Большая мечта маленького человека

      Сколько себя помню, я всегда жил в мире абсолютного безмолвия. Из-за этого мне казалось, будто кто-то могущественный возвёл вокруг невидимые преграды, отделяющие меня от других людей. Жизнь шла, все говорили, спорили, смеялись… а я чувствовал себя изгоем и отчаянно пытался сломать ненавистные границы. Я бил кулаками стены, сдирал ногтями обои и кричал до боли в горле, но даже тогда в ушах звенела проклятая тишина. Причём, судя по реакции родителей, они слышали мои крики. Все слышали. Кроме меня.       В детстве меня часто водили к врачам, но они только пожимали плечами и твердили о какой-то очень дорогой операции, на которую у родителей просто-напросто не хватало денег. А другой возможности исправить мой слух, судя по всему, не было. Я узнал об этом от отца, который, не видя смысла что-то от меня скрывать, записывал происходящее на подобных обследованиях в отдельную тетрадку. Она была одним из моих сокровищ, ведь надежда на лучшее продолжала теплиться в глубине моего сердца. Впрочем, с каждым годом я всё больше привыкал к безмолвию и переставал верить, отодвигая в дальний угол подсознания несбыточную мечту научиться слышать…

* * *

      «Пап, о чём поют эти люди?» — написал я когда-то на листе бумаги и указал на экран телевизора. Мама тогда ещё не вернулась с работы, а отец взял выходной, чтобы провести со мной день моего пятнадцатилетия.       «Тебе интересно? — улыбнулся папа, приобняв меня за плечи. Я кивнул, соглашаясь. — Эти люди поют о мечте. И о том, что её не остановят никакие преграды. Если, конечно, мечта настоящая. Такая, за которую не жалко и жизнь отдать».       «Мечту ничем не остановить? Это правда, или они просто очень хотят, чтобы так было?»       «Правда. Чистая правда. Уверен, твоя мечта тоже сбудется. Когда это произойдёт, давай включим ту самую песню? Думаю, она тебе понравится».       Прочитав это, я почувствовал, как губы сами собой растягиваются в улыбке. Отец всегда умел поддерживать лучше, чем кто-либо ещё.       «Спасибо. Когда-нибудь я обязательно её услышу!»       Почему-то в тот момент я был абсолютно убеждён в правдивости своих слов. И даже мысли о той дорогущей операции отошли на второй план. Остались только я, отец и большая мечта. Такая, за которую не жалко и жизнь отдать…

* * *

      А потом события приняли совсем уж неожиданный оборот. Даже не знаю, повлиял ли на это жанр той самой песни про мечту, текст которой я нашёл в интернете, или же всё дело во внезапно попавшемся мне на глаза объявлении о наборе участников в начинающую хеви-метал группу… Впрочем, не суть важно. Но мои родители сильно удивились, когда я вдруг захотел научиться играть на барабанах, несмотря на полное отсутствие музыкального слуха. Хотя, слово «музыкального» здесь, пожалуй, лишнее.       «Неожиданное желание, — хмыкнул отец, оценивающе оглядев меня с ног до головы. — Ты уверен, ребёнок? Будет сложно».       «Будто мне раньше легко было, — я на мгновение закатил глаза, а после снова придал лицу серьёзное выражение. — Пап, а вдруг это поможет? Знаю, что особо надеяться не стоит, но всё же!»       Родителей долго уговаривать не пришлось. Они и сами считали, что мой «дефект» не должен мешать мне жить на полную катушку. Да и друзей завести хотелось. Настоящих друзей, а не тех притворщиков, которые тусовались со мной день-два, а потом начинали издеваться. Уж поверьте, за всю свою недолгую жизнь я повидал достаточно таких подонков. Брр, даже вспоминать не хочется!       Так, на чём я остановился? Ах да, на том, что родители были не против. Однако, несмотря на их согласие, без трудностей всё равно не обошлось. Я сейчас говорю про руководителя той самой начинающей хеви-метал группы (и по совместительству частного учителя музыки), который крайне скептически отнёсся к моей затее.       — Я могу попробовать обучить вашего сына основам, — сказал он моему отцу, — но на большее можете не рассчитывать. Очень сомневаюсь, что ему найдётся место на большой сцене.       Да я, впрочем, и не думал, что на сцену попаду. Правда, хотелось жутко. Ведь в таком случае я смог бы увидеть «безмолвную» реакцию зрителей или даже попробовать представить их одобрительные крики. Хотя, такой мечте, наверное, уж точно не суждено сбыться…

* * *

      Учитель, как вы поняли, не особо рассчитывал сделать из меня толкового музыканта. Но так было только сначала. Я уже на первом занятии догадался, что мужчина по-настоящему любит свою работу, и всё новое в этой сфере вызывает у него профессиональный интерес. Судя по тому, как доходчиво учитель объяснял мне строение барабанной установки, ритмы, сбивки и многое другое с помощью жестов и листа бумаги с шариковой ручкой, попытки переубедить нас с отцом были предприняты скорее для вида.       И знаете, что? Мне определённо понравился этот большой и наверняка громкий музыкальный инструмент. Вибрация, которая отдавалась в мои руки с каждым новым ударом барабанных палочек, дарила мне стойкое представление о ярких и завораживающих звуках. То, чего я не мог услышать, отражалось в моём мозгу с потрясающей отчётливостью. Не знаю, конечно, правдивы ли мои ощущения, но это не так уж важно.       «Делаешь успехи», — написал учитель на листе бумаги в конце одного из занятий, и даже эта простая похвала вызвала у меня счастливую улыбку…       Вскоре (примерно через месяц после того, как меня записали на ударные) я стал играть с девочкой-гитаристкой. Учитель сказал, что это будет интересный опыт, и оказался прав. Хотя с моим слухом дела обстояли ничуть не лучше, чем раньше, мощную энергетику, которую создавал, сливаясь воедино, звук барабанов и электрогитары, чувствовал даже я. И, судя по горящим восторгом глазам девочки, ей это тоже нравилось. Впрочем, неудивительно.       Гитаристку, кстати, звали Ликой. От имени Анжелика. Она сама сказала (вернее, написала) мне об этом, предложив познакомиться. А я не стал отказываться. Надеялся, что хотя бы эта девчонка не окажется притворщицей, и не разочаровался. По крайней мере, пока. Только представьте, Лика ради продолжения нашего общения даже язык жестов выучила! Боюсь представить, как сложно было всё запомнить той, кому, в отличие от меня, не приходилось с раннего детства так изворачиваться. Правда, моя новая подруга отшучивалась, что не так уж это и трудно. Да и разговаривать нам, благодаря языку жестов, стало гораздо легче…

* * *

      «Меня? В группу?!» — выражение моего лица в тот момент, наверное, было забавным, раз уж Лика, не удержавшись, хихикнула и сфотографировала меня на камеру своего смартфона. А я, хоть и заметил это, никак не отреагировал, потому что переваривал свалившееся на меня предложение.       «Ну да, — пожал плечами учитель. — Там как раз барабанщика не хватает. Но если не хочешь, то так и скажи».       «Хочу, — чуть заторможено кивнул я. — Очень».       «Тогда в чём проблема? Репетиция будет послезавтра. Приходи, познакомим тебя с остальными».       «Так просто?» — я даже не знаю, чего во мне тогда было больше: удивления, счастья, предвкушения… Наверное, всего понемногу. Если описать это чувство конкретнее, то оно схоже с волнением. Таким, когда руки дрожат, а сердце, кажется, готово выскочить из груди. Но это было приятное волнение…

* * *

      Мечту ничем не остановить… С недавнего времени я склоняюсь к тому, что это всё-таки правда. Ведь получилось же у меня, глухого мальчишки, попасть в начинающую подростковую группу и пережить с ребятами несколько концертов! Значит и слышать я научусь! Не знаю пока, как и когда, но научусь! И обязательно послушаю ту песню…