Неудачи травматизма или рождество на двоих

Пронизывающий морозный ветер противно холодил открытую кожу, придавая пухлым щечкам едва заметный румянец. Небольшой университетский городок уже припорошило снежком, нежным одеялом укрывая крыши и когда-то зеленеющие клумбы у фонтана рядом с главным корпусом кампуса. — Фух, ну и сложный же был предмет, – тяжело вздохнул блондин, почесывая затылок, все удивляясь своей собственной удачливости, – Я думал, он меня завалит, а тут такое счастливое стечение обстоятельств. – он обдал покрасневшие от холода руки теплым дыханием. Парнишка действительно верил в милость фортуны, даже совершал ритуалы для успешной сдачи, – Без стипендии было бы грустно, — добавил он с улыбкой, явно радуясь своему положению и заслуженной, хоть и с натяжкой, оценке «хорошо» в потертой зачетке. — Если бы ты во время учил, болвана кусок, то сложностей не возникло бы, – устало выдохнул брюнет, кидая укоризненный взгляд на приятеля, пытаясь привести в порядок свои взъерошенные волосы цвета воронова крыла, – И вообще, Узумаки, как долго ты планируешь прохлаждаться? Уже не первый курс, тебе не семнадцать, повзрослей, наконец. Отчитывает, снова, как будто единственным занятием для гения-отличника потока было читать нотации человеку, которого он сам откровенно недолюбливал. Что ж, старшего брата у светловолосого никогда не было, зато рядом то и дело оказывался этот заучка, который временами напоминал о необходимости посещать занятия, староста как-никак. Просто издевается над студентом, причем не самым ответственным, или же беспокоится. Как ни крути, Наруто его внимание не докучало. А иметь в друзьях такого человека дорогого стоит, ведь без его своеобразной заботы блондина давно бы отчислили из учебного заведения. Ступая по свежему снегу, что хрустел под ногами, как ледяная корочка на лужах в ноябрьский день, молодой человек задумался, а что если он вылетит из университета? Может, его суровый и в меру занудный одногруппник прав и просто переживает за его будущее? Нет, это вряд ли. Ведь у белобрысого нет ни семьи, ни богатых покровителей, которыми вполне могла бы обзавестись хорошенькая девица с куриными мозгами. Сам Узумаки, на его скромный взгляд, тоже весьма хорош собой, но всё же пышных форм и тонкого голоска у него не имелось, а значит, придется долго и усердно работать, что бы дорога в жизнь не стала такой уж крутой, а заросшие тропинки стали проходимыми. И пусть путь будет сложным, он никогда не стал бы опускать руки, это не входит в его правила. — А сам-то, – привычно возмутился его собеседник, поплотнее запахивая расстегнутую куртку. Шарф же парень натянул по выше, едва не прикрывая нос, позволяя себе делать необходимый глоток кислорода, – Давно взрослым стал? А, Учиха? — Да уж повзрослее некоторых буду, – ощетинился брюнет, осматривая белоснежный покров под собственными ногами. Ботинки тонули в снегу, которого для холодного декабря было непривычно много. Идти домой в пустую комнатку общежития, из которой неделю назад съехал единственный сосед, совсем не хотелось, старший брат всё ещё не вернулся из командировки, перспективы не радужные - семейное застолье вновь не состоится. Еще один праздник, на который принято собираться с самыми близкими, снова пройдет в одиночестве, что ж, не так плохо. В целом Учиха никогда не гнался за шумной толпой, предпочитая сдержанную обособленность яркому обаянию, которым от него отличался белобрысый. А хмурый вид зачастую вовсе отталкивал от парня беспардонных прохожих, желавших залезть в душу. — Самостоятельная жизнь со старшей школы не делает из тебя знатока жизни, – обиженно буркнул Наруто, растирая ладошки, в попытке согреться. Его всегда обижал факт упреков за его порой чрезмерное детское поведение, ведь по сути в привычном понимании детства у парня и не было. Ранний уход родителей, жизнь с крестным, который зачастую отсутствовал дома, — какой взрослый стойко переживет смерть близких ему людей и жизнь в мире, где родных нет? Даже «повзрослевший», как выражался сам Саске, человек мог бы сломаться и надолго уйти в депрессию, но у Узумаки были иные планы. Добиться успеха и заиметь вес в собственной жизни – отличная цель. Находясь в своих мыслях, блондин не заметил, как оступился на скользкой площадке у ступеней учебного корпуса и чуть не разбился. Он мог как минимум сломать ногу, а как максимум набить шишку на своей светлой голове или получить сотрясение. Тут уже как повезет. — Ай, ой, – приземлившись на бок, заскулил студент, силясь подняться с припорошенной замерзшей лужицы. Вновь заваливаясь на ушибленное бедро, при очередной попытке принять вертикальное положение, Наруто напоминал неповоротливое и до жути забавное животное. — Узумаки, что ты...? – не успел закончить фразу брюнет, обернулся, его черные глаза расширились, когда он увидел позу, в которой его друг умудрился прилечь «отдохнуть», – Эй, ты как? Живой? – спросил он, наблюдая тщетные старания встать, едва опираясь на ногу, но тут же морщась от боли. — Да в норме, наверное, – еле слышно пробормотал Наруто, все так же барахтаясь на скользкой поверхности. Интонация была неуверенной, а голос дрожал. Ни черта не нормально, и это было заметно. — В том то и дело, что «наверное», – передразнил Саске друга. Всего несколько шагов отделяло его от несчастного парня. Закатив глаза, брюнет двинулся к нему, уже представляя абсурдность ситуации и что, вероятнее всего, этого придурка придется тащить домой на себе, если тот что-то повредил. А зная этого оболтуса уже почти два года, не было сомнений, что удача в такие моменты его покидала. Как ни крути, отсутствие интеллекта и детская непосредственность бесила и одновременно подкупала, заставляя улыбаться молодого человека, который чаще фыркал на своего одногруппника, нежели выдавливал из себя нечто подобное улыбке. Но Узумаки никогда не узнает о том, что недовольство приятеля и соседа по этажу лишь напускное. Учиха никогда не показывал свою улыбку при нем, – Вставай, добе, – протянул Саске руку чересчур неловкому приятелю и сразу же понял, что это было ошибкой. Едва поймав его ладонь, Учиха тут же, пошатнувшись, приземлился рядом с ним, ощущая под лопатками холод ледяного зеркала, которое стало причиной их неожиданного «привала». Сам же Узумаки склонился над приятелем, теперь нависая, в такой близи можно было рассмотреть малейшие черточки его хмурого лица. — Слезь с меня, дубина, – прошипел Саске, ерзая, его лицо едва залилось румянцем, – Мне дышать нечем, – сложно было сказать, от чего его обычно бледная кожа приобрела пунцовый оттенок, но Узумаки был готов поклясться, что его друг покраснел. Залился краской, как девчонки вблизи парней, что нравятся им, и будь это романтическая комедия, именно в эту секунду должна заиграть слащавая музыка для подкрепления трогательного момента. Забавно, но он понимал, что с Учихой этот номер бы вряд ли сработал. Наруто сбивчиво дышал, рассматривая переходящее от крайней степени удивления к раздражению выражение лица брюнета. Но сил сдвинуться с места не было. Университетский двор опустел, последний экзамен прошел ещё утром, и сейчас почти в пять часов вечера казался довольно отчужденным и несколько мертвым, даже редкие студенты-должники покинули это место. – Что ты делаешь? – этот светловолосый дуралей явно издевается над ним. — Отдыхаю, не видишь, что ли? – съязвил Наруто, широко улыбаясь в тридцать два. — Это я вижу, но почему лежа на мне? – устало выдохнул парень, спихивая с себя наглого товарища, — Понимайся, немедленно! Хватит ломать комедию, Узумаки, – фыркнул брюнет, барахтаясь на примятом снежном покрывале. Действительно скользко. – Встать не могу, нога болит, – пояснил Наруто при попытке снова подняться. — Тогда можешь идти домой, как только отдохнешь, - съязвил Саске, натягивая гаденькую улыбочку, а сам ловко вскочил на ноги, придирчиво осматривая пострадавшего от погодных условий друга, — А я, пожалуй… Оставлять этого идиота было бы слишком жестоко, иначе он не только ногу повредит, но и подхватит воспаление легких в канун нового года. И тогда приползет, робко стуча в его дверь, с просьбой одолжить термометр. Такого исхода теперь мрачный как туча брюнет никак не хотел. Не то что бы Наруто его раздражал, но последнее время его было чрезмерно много в его размеренной, спокойной жизни, а еще мысли о блондине не давали покоя. — Стой, Учиха, — взмолился блондин, — Не бросай меня, говорю же, нога болит. Пожалуйста, — добавил он, меняя своё положение. Тащить этого дуралея было той еще задачей, он всё время заваливался на бок, пытаясь утянуть за собой брюнета, что без лишней участливости помогал ему делать шаг, который отзывался острой болью в лодыжке. — Усуратонкачи, — зашипел темноволосый, — Ты можешь идти ровно? Мы почти на месте. — Прости, — выдохнул блондин, игнорируя его недовольство, снова навалился на товарища, на что он снова фыркнул и отстранился, что бы раненый приятель больше не вторгался в его личное пространство. Саске возился с дверью, все пытаясь подобрать ключ, который, кажется, не подходил к замочной скважине вовсе. — Черт, — выругался он, — Похоже, снова заело, — парень со злостью пнул ногой бедный кусок дерева, от чего полотно пошатнулось, но металлический страж так и остался на своем месте, — Где твои ключи? Видимо, придется пока побыть у тебя. — В рюкзаке, сейчас, — завозился блондин в попытке отыскать связку с забавным брелоком в виде лисенка, сосед обратил внимание на этот милый аксессуар, выдал что-то похожее на полуулыбку. Едва заметив эту перемену в извечно холодном лице приятеля, Наруто поспешил объясниться — не хватало ещё, что бы этот засранец считал его ребенком ещё больше, — Это сувенир от дяди, он был в путешествии и… — Давай сюда, — прервал рассказ брюнет, протягивая ладонь, — Надоело в коридоре стоять. — У меня не очень… — не успел закончить фразу хозяин жилища, — Чисто. В комнатушке царил форменный бардак, какие-то яркие футболки, вываленные из шкафа, заставили обладателя темных, как ночь, глаз отвести взгляд от этой свалки, которую устроил его сосед по этажу. — Неудивительно, — Саске проследовал в комнату первым, лишь через пару секунд вспомнив о Наруто, который, в общем-то, не мог наступить на свою ушибленную конечность, — Садись. Мягкая кровать приняла в свои объятия парня весьма охотно, и он, распластавшись на ней, наслаждаясь теплом, блаженно прикрыл глаза. Все же идти через весь кампус было задачей не из легких, казалось, сил почти не осталось, и сон вот-вот заберет остатки, окутывая тело мягким покрывалом. — Сядь, а не падай спать, — недовольно пробурчал Саске где-то с боку, — Где твои манеры, Узумаки, я, вообще-то в гостях. В ответ парень лишь пожал плечами, скидывая с себя куртку и так невовремя и не по погоде выбранные в качестве обуви кроссовки, подошва которых явно не подходила для прогулок по снегу и гололеду. Нога снова противно заныла, и не приятное ощущение пробежало по телу, задевая спокойное выражение лица светловолосого. — Сильно болит? — поинтересовался парень, подпирая шкаф. — Я… — В порядке, да? – переспросил сосед. — Именно, жить буду, — улыбнулся Наруто, — Ты не поедешь домой на рождество? Если собираешься, тебе стоит поторопиться, последний поезд уходит через час, все наши уже уехали. — В этот раз нет, — кратко ответил Учиха, но голубые глаза всё ещё ожидали от него объяснений, — Брат снова в командировке, а одному в пустой квартире находиться не вижу смысла, — он будто бы погрустнел, — Что там никого, что здесь. Ладно, я пойду, надо ещё как-то дверь открыть. — Стой, — попытался подорваться с кровати Узумаки, но тут же пожалел о поспешном решении, едва не запнувшись о собственные ноги, — Оставайся, закажем еды, я бы предложил украсить комнату, но, кажется, понятия не имею, где все новогодние атрибуты, этим обычно наша активная подруга занимается. Да и я не могу никуда выйти, можем скоротать время вместе, — неловко добавил парень, смущенно отводя взгляд. Ему не впервой было отмечать праздник в одиночестве, но сегодня отчего-то желание быть с кем-то рядом перевешивало, даже если партнером на вечер станет его мрачный сосед, — Тебе компания, а я не умру с голода. — Ого, это логика, Узумаки? — натянул кривую улыбочку Саске, — Смотри, из-за тебя сейчас снег пойдет. — Пошел, — Наруто улыбнулся какой-то растерянной и даже детской улыбкой. Из окна лился едва уловимый свет от фонарей. Потянувшись, он провел рукой по запотевшему холодному стеклу, рисуя ведомые только ему узоры, — Саске, кажется, снег и правда пошел, — комнату окутало теплом, брюнет остановил взгляд на улыбающихся, в мелкую трещинку губах соседа, а после, тряхнув головой, выкидывая ненужные мысли, двинулся к выходу. Снова эта улыбка, которая вселяет веру. Этот парень упал, едва не разбив голову о ступени учебного корпуса, а сейчас так лучезарно улыбается, словно ничего не произошло. Уютно, так, что уходить вовсе не хочется, но ноги уже сами несли его прочь от этого милого идиота. «Не стоит пялиться, уходи», — сказал он сам себе. — Я всё же пойду, — уже подходя к двери, кинул Учиха. — Тебе разве не бывает одиноко? – не оставляя попыток поговорить с упрямцем, бросил Наруто. — Одиноко? Почему ты спрашиваешь? – отозвался парень. — Ну, – замялся Узумаки, подбирая слова, — Мы похожи, в каком-то роде, — тише обычного продолжил блондин, — Ты и я, рядом нет родных, сомневаюсь, что моя компания хуже пустой комнаты и тишины. К тому же… — Ты же не отстанешь, верно? – сдался брюнет, отводя взгляд от пытливых голубых глаз, которые смотрели в самую душу. — Угадал, — снова улыбка, вот же дуралей, — Останешься? — Ладно, только всё же надо попасть в моё жилье. Если поможешь придумать, как открыть дверь, я в деле. Разрабатывать план долго не пришлось, как и уговаривать капризного одинокого ребенка. А вот с едой пришлось повозиться: упрямый Наруто никак не мог согласиться с тем, что рамен мало походит для праздничного ужина, а сам Саске хотел поспорить с ним, лишь заметив, как тот забавно бесится. Расположившись на кровати блондина, Учиха осмотрел вновь комнату. — А говоришь, украшать нечем, — отозвался Учиха, отложив телефон, закончив разговор с оператором по доставке еды, — Вот же коробка, — указывая на пыльный картон, неприметно стоявший в самом углу на шкафчике с одеждой. — Точно, — удивился Наруто, — Так вот куда их убрали в прошлом году. Ну, значит, судьба тебе украшать комнату. — -Тогда ты, калека, идешь забирать заказ, как раз успеешь добраться, — приняв правила игры, сказал брюнет, уже взбираясь ногами на кровать соседа, в попытке поймать новогодние атрибуты. — Сердца у тебя нет, — блондин, обиженный таким исходом, поковылял в сторону выхода из комнаты. «Хромает, но идет, вот же принципиальный», – подумалось Саске, его лицо окрасила легкая полуулыбка. Похоже, коробку, и правда, не трогали с прошлого рождества: разнообразные гирлянды, игрушки и даже веточка омелы хранились в пыльном ящике из потрепанного жизнью ветхого картона. Все это убранство отдаленно напомнило парню счастливые моменты детства, когда тот спешил домой со школы, что бы сходить с отцом и старшим братом на рынок за пушистой красавицей, а после, игнорируя запреты на поздний отход ко сну, наряжать её в компании семьи. Сейчас, будучи уже взрослым, Саске старался запрятать воспоминания глубоко в сердце, чтобы не расстраиваться лишний раз, но, развешивая эти милые мелочи, он будто снова ощутил теплые руки матери и запах её имбирного печенья. — Я вернулся, — крикнул сосед, держа в руках пакеты, застав приятеля в дверях. Даже когда он был только на пороге комнаты, крохотное пространство сразу преобразилось. Стало уютнее и теплее, рядом с ним всегда было так. — Как раз во время, — принимая из его рук продукты, проговорил Учиха. Взгляд вновь поймал голубые глаза парня, сейчас ему казалось, что этот небесный оттенок стал еще светлее или же просто разноцветные огоньки подсвечивали, — Спасибо, — едва уловимо прошептал брюнет, сокращая расстояние между ними. — Что? – непонимающе воззрился на него Узумаки. — Посмотри наверх, — он поднял свои угольные очи, призывая последовать его примеру. Омела висела ровно над их головами, кажется, этот прагматичный зануда все продумал с самого начала. Учиха наконец-то подарил свою улыбку кому-то особенному. Быть одиноким круто, если есть кто-то, кому ты дорог, если твое одиночество, давящее на грудь, можно разделить с кем-то важным, распределяя вес на двоих. Теперь в их маленьком мирке снова стало по-семейному уютно, а отдаленный запах имбирного печенья больше не причинял боль, но вновь дарил тепло.