Ничего не было

С момента их последней встречи прошло пять лет, ни одного звонка, ни одного сообщения, ничего, их будто никогда не было в жизнях друг друга. У Маши в жизни изменилось очень многое, сейчас ей двадцать два года, она недавно устроилась работать в школу в Питере и живёт неплохо, в её жизни абсолютно нет ничего удивительного, после переезда в дождливый Питер её жизнь стала под стать городу, такой же серой и безжизненной, да, многие романтизируют Петербург, но только не Третьякова, нет. С Поляковой они всё ещё общаются, подруга сыграла свадьбу с Геной год назад, к слову, парень оказался достаточно приятным человеком и Маша поняла, что отдаёт подругу в надёжные руки. Что касается этой заварухи с Сергеем и компанией… всё произошло именно так, как говорила Лукина, мужчина обманул мать Маши через несколько месяцев после свадьбы, а потом скрылся в закат вместе с дядей Славой и тётей Лизой, которые сменили номера, оставив женщину ни с чем, Татьяна долго просила у дочери прощения, но заслужить его до конца у неё так и не вышло, к счастью, девушка подстраховались заранее и начала копить, когда ещё находилась в Москве, поэтому на учебу и жильё хватало, а потом она начала подрабатывать, попутно помогая матери, которая ушла в запой, с финансами. Обычное, хмурое утро, девушка встаёт с кровати, на которой бельё такого же серого цвета, что и пейзаж за окном, в квартире немного холодно, но она не одевается теплее, нет, за это время Маша действительно полюбила холод, хоть и скучала по надоедливому солнцу, которое пробивалось сквозь окно, не завешенное шторами когда-то там, в Москве. — Девушка подходит к окну, которое открывает вид на безжизненные здания и серое небо с тяжёлыми облаками, лёгким движением худенькой руки окно открывается, занося в итак промерзшую комнату ещё больше холода, бледная кожа тут же покрывается мурашками, Маша делает глубокий вдох, после чего разворачивается и идёт в сторону кухни, чтобы сварить себе кофе. Жить одной не просто, но у неё нет выбора, одиночество стало её верным другом за последние пять лет, девушка кидает взгляд на золотой браслет, когда-то подаренный Лукиной, теперь она носит его не снимая, всё же, это единственная вещь, напоминавшая о беззаботном и счастливом времени. На часах шесть утра, на небе по прежнему нет ни намёка на солнце, она идёт в сторону ванны, умывается, после чего надевает чёрные джинсы, серую водолазку и грубые ботинки на высокой платформе. Смотрит на себя в зеркало, да, не о такой жизни она мечтала, переезжая сюда, минута на то, чтобы собраться с мыслями и можно выходить. Шаги разносятся по подъезду эхом, ударяя в ушную перепонку, дверь открывается с противным писком, в лицо ударяет ветер, раздувая пшеничные волосы, словно засохшие листья на деревьях этой осенью. Она идёт прямо, не оглядывается, даже не смотрит по сторонам, девушка вся в своих мыслях. О чем же она думает? О смысле жизни, как бы банально это не звучало, ей всего двадцать два, а Маша уже не видит никаких перспектив. Тянуть на своём горбу себя и мать алкоголичку всю оставшуюся жизнь? Такая себе перспектива. Третьякова не замечает, как добирается до школы, сегодня у неё всего три урока, две алгебры с седьмым классом и одна геометрия с восьмым. В школе всё как всегда, бурно и шумно, причем настолько, что к концу дня начинает болеть голова, она сидит за столом, прокручивая золотой браслет на худеньким запястье, звенит звонок, последний урок окончен, дети записывают домашнее задание и радостно выбегают из класса, в то время, как девушка всё ещё летает в своих мыслях. На плечо ложится тёплая рука, заставляя Третьякову вздрогнуть. — Мария, здравствуй. — Произнесла женщина, улыбнувшись Маше. — Агафья Семёновна, добрый день. — Ответила она с улыбкой. Агафья Семёновна являлась учителем музыки, женщина была лет шестидесяти на вид и немного полноватой, но наидобрейшей души человеком, она относилась к Маше как к дочке, что устраивало обеих. — Ты на сегодня свободна? — Спросила она, убирая руку с плеча девушки. — Да, а что? — Маша посмотрела на женщину с интересом. — А давай-ка чайку попьём? Заодно новые сплетни обсудим, м? — О, я только за. — На лице Третьяковой тут же появилась счастливая улыбка. — Ну тогда пойду чайник поставлю, а ты пока приготовь тут всё. — Сказав это Агафья Семёновна удалилась из кабинета. — М, кстати, Маш, говорят, что у нас скоро новый математик появиться, Виктория Сергеевна ведь в декрет уходит. — Говорила женщина, помешивая чай ложкой. — Ммм, интересно, а кто? Женщина или мужчина? — Пока неизвестно, директриса всё в секрете хранит, говорит мол профи своего дела, фифа какая-то из Москвы и бла бла бла, ну короче, личность мутная, но я так думаю, что это женщина. — Вот как… — Протянула Маша, зависнув взглядом в одной точке и сделав глоток горячего чая. В голове сразу появились мысли: «а может это она?»