Ничего не было

Наступил четверг, а Ваня так и не появился в школе, по всей видимости он ушёл на больничный, что создавало проблемы как для Маши, так и для Лауры Альбертовны. — Они опять сидели и работали только вдвоём, это хоть и было здорово, но без Вани вся уверенность куда-то пропадала. — Маша, Ваня очень сильно заболел, у него герпесная ангина, тебе придётся одной идти на олимпиаду. — Как? Совсем одной? — Она обеспокоенно подняла взгляд на женщину. — По сути… меня там быть не должно, но если тебе страшно, то я могла бы… — Да, да, пожалуйста, я там без вас не смогу. — Девушка перебила учительницу, даже не дав ей договорить, от чего поймала на себе её недовольный взгляд. — Извините, просто… я правда волнуюсь. — Она опустила глаза на листок с почти готовым решением. — Не переживай, всё будет хорошо, главное ничего от волнения не забыть. — Она нежно улыбнулась девушке. — Посмотрите пожалуйста, я правильно сделала? — Маша протянула лист с решением. — Да, абсолютно верно, молодец. — Учительница прошлась глазами по листку, после чего передала его Третьяковой. — Маша, ты главное завтра ничего не решай, тебе нельзя перед олимпиадой сильно напрягаться, ладно? — Хорошо, Лаура Альбертовна, я поняла. — Они занимались ещё два часа, после чего Маша наконец-то пошла домой. С Никитой девушка почти не общалась, и их это вполне устраивало. Оба ссылались на излишнюю занятость, но не всегда это было правдой. Маша всерьёз задумывалась порвать с ним отношения, ведь зачем они нужны, если от них нет пользы, даже самой минимальной? — Третьякова устало ввалилась в квартиру, из кухни доносились голоса, девушка насторожилась. — Зайдя на кухню она увидела свою маму и маму Никиты, которые мило болтали за кружкой чая. — Машенька, здравствуй. — Поздоровалась Светлана, после чего они с Машей обнялись. — А мы тут вас с Никиткой обсуждаем, ты чай будешь? — Спросила Татьяна, вытирая руки о полотенце. — Нет, спасибо. А что обсуждаете? — Она заметно напряглась. — Свадьбу вашу и будущее, из вас такая красивая пара выходит, а детки какие будут, ух, загляденье. — Говорила Светлана Юрьевна, с улыбкой смотря на Машу. — Да, доченька, мы и цены на квартиру уже смотрим, будете вместе жить да горя не знать, с ним ты будешь счастлива. — Добавила Татьяна. — Ну хорошо, я наверное в комнату пойду, переоденусь. — Маша попыталась натянуть улыбку и ушла прочь из кухни как можно скорее. — Девушка была в шоке от всего, что произошло только что. Она думала, что маму как минимум смутит то, что у их семьи и семьи Никиты абсолютно разное социальное положение. — И как интересно они собираются скидываться на квартиру? Не удивлюсь, если мы заплатим 90% всей суммы. Думала девушка, лёжа на кровати. Нет, её не смущал социальный статус Никиты раньше, но сейчас, когда дело заходит о будущем… — И как это будет выглядеть? Простой работяга пытается обеспечить семью с детьми и девушку, которая привыкла не в чём себе не отказывать? Бред! Не удивительно, если мне придётся потом сесть на шею матери. Любовь любовью, но о будущем нужно думать. Мама говорит, что с ним я буду счастлива, но я в этом сильно сомневаюсь. Так, нет, с этим точно пора заканчивать. Маша решила порвать с этим, и как можно скорее, иначе может быть слишком поздно. Вместе с тем она ужасно скучала по Лукиной, девушка всё же решила ей написать, ведь учительница её за это не покусает, правда? — Здравствуйте, у меня вопрос по поводу олимпиады, что на неё можно брать? — Девушка решила зайти издалека. — Сообщение сразу было прочитано, от чего Третьякова начала волноваться. — Лукина что-то печатала. — Машенька, всё, я побежала. — Сказала мама Никиты, заглянув в комнату. — Они попрощались, после чего девушка сразу взяла телефон в руки. — Добрый вечер, Маша, можно брать тетрадь, ручку, карандаш и маленькую шоколадку. Ты как? Волнуешься? — Девушка уже собирала написать ответ, как в её комнату зашла мама. — Дочь, у Никиты в семье вообще как с доходом? — Не очень. — Она безразлично пожала плечами. — Да? — Татьяна задумалась. — А ты точно именно вот с ним хочешь? Может ещё подумаешь? А то как-то мы торопимся. — На радость Маше её мама всё же начала интересоваться бюджетом семьи Никиты, женщину всегда волновал вопрос заработка, тем более, если это заработок семьи, в которую Татьяна собирается отпускать свою дочь. — Ты вот прям его любишь? Не переживаешь за ваше благосостояние в будущем? А с компанией ты что решила? Компанию наследуешь, а его альфонсом сделаешь. Маш, ты подумай хорошенько, пожалуйста. Будешь ли ты с ним правда счастлива? — Хорошо, мам, я подумаю. — Внешне девушка выглядела спокойно, но внутри себя она ликовала, всё-таки, алчность её мамы не пропьёшь, что сильно играет Маше на руку. Татьяна вышла из комнаты и Третьякова вспомнила о учительнице, которой нужно ответить. — Я волнуюсь, если честно, но без этого никак. Лаура Альбертовна, можно вопрос задать? — Да, конечно. — Женщина вновь ответила почти сразу. — Вот если бы у вашего будущего было два пути, один нравился бы обществу, а второй нравился бы вам, но за это вас бы могли осудить, вот вы бы какой путь выбрали? — Интересный вопрос… знаешь, главное-это жить для себя и своего счастья, так что я бы выбрала себя, а не общество, которому я якобы должна угождать. А что за вопрос такой? С чего решила его задать? У тебя в жизни что-то происходит?.. — То, как учительница заботилась о Третьяковской ей безумно нравилось, в этот момент она чувствовала себя какой-то особенной. — Нет, у меня всё хорошо, просто я книгу читала, там героиня выбрала то же, что и вы. — О, и что с ней было? — Она была счастлива, кажется. — Ну вот, это ведь главное. Ладно, Маня, у меня тут ещё куча бумаг разгребать надо, доброй ночи 😘. — Доброй ночи)). — От смайлика у девушки перехватило дыхание, она поняла, что не сможет сдерживать свои эмоции, поэтому подушке пришлось выдержать пару минут криков, которые она заглушала. — Да! Да! Да! Боже, какая же она прекрасная. — Маша лежала, смотря в потолок и тяжело дыша, кажется, что сейчас она была по настоящему счастлива, но не из-за Никиты, а из-за любимой учительницы.