутылку воды, что всегда стояла рядом с кроватью, но её там не оказалось.. Чонин встал с кровати, чтобы в дальнейшем добыть себе хотя бы стакан воды и был почти у цели, но путь преградил Сынмин с бутылкой воды в руках, он буквально открыл дверь в комнату Чонина прямо перед носом самого Чонина. Тот опешил, а поняв, кто нагло ворвался в его хоромы тут же выставил руки в боки. — Хэй! Стучаться не учили?? – макне показательно хмуриться, пока Сынмин расплывается перед ним в улыбке. — Да ладно тебе, я сюда, как к себе в комнату, уже очень давно хожу, – а ведь Ким был абсолютно прав. В течении уже достаточного количества времени Сынмин спит в комнате Чонина, да и уходит лишь тогда когда самому по делам надо, а так вечно сидит и пилит бедного маннэ взглядом.. – Ладно, прощу тебя за бутылку воды – Чонин протянул руку к воде, а Мин, собственно, нёс эту воду как раз для Нини, потому и отдал её сразу, а сам двинул в сторону кровати, на которой снова развалился чуть ли не звёздочкой. Чонин же смог лишь вздохнуть, он планировал идти на тренировку через двадцать минут, потому и не был особо против, всё равно его в комнате не будет. – Я пойду на тренировку, Мин-и, не скучай, ладно?) – Чонин хитро, по лисьи, улыбнулся Мину, что возлежал на постели младшего. – Хорошо, Чонин-а) – Сынмин шлёт Яну воздушный поцелуй и неумело подмигивает, заставляя Чонина рассмеяться и кинуть тихое «дурак». Сынмин улыбнулся моментально от одного лишь смеха лисёнка Нини, которого хотелось не отпускать на тренировку, а оставить дома спать… Чонин вернулся с тренировки в грёбанных десять часов вечера, хотя уходил он в шесть. Сынмин переживал за младшего, но знал, что его заботу сейчас не примут, что нужно подождать пока Чонин сам прийдёт, что нужно снова поговорить, ведь принудительно заставить Нини напрягаться меньше затея дурная, но это не отменяло дикого волнения Кима за макне, который слишком быстро терял в весе, терял свои милые щёчки, терялся сам в подсчёте калорий.. Чонин завалился в комнату невероятно уставший, но уже чистый, помыться перед приходом в комнату он уже успел. А Сынмин видел, что за усталостью прячется что то ещё.. – Как ты, Чонин-а? – Сынмин попытался узнать насколько сильно Чонин себя измотал, но ответа не поступило. Макне лишь упал на Сынмина сверху и прижался к нему. Мин лишь терпеливо выдохнул и положил ладонь на мягкие волосы младшего. Сынмин знал и понимал, почему Чонин делает это, понимал, что это чересчур, но понимал, что Чонину нужна иная помощь.. Чонин вжался в Сынмина будто в единственную надежду на спасение, будто если сейчас Мин его отпустит жизнь закончится, мир схлопнется.. Однако не мир умирал, а сердце Кима, которое в отчаянии кричало от боли, что причинял себе Чонин, а чувствовали её оба.. Ян начал мелко дрожать, кусать малиновый губы, зажмуривать глаза сильно-сильно, но ничего не помогало против его слёз усталости, которые повлекли за собой отчаянный вопрос. – Сынмин-а, мои щёки действительно такие пухлые?... – Чонин тихо-тихо пробормотал это себе под нос, в грудь Сынмина, но он чётко слышал этот вопрос, ведь он задавался Киму ежедневно.. Он знал, почему Чонин спрашивает и знал, что Чонин прекрасно знает ответ, но именно сейчас Яну это очень важно слышать, потому Мин был готов повторять это вечность.. Он осторожно поднял голову младшего, заглянул в его хрустальные глазки, наполненные солью, и заговорил.. — Чонин-а, я так до ужаса люблю твои прекрасные щёки, которые ты так яро пытаешься скрыть… Я хочу, чтоб ты знал насколько ты прекрасен, с щеками или без них, всегда Чонин. Ты всегда великолепен и я всегда буду любить тебя… — капли с глаз Чонина полились быстро, Сынмин не успевал их вытирать, потому нашёл другой способ успокоить младшего. Ким приблизился к клубничным губам макне и оставил на них тёплый, чувственный поцелуй, которые заставил Чонина на миг очнуться и вернуть губы Сынмина на свои. Они снова придались чувствам, эти вечерние поцелуи были так невероятно нужны Чонину, ведь после них он мог пойти поужинать с Сынмином его любимой еды, он мог позволить себе кушать сколько захочется, он мог позволить себе дышать полной грудью с уверенностью, что его щёки не делают его противным.. Чонин никогда не сможет выразить Киму всю благодарность за все его слова, за все его действия в сторону Чонина, за всё то тепло, что Чонин, кажется, не заслуживал.. Но Ян может сказать, насколько сильно любит Ким Сынмина, который заменил ему целый мир, целую вселенную..