Ничего не было

Девушка не помнит то, как оказалась дома, может дошла сама, а может её привезла Лукина. Впрочем, это не играет вообще никакого значения. — Зайдя в дом Маша никого не обнаружила, ничего удивительного, с появлением этого Сергея, который оказался мошенником, мама совсем забыла о существовании дочери. — Третьякова зашла в свою комнату, упав на кровать, сил не было, как и желания думать, лить слезы, да и в общем жить. — Она не знает, сколько провела в таком положении, но тело сильно затекло к моменту, когда в квартире появилась Татьяна. — Мам... — Произнесла девушка, выходя из своей комнаты. — Да? — Женщина обратила внимание на дочь, снимая обувь. — Нам поговорить надо. — Хорошо. — Спокойно ответила Татьяна, слегка кивнув головой. — Она даже не обратила внимание на заплаканные глаза дочери, под которыми красовались огромные синяки, коих раньше у Маши не наблюдалось, настолько женщина была занята собой и своей личной жизнью. — Третьякова прошла на кухню, ожидая мать, которая зашла через секунд двадцать. — И о чём нам нужно поговорить? — Она села за стол, складывая руки перед собой и смотря на Машу. — Ты у Сергея была? — Девушка решила зайти издалека, чтобы не сильно шокировать женщину. — Ну да, ты же знаешь, что я сейчас почти всё время у него. — Мам… — Маша смотрела на свои бледные и худые руки, сейчас девушка выглядела так, будто умерла ещё вчера, и это видели все, все кроме Татьяны. — Сергей не тот, за кого себя выдает. — Что? — Женщина скривила брови в непонимании. Маленькая и разбитая Третьякова не знала, как правильнее передать все матери, её последнему родному человеку, который не раз делал ей больно, но она всегда прощала, ведь это мама. Как можно не простить родную мать? — Он мошенник, он хочет забрать у нас компанию и… — Так, стоп. — Перебила её женщина, разводя руками и закрывая глаза на секунду. — Я уже на первой встрече поняла, что Серёжа тебе не понравился, но зачем клеветать на человека? — Мама, это правда! — Сорвалась на крик девушка. — Так! — Женщина ударила кулаком по столу, злобно смотря на дочь. — Я даже слышать ничего про это не хочу, я выйду за него, и мне не важно то, нравится тебе это или нет, тема закрыта. — Но… — Маша пыталась возразить, в этот момент в глазах начали скапливаться слёзы, это так обидно, ей хотелось, чтобы мать её услышала, но видимо ей слишком сильно запудирили мозги. Твари, знали подход. — Никаких но, Мария! — В этот момент Третьякова решила махнуть на всё рукой, пусть Татьяна сама разбирается с компанией, с Сергеем, тётей Лизой и всем остальным, в это девушка теперь и носа не сунет, а вот кто останется с носом мы ещё посмотрим. — Ты мне лучше расскажи вот что, как у тебя устное собеседование прошло? — Женщина довольно быстро успокоилась, чего нельзя было сказать о Маше. — Мама, ты в своём уме? Оно проходило в начале февраля, сейчас конец марта, и ты только сейчас опомнилась?! — Не ори на мать! Ты же знаешь, что у меня много работы. — Серёженька твой-вот твоя работа вся! Достала! — Маша поднялась и вышла из кухни, запираясь в комнате. — Через некоторое время девушка услышала то, как входная дверь захлопнулась, это значило, что Татьяна опять ушла, и не известно, когда она соизволит явиться домой в следующий раз. — Телефон, который всё это время лежал на кровати начал издавать противный, вибрирующий звук, это звонил Стёпа. — Да идите вы к черту все! — Крикнула Третьякова, кинув гаджет в стену, на которой даже следа не осталось, а вот телефон сильно пострадал, выглядел он так, будто упал с десятого этажа, но это последнее, что волновало её в этот момент. В хрупком и молодом теле всё сломалось ещё больше, нервы сдали совсем. — Она села на пол, зарываясь руками в пшеничные, растрёпанные волосы. — Солёные дорожки вновь потекли по щекам, оставляя за собой мокрые следы. — Она стёрла себе всю тушь, будто намеренно размазывая её по лицу. — Истошный крик вырывался из горла девушки, напрочь срывая голосовые связки, соседи могли бы вызвать полицию или скорую, но девушку это совсем не волновало, она слишком устала, устала терпеть, устала страдать. — Зачем страдать, если можно закончить всё намного проще? — Подумала она, смотря на лезвие от бритвы в своей руке. — Как Маша оказалась в ванной она уже не помнит, не помнит, как провела по венам один раз, а потом ещё и ещё, она помнит лишь темноту, которая быстро забирала её в свои владения, полностью проникнув в разум Третьяковой.