Блокнот переполненный любовью

Сонхун не сразу понял, что снова видит. Всё плыло перед глазами — не от слабого зрения, а от того, что сам свет казался слишком настоящим. Он резал глаза, бил по голове изнутри, как будто пробуждал сознание силой. Белые стены, синие тени, неясные силуэты в масках — всё это ослепляло, как после долгого сна. — Сонхун? — голос где-то сбоку, глухой, как сквозь вату. — Операция прошла успешно. Как вы себя чувствуете? Он попытался ответить, но слова застряли где-то между лёгкими и горлом. Веки дрогнули. Мир двинулся. Где-то рядом с ним звенели приборы, кто-то спокойно выкрикивал показатели. Всё происходящее будто проигрывалось через старую видеокассету с искажённым звуком и плывущей картинкой. — Это не мои глаза — мысль вспыхнула в его голове внезапно. Не как испуг, а как озарение. — Не волнуйтесь, — доктор продолжил. — Такое ощущение бывает после трансплантации. Мы пересадили вам роговицу, хрусталик и частично радужную оболочку. Ваши зрительные нервы остались нетронутыми, так что мозг продолжает "обрабатывать" информацию по-своему. Вам крупно повезло, обычно сложно найти донора роговиц, там столько нюансов, но именно в день вашей операции мы получили экстренное согласие на донорство от семьи одного пациента, — голос доктора стал тише, чуть уважительнее. — Он был совместим с вами по основным показателям, и трансплантологи действовали очень быстро. Мы сохранили роговицу в оптимальных условиях и смогли начать операцию уже через несколько часов. Сонхун глотает накопившуюся слюну. Фактически, теперь у него глаза мёртвого человека. Охуеть. Ну… может, хотя бы поблагодарить его семью? Или… стоит навестить могилу? — Прежде чем вы спросите личную информацию вашего донора, мне надо предупредить вас, что вы положено знать только его возраст и пол. Он был парнем вашего возраста, но старше на несколько месяцев. Доктор спрашивает о его самочувствии, попутно что-то быстро записывая в блокнот. Потом вежливо прощается и выходит из кабинета. Сонхун снова остаётся один. Как всегда. Пожалуй, это единственное, что в его жизни никогда не менялось. Палата наполнилась тягучей тишиной, а его уши старательно игнорировали внешний шум. Он опустил взгляд на свои руки, те же самые, но кожа казалась чуть бледнее, чем он помнил. И оглядываясь по сторонам он увидел в зеркале шкафа своё лицо. Всё то же. Чуть исхудавшее за последние недели, с уставшими чертами и с еле заметной щетиной, которая начала прорастать. Только глаза — другие. Не по цвету, нет. По… взгляду. Он не мог это объяснить. Но в этом взгляде было что-то не его. Глубина, за которой пряталась чужая история. А может он слишком зациклился на этом. Он резко отвернулся от своего отражения. "Может посплю и это пройдет" Лёжа в кровати, он всё равно не мог отогнать мысли. Тело было усталым, а голова — наоборот. Мысли совсем не давали покоя. Он всё время возвращался к одному: у него теперь глаза чужого человека. Незнакомого человека, который при жизни мог быть кем угодно... Нет, Сонхун не верил во все эти теории о том, что вместе с органами передаются привычки или воспоминания. Но почему-то это не успокаивало. Он всё равно беспокоился. В какой-то момент всё потихоньку затихло. Сначала шум палаты, потом мысли. Глаза сомкнулись сами собой. Было утро. Через окно лился яркий солнечный свет, озаряя комнату. Он был на кухне, перемешивал сахар в чае, а перед ним был самый красивый парень, которого он когда-либо видел. У него были лисьи глаза и родинка на щеке. Он посмотрел на Сонхуна и улыбнулся. — Ты опять пялишься, Джей — тихо засмеялся он. — Я думал, ты уже привык к моей красоте. Сонхун хотел ответить, что он не Джей. Что он вообще не знает, где он. Но губы сами собой дрогнули в ответ, складываясь в улыбку. Будто тело вспомнило это раньше, чем мозг. Парень подошёл ближе и легко коснулся его плеча. — Я люблю, когда ты так смотришь, — сказал он. — Как будто в первый раз.