Библиотека сближает

В библиотеке царило спокойствие и умиротворение. И ни шёпотка. Эта тишина не создавала ни какого напряжения. Тем, кто хочет насладиться тишиной и покоем в Хогвартских стенах лучше всего идти в библиотеку, там то уж точно не будет бесконечного галдежа, сплетен и непонятного шума, так полюбившегося ученикам, да и учителям Хогвартса. Библиотека — отличное место, чтобы расслабиться и не утруждать себя длинными, нескончаемыми рутинам оров и криков. Нарушали тишину только ученики, перелистывающие книги, давно пожелтевшие, но от этого факта ни чуть не менее любимые. — Грязнокровка! — внезапно спокойным голосом позвала Гермиону Панси. Но та не отзывалась. — Грязнокровка...? Грязнокровка! — Паркинсон настойчивее звала Гермиону. Похоже, ей наплевать на законы этой библиотеки и что её могут выгнать за такое. — Архг, чтоб тебя гомункулы сожрали... — Грейнджер! — сдаслась Панси. Звать по фамилии — так звать по фамилии. У-уважение. Однако Гермиона и тогда не отозвалась. Так сложно было найти место, где она будет одна, где она не с её придурковатой компанией... Конечно, это было не более чем предсказуемо, что умница и отличница Грейнджер сидит в библиотеке со своими любимыми книжками, но все равно затея трудноватая! А тут она её ещё и игнорирует! Наглость какая. — Грейнджер, что тебе опять не нравится? Своя фамилия? Ну, это можно быстро исправить... — многозначительно улыбнулась Панси, поправив тёмные пряди волос. Гермиона всё ещё молчала. На этот раз на её щёках появился румянец. Она сидела в самом дальнем уголке библиотеки и читала очередную книгу на «лёгкое» чтение. В общем, ничего нового. Обычные будни Гермионы Грейнджер. — Хм... Гермиона Паркинсон? А что, звучит, звучит... — потерла подбородок слизеринка. Она искоса посмотрела на книгу, которая сейчас в руках у Гермионы. Её прорвало на смешок. А затем на громкий смех, похожий на звуки умирающего соплохвоста, котоого выкинули в открытое море. — Хах, «Сборник чаров любви»? Ну и ну! А наша то Гермионочка-то выросла! — Панси вытирала вступившиеся слёзы на глазах. — Чего ты хотела, Паркинсон? — чуть со смущением, но раздражительно ответила на её выпады гриффиндорка. Комментировать зачем же она взяла такую откровенную книгу она не собиралась. Пусть ржёт себе дальше. Смех — продлевает жизнь. Поэтому, пусть живёт долгой жизнью. Не факт, что счастливой. Но долгой — уж точно. — Да просто посмотреть, чем занимается моя любимая гриффиндорочка, — сладко пропела Панси. Она свободно кокетничала с Герми, не обращая внимания ни на что. Всем бы иметь такую же уверенность, как и у Панси Паркинсон. Например, одному слизеринцу, чьё имя начинается на «Д» и заканчивается на «О». — Слушай, если хочешь поиздеваться надо мной, то лучше поищи другое время, я сейчас не в настроении и очень занята, — твёрдо промолвила Гермиона, давая знать, что дальше поддерживать разговор она уж точно не собирается, однако, у Панси были совершенно другие планы. — М, пытаешься заворожить какого-то мальчика? Или же... Не мальчика? — игриво и как-то двусмысленно спросила девушка, играя с бровками. Как же она любила издеваться над милой гриффиндоркой, смотря, как медленно её лицо достигает пунцового, даже красного цвета, под стать своему факультету. Как она злиться и впадает в бешенство, а это очень сложно сделать, так как гриффиндорочка не так часто злится и почти никогда не впадает в бешенство. Панси задумывалась: почему же её взяли на Гриффиндор, несмотря на то, что она больше хладнокровно и, признаться, очень умна, больше походит на Рейвенкловку? Это было ошибкой или же она просто хотела к своим гриффиндорским дружкам, которые даже не были её гриффиндорским дружкам, до того, как они спасли её от мощного тролля? — Знаешь... А я ведь знаю толк в девочках... И не нужно варить какое-то зелье... С громким шумом, Грейнджер захлопнула книгу и небрежно бросила её в сумку. Мадам Пинс строго посмотрела на неё, не терпев ни единого малейшего шороха. Гермиона прошептала короткое «Извините» и поспешила убраться из библиотеки. Она не предусмотрела, что Панси может пойти за ней. — Отвали, придурошная! Чего ты за мной хвостиком ходишь?! — закричала Гермиона. Ей не нравилось происходящее. Её очень злило происходящее. Не каждый день твой враг преследует тебя, при этом, не забывая изысканно флиртовать, как это умеют только аристократы из чистокровных семей. Ну, или каждый день. Зная Панси, она может это делать хоть ежечасно. «Это» — приставать к объекту своей любви, забывая, что у этого самого объекта может быть личное пространство. — Но я просто хочу подружиться с тобой, — с невинным лицом она посмотрела на гриффиндорку. Выражение лица действительно было невинное, словно она реально хотела бы — С чего бы тебе это делать? — недоверчивая Гермиона пыталась найти подвох. Скажите же, разве не подозрительно — А зачем люди дружат? — Чтобы не быть одинокими, чувствовать себя комфортно, чувствовать, что ты можешь на кого-то положиться в любой момент и они не откажут и наоборот. Чтобы можно было с кем то делится самым откровенныи, самым смущающим и при этом они тебя примут таким какой ты есть, — Гермиона прикрыв глаза с наслаждением вспоминала все проведённые дни с Гарри и Роном. — Ну вот, я и хотела дружить с тобой, чтобы почувствать от тебя всю эту приторно-розовую херню, о которой ты мне сейчас сказала. — Панси Паркинсон. Сама прямолинейность. Прямолинейнее и быть не может. Без стеснения она буквально просила о дружбе с Гермионой и не просто Гермионой, а с Гермионой Джин Грейнджер, круглой отличницей, ученицей факультета Гриффиндор и самое главное, маглорождённой! Чистокровная слизеринка из рода Паркинсонов и маглорождённая гриффиндорка с обычной, магловской семьёй не могут дружить! Это же немыслимо. Как так можно?! Однако Паркинсон все равно на эти разговорчики. И на родителей, не одобряющих всё что связано с маглорождёнными и маглами. Она хочет достичь своей цели — и она её достигнет. Обязательно. Не зря же слизеринка. Гермиона не понимала, зачем же она так сильно этого хочет. Зачем же она этого так настойчиво просит. День всё страннее и страннее. В чём её личная выгода? В чём же может быть выгода для неё, общаясь с обычной маглорождённой девушкой с гриффиндора? Она даже и не знала, что на это признание сказать. Тщательно обдумывала ответ, как бы донести до неё правильнее, что она не хочет иметь с ней ничего общего. Как бы помягче намекнуть, что у них ничего не выйдет. Ну не получится и всё тут. — Я... Не знаю, Паркинсон... — увидев серьёзное выражение лица брюнетки, она внезапно поменяла своё мнение и решение. Может, дать ей шанс? Один. Всего один. Не получится — значит не получится. Со спокойной совестью Гермиона просто уйти и оставить её, ненавистную для неё слизеринку она не может и отчего-то не хочет. Сама Панси молчала. Ей было жутко стыдно, за то, что она захотела... Захотела дружбу с Грейнджер. Просто захотела — не проблема. Просто захотела, закрывшись ото всех и никому не говорить свои чувства, зная, что их осудят — тоже не проблема. Проблема в том, что она и сказала всё это в лицо самой участнице кавардака в своей голове. Всё бы ничего, оттолкнула бы и всё, но она чего-то медлит. Реально, что-ли согласится? Да быть такого не может. Озорная улыбка вмиг стерлась и на её месте появилось мрачное сожаление. — Я... подумаю. — Да чего уж тут думать, бежим в «Три метлы»! — Панси с ярким энтузиазмом схватила Гермиону за руку, не веря в своё счастье. Гермиона не особо сопротивлялись и послушно шла за Паркинсон. Панси что-то болтала без умолку, но ушам Грейнджер эта болтовня... Нравилась? А может, не только ушам, а может, не только нравилась?