Константин Левин

*** Утром следующего дня все так же собрались к обедне, за исключением Весловского. Мужчина всё ещё спал после вечерней прогулки по окрестностям со Стивой. — Дорога к тому же утомила, — говорил о своём товарище Облонский. — Он всю ночь не спал по дороге сюда. Побыстрее хотел добраться. За завтраком обсуждались насущные вопросы, в том числе Левин поднял проблему образования детей. Он был уверен, что воспитанием должен заниматься Стива и настойчиво отстаивал своё мнение. — Послушай меня. Я никогда не имел ничего против воспитания детей только женщинами. Разговор не об этом. Я говорю тебе об образовании. Это часть должна быть на тебе. Долли взяла на себя их воспитание, ты же возьми образование. Вот и всё. — А мне казалось ты взял уже эту часть за меня, — смеясь и указывая ложкой на Левина, говорил Стива. — Я не смогу заниматься с ними постоянно. Работа не ждёт. Тебе стоит нанять им учителя. Разговор пришёл к тому, что Стива всё же согласился с Левиным нанять учителя детям. Костя, торжествуя, вышел из-за стола. Работа не ждёт. *** Роса уже успела сойти с травы. Левин, заметя это, сел на зелёное поле, почти около дорожки, по которой обычно шёл к мужикам. Солнце грело довольно сильно. На небе было ни облачка. Такая погода нравилась Левину. Работать в зной сложно и утомительно, но если сидеть под тенью, просто сидеть или же лежать под солнцем, загарая, то такая погода ему нравилась. Но сейчас чувство торжества отступило и пришло то чувство, какое обычно приходит перед рабочим днём в знойный день. «Так странно. Я люблю землю, люблю Кити, люблю работать. Но такое чувство, будто это не моё. Будто я вовсе это не люблю.» Эти мысли приводили Левина в глубокую тоску. Он мог тосковать так часами и эта тоска могла не отпускать его по нескольким дням. Левин чувствовал себя одиноким, когда у него был полный дом людей. Когда он был один он чувствовал невообразимую тоску. Он не знал, что чувствовать легче: беспрерывное одиночество или чувство потери чего то, чего он не знал. Лишь работа с мужиками отвлекала его от этих мыслей. Под вечер он возвращался всегда вымотанный, не способный даже раздеться и принять ванну. В этот раз он решил не подниматься в спальню, а остаться в гостиной. Сил у него не было совсем. *** Левин уже ложился, когда услышал шаги. С пледом в руках, с задумчивым видом к нему направлялся Весловский. Когда он увидел Левина, полулежащего полусидевшего на диване, растерялся. — Это довольно удобный диван для сна. Но мне казалось вы спите на кровати с женой. По крайней мере так делают счастливые женатые люди, — проговорил Весловский. Левину не понравились его слова. Он тут же нахмурился, показывая всем своим видом пренебрежение. Ему не понравилась та правда, которая была сказана Весловским. — Я нахожусь не в гостях, а у себя дома, и значит волен спать, где мне хочется, — наконец заговорил Левин. — Вам не должно быть дело до места моего сна, — грубо заключил он. Выражение лица Весловского изменилось. Оно стало извиняющимся. — Если обидел вас, то прошу извинить меня. Я не имел ничего плохого, — всё ещё держа плед, говорил Весловский. — Дело в том… я… Ночую на этом месте. И был удивлён, встретив вас именно здесь, — договорил он и провел по волосам рукой. Левин проследил за этим движением. Теперь причёска Весловского была растрепана, как после сна, хотя он ещё не ложился. — В доме много свободных комнат. Почему вы… А впрочем, это я не доглядел. Я отведу вас. Левин рад был завершить их неловкий диалог. Ему вдруг стало стыдно за то, что его гость (хоть присутствие которого в его доме не нравилось Левину) спал не в предоставленной ему комнате. «Я плохой хозяин. Как можно было… Эх.» Они не стали подниматься на второй этаж, Левин был слишком вымотан и скорее хотел пойти спать. Они дошли до первой свободной комнаты. — Здесь вам будет лучше. Я надеюсь на это, — искренне сказал Левин. Весловский ответил ему такой же улыбкой. — Мне, честно признаться, немного не по себе находиться в Вашем доме.. Не от того, что мне не комфортно, нет нет. Я чувствую , Вы не рады мне. Я прошу прощения за своё вынужденное пребывание здесь. До свидания, Константин. После своего небольшого откровенного монолога Веселовский, откланявшись, закрыл дверь своей комнаты. Левин стоял слегка ошарашенный. Но быстро отошёл от этого состояния. "Да, странный мужчина. А всё же не такой он и плохой человек, как могло показаться на первый взгляд. Нужно и мне научиться себя держать в руках". И пошёл ночевать на диван.