Его Альфа

Дима поглаживает весьма округлившийся живот и подтыкает подушку под поясницу. Он сердито сопит, в который раз думая о том, правильно ли было идти на поводу у своего Альфы и оставлять службу уже сейчас. Пальцы бережно оглаживают модную полуглянцевую обложку книги, нащупывая объемные буквы названия. «Зато теперь можно перечитать всё, что так давно откладывал», — вздыхает Дима, и снова хмурится. Год назад он пришел в центральное управление стажером, и сразу к суровому Грому на громкое дело «Чумного Доктора». Омега, в управлении, на убийствах, не с бумажками сидит, а у самого знаменитого майора в напарниках. Да о таком старте мечтать только! Вот он и лез из кожи вон, только бы заметил, только бы оставил, научил. И ведь всё хорошо сложилось, Гром даже не съел живьем, как предполагалось в самом начале, разрешил за собой таскаться и портреты этого психа рисовать, показал, как в реале дела обстоят, что романтикой там даже не пахнет, а вот хорошей дракой и деревом выбитых дверей — запросто. А потом случился он. Его Альфа. В стеклянной башне Vместе, на самом верхнем этаже у огромного окна с видом на вечерний Питер. У Димы дыхание перехватило, стоило только вдохнуть запах морозной хвои, а очередная течка задышала громко в спину. Сладковатый запах цветов мгновенно заполнил помещение, и стал почти удушающим, аж Гром удивленно обернулся, хотя он уже недели две как был в курсе, с кем работает. Пришлось извиниться и выйти отдышаться и гормоны свои успокоить, пусть омега внутри и орала в голос: « Вот он Наш. Точно наш! Он же так пахнет и вообще он такой… Такой! » Но Дима же взрослый мальчик, понимал, что так нельзя. В тот раз он больше в кабинет не поднялся, от греха подальше, а Гром вдруг решил что это сотрудничество с соцсетью им очень нужно, ну и понеслось, то звонки, то письма, то визиты. Чем сильнее запутывалось дело, тем чаще собирались эти «великие» умы и искали пути решения и связующие нити, тем четче Дима понимал, что Альфе своему не нужен. А, может и не его он вовсе? Ведь пока другие шеи от его запаха сворачивали, а Гром так и вовсе чуть не демонстративно нос затыкал, его Альфа только взгляды бросал. Правда такие, что мурашки бежали и язык к небу прилипал, а чертова течка никак не хотела наступать, но этим всё и заканчивалось, говорить им было как-то не о чем. Игорь, к тому моменту, почти приятель, сжалился, и сказал, что так полюбившийся ему Альфа запахов не ощущает в принципе, кроме особо резких и опасных: « По детству нюх отбили», — почти пошутил Гром. — « Так что, если хочешь его соблазнить, угомони свои гормоны и общайся как с просто интересным мужчиной.» Диме потребовалось пару дней, чтобы осознать эту информацию, принять, и понять как быть дальше. А дальше была работа, найденные улики, ловля на живца, погоня, перестрелка, раненый Гром, полусожженный офис Vместе, накачанный дрянью наркоман-пироман-герой и первые в жизни объятия от майора с его искренним: «Димка, ты… Что бы я без тебя делал, напарник…». Тогда-то Дима и поймал на себе неожиданно собственнический и ревнивый взгляд чарующих, и уже любимых глаз. Больница, допросы, протоколы, больница, отчеты, снова протоколы. Примерно в таком режиме с перерывом на сон и еду он провел следующие два дня. Жутко хотелось передохнуть от этого дела, и Прокопенко очень щедро дал три дня отгулов, а тут и Игорь, упертый как три осла, из больницы сбежал. В общем, получился замечательный повод собраться вновь и отпраздновать свою «победу» тем же составом в том же месте. Уставший организм после пары бокалов хорошего вина, совсем расслабился и разомлел. Дима смотрел в потолок, слушая веселые байки чужой студенческой жизни, устало улыбался и наслаждался смесью неожиданно спокойных ароматов. — Давай я тебя отвезу домой, пока сам выпил не много, а то у тебя вид будто ты там в астрал выпал. Дима согласился, и осознал всю сложность ситуации только когда сел в машину. В небольшую машину, наедине со своим Альфой, от и до пропитанную его запахом и его феромонами, перед самой течкой, пьяный. Взгляд было просто не отвести: пальцы с крупными костяшками, широкая ладонь на кожаном руле, закатанные до локтя рукава черной водолазки, под которой выделяются мускулы тренированного тела, щетина в пару дней. Ммм, мечта. Да и разве он мог противостоять своей Омеге, что визжала от восторга рядом со своей парой. Что он влип серьезно Дима понял только когда очень уж болезненно заныл низ живота и начало мокнуть бельё. «Да ну нет… » Разочарованный стон ему сдержать, похоже, не удалось, потому как Альфа тут же повернул голову и осмотрел внимательно, так, что последние мозги и сила воли обещали сбежать на недельку, оставив Диму одного скулить и выпрашивать ласки на пороге течки, под этим взглядом. Пришлось отвернуться к окну и зажмуриться, закусывая губу. — Ты в порядке? - Тяжелая ладонь опустилась на плечо и мягкая теплая волна прокатилась по телу. — Нет. — честно выдохнул Дима, сдаваясь. Он вдруг чётко понял что Альфа нихрена не чувствует, и все его страдания тому абсолютно непонятны, а познакомиться и тем более сблизиться по-другому они не успели. — Ещё чуть-чуть и будешь дома. Дима кивает обреченно, да, домой, там тихо нет «твоего» Альфы, есть таблетки, нет этого сумасшедшего запаха, но есть обезболивающее и игрушки в черной коробочке. Почему-то жутко хотелось плакать и он едва сдерживал слезы, стараясь проглотить удушающий ком в горле. Но когда его осторожно взяли за руку, он замер и даже дышать перестал. Машина мягко затормозила перед подъездом, а Дима боялся разжать пальцы. — Можно остаться… с тобой? Пару секунд понадобилось на то, чтобы осознать только что сказанное Альфой, ещё пару на то, чтобы попытаться разглядеть в глазах напротив хоть тень шутки, и вся ночь чтобы насладиться им, пусть только до телефонного звонка, украсть себе маленький кусочек счастья, без страха быть наказанным. Дима и сейчас вспоминая ту ночь краснеет, он никогда не был таким, ни с кем. Ни один Альфа в его короткой жизни не заставлял так гореть от стыда, желания, похоти, тонуть в нежности и любви, но при этом быть на равных. Утром, конечно, было отвратительно пусто, и в кровати, и в голове и на душе. Ещё пару дней выходных он безвылазно провел дома, пересматривая любимые фильмы, поедая мороженое с теплым кофе и вспоминая сумасшедшие ласки, что оставили яркие следы на коже. На то что течка, которая длилась обычно дня по три минимум, внезапно оборвалась, внимание он обратил не сразу. Задуматься заставил старенький врач, который два месяца спустя проводил осмотр избитого бандитами Димы. Тут то маленькие звоночки из прошлого сложились в великолепную симфонию. « Вы в положении, друг мой. » — финальным аккордом прозвучало над головой голосом врача узиста. «Пиздец…» — почти барабаном отозвался Гром из-за неприкрытой двери кабинета. «Когда один хренов гений вернется из своей ебучей поездки, я там кое-кому рыло начищу» — бухтел Игорь над ухом, пока они ехали на такси из больницы в управление. «Зачем? » — меланхолично отозвался Дима. « А потому что нехрен, моих друзей брюхатить, а потом съебывать хрен знает куда… » — бушевал Гром, не обращая внимания на встревоженного таксиста. « А с чего ты решил, что это он? » — внезапно осенило Диму. Действительно, он что так несчастно выглядел после той ночи, или так счастливо? « Да от него тобой за версту несло… » Дима только кивнул, несло наверное и правда сильно, только Альфе его это невдомек. «Ты не говори никому, ладно? Я не решил еще что делать… С… Со всем этим » «Не боись, до срока смолчу…» Прошла ещё пара относительно спокойных недель, в которые Дима терзался сомнениями. Как быть? Ребенок это чудо конечно, но… Его надо кормить, содержать, учить, а ещё желательно остаться при этом всём хотя бы адекватным человеком, а не заезженой лошадью. Да и отцу ребенка как об этом всём сказать? Хей привет, мы тут с тобой потрахались в мою течку, и я забеременел, не хочешь разделить радость воспитания общего ребенка? Бред же! Или нет? Последние дни начал давить ещё и токсикоз, и Дима стал невероятно нервным и рассеянным, днем отругал Цветкова за то, что тот его ручки таскает, а спустя пару минут обнаружил их у себя же в ящике, под папкой. После собственных извинений, на смешливую Костину реплику « Ты че, беременный? » очень хотелось дать в морду, вот прям чесались костяшки, хорошо, Гром оттащил. Потом Дима сидел дома у Игоря, с чашкой мятного чая, чтоб не тошнило, парой соленых огурцов производства Прокопенко, потому что вкусно, и комментировал очередной ментовской сериал, пока майор варил пельмени. В дверь неожиданно постучали, и встревоженный Гром пошёл открывать, пока Димка, уже не найдя на тарелке полюбившихся огурцов, отправился на кухню. «Прилипнут же» — ворчал он тогда, стоя над плитой, взбалтывая и перемешивая в огромной кастрюле ровно килограмм пельменей. Запах, слишком родной, чтобы не узнать, появился внезапно, накрывая лавиной, на талию легли широкие теплые ладони, а холодный нос зарылся в растрепанные волосы. — Наконец-то я тебя чувствую. Дима развернулся в объятиях и повис на шее своего вновь обретенного Альфы. — Олег… Тот что-то сбивчиво объяснял про операцию, пересадку, лечение; просил прощения, что не предупредил; говорил, что влюбился даже не зная запаха, а теперь вовсе не отпустит; обещал больше так не пропадать. Из себя тогда получилось выдавить только: — Надо поговорить. И они говорили: долго, много, обо всем что важно и не очень, на старенькой кухне общего друга. И в итоге решили попробовать. Съехались через пару дней, вернее Олег переехал к Диме, это было главное условие, потому как квартирку свою омега любил. Наверное тогда, ворочаясь в горячих объятиях любимого, он и подумал впервые о том, что скоро станет похож на шарик на ножках, располнеет, потеряет форму, будет опухшим и отекшим. Испугался, что разонравится своему любимому. На деле получалось всё как-то совсем наоборот: чем круглее становился живот, чем мягче становилась Димкина фигура, тем горячее становились их ночи, тем жаднее становились ласки. Иногда Диме казалось, что любовью занимаются не с ним, а с его животом. — Дим, ты чего? Опять в астрале? — родной хрипловатый голос заставляет встрепенуться и задрать голову. Щеки тут же заливает краска: ну как он может быть таким соблазнительным? С мокрыми волосами только после душа, гладко выбритый и пахнущий помимо хвои ещё и грейпфрутовым гелем для душа… Мммм, завалиться сверху и не слезать, хотя в его положении лучше где-нибудь сбоку притулиться. Горячие широкие ладони гладят шею, затекшие плечи, заставляя Диму прикрыть глаза. После его Альфа обходит широкое кресло и опускается перед ним на колени — книгу из рук осторожно забирают и уставшие мышцы начинают разминать крепкие пальцы. Стон удовольствия слетает с губ безконтрольно, и Олег ненадолго замирает, а соблазнительный запах хвои становится ещё гуще. Бедра касаются чуть влажные прохладные губы, так нежно и щекотно, что сдержать смех не получается и Дима открывает глаза, хохоча и любуясь родной улыбкой. Его гладят по объемному животу и снова целуют на этот раз над самой резинкой домашних зеленых шорт, чуть сдвинув мягкую футболку. — Какой же ты… Сладкий, вкусный, мой. — рокочущий шёпот заставляет залиться краской. Собственные пальцы растрепывают короткие мокрые волосы, пока поцелуи оставляют чуть влажную дорожку к бедренной косточке. А потом эти же пальцы сжимают, царапая, когда влажный язык обводит головку освобожденного от белья, полувставшего члена. Футболку теперь уже бесцеремонно задирают наверх и поцелуи скользят от пупка вниз заставляя покрываться мурашками и закусывать губы от контраста температур и необычных ощущений. — С ума схожу, когда ты такой, соблазнительный, мягкий, хочется любить тебя всю ночь, ласкать, чтобы ты просил ещё и ещё… Олег шепчет, щекоча дыханием чувствительную кожу, целует нежно и так же мягко ласкает член, снова и снова погружая его в рот, заставляя Диму постанывать от удовольствия и нетерпения. Внутри сладко пульсирует и смазка пачкает бельё а собственный запах забивается в нос, никак не смешиваясь с запахом партнера. — Ещё немного, Олег, пожалуйста. — говорить твердо не получается, да и не к чему, его любимый и так знает, что Дима на грани — беременность сделала его очень чувствительным. — Этот животик, — Альфа широко лижет кожу у пупка, ритмично надрачивая член. — И твоя грудь такая мягкая, соски словно вишенки. Дима выгибается, насколько ему позволяет живот, и вцепляется в подлокотники. Внутри всё горит и скручивает, половина сказанных слов пролетает мимо, зато интонация, оседает дрожащим желанием. Тело замирает на пару секунд в преддверии оргазма, и Олег, пользуясь моментом, немного сжимает один из сосков. Ощущения оглушают, а искорки приятных судорог заставляют стонать и вздрагивать, а бедра сами подаются вперед, навстречу ласкающим пальцам. Альфа поднимается с ковра, вытирая руки о салфетки, что всегда лежат рядом, и через полуопущенные ресницы Дима видит довольную улыбку Олега и то как топорщится халат в области паха. — Ты как? — спрашивает Альфа, поправляя футболку, ласково поглаживая живот. — Вот теперь точно в астрал, а лучше на кровать… — тихо отвечает Димка. — Полежать? — спокойно интересуется Олег. — Продолжить, — хитро щурится Омега, предвкушая реакцию — неизвестно, когда я снова буду такой кругленький и активный. О, да! Это стоило того — взгляд, обещающий ночь полную плотских утех, всё же, самый завораживающий в арсенале его любимого Альфы.