Тяжесть твоих губ

      — Кэтри, — мягко начинает Хайди, смотря на свою подругу-брюнетку, рассматривающую питательный кубик, — Капитан дал добро, ты можешь отказаться. — его голос уставший, немного подрагивает, чувствуются печальные нотки, совмещенные с беспокойством.       — Кхэ, — так начинается ответ девушки, — Не волнуйся ты так! Я же, как никак, кх-, — сухой кашель прерывает ее, делая очередное напоминание как самой Кэтрин, так и ее собеседнику, что мрачнел каждый раз, когда она кашляла. «Всего полгода же прошло», думал Хайди, вспоминая те времена, когда брюнетку еще ничего не мучило, не то что сейчас. — Как никак — архимаг. — забывает добавить “будущий”. По спине парня пробегают мурашки, когда он про себя поправляет ее, ведь боится, что такими темпами, с которыми прогрессирует болезнь — это “будущее” может и не наступить.       — Архимаг, не архимаг, разницы никакой, тебе плохо и ты это понимаешь, поэтому, раз все осознаешь, то прошу, — встает со скамьи, взгляд усталый, опечаленный, вот-вот и пойдут слезы, — Не иди сегодня на задание, пожалуйста… — девушка улыбнулась, взяла Хайди за руку и продолжила молчать. Это — такая форма отказа, просто промолчать. Ведь молчание — золото… Которого все же не хватит для возмещения жизни умершего человека, особенно если любишь его.       Он так и стоял, смотря как Кэтрин массирует кисть, как при этом кашляет, смотря как петля Смерти стягивается на ее шее все сильнее и сильнее. Где из недр подсознания доносится эхо, оно говорит, что Хайди — трус, каких еще поискать. Бесхребетная мразь, что под конец шестого месяца — утратила надежду и перестала пытаться что-либо изменить, пытаться отговорить от любых подобных затей. И Хайди знал это, не отрицал. Даже не пытался оправдаться тем, что «она не послушает», «я уже пытался». Просто сдался, возжелав провести оставшееся отведенное время вместе.       Но все имеет конец. Протрубили, время для сбора первого отряда, он же “ударный”. Их задача — прорваться через монстров и уничтожить вожака. Когда Хайди уйдет с другими членами в подземелье — соберутся и “вспомогательные” отряды, что будут зачищать ответвления. В одном из таких находится Кэтрин. Брюнет наклонился, поцеловав девушку в лоб и прошептав: «еще увидимся», после чего покинул ее.

***

      Зачистка закончена, труп вожака лежит в центре. Почти все участники ударного отряда развалились на земле, хотя были и те кто продолжали стоять, они подсчитывали выживших и раненных. Хайди тоже стоял. Только никого не считал, он был занят другим — пытался перетерпеть усталость, манившую сном, что лишь усиливалась от полученных ран. Брюнет закусил язык, развернулся и, похрамывая, направился к выходу.       Путь лежал мимо трупов других чудовищ, которых ударный отряд спокойно убивал, что давало надежду парню, что с Кэтрин все будет хорошо, но нехорошие мысли так никуда и не делись, продолжая нагнетать утомленный разум.       Показался и выход, а за ним и яркий свет приветливого мира. Пение птиц, бегающие мимо деревьев белки и другие мелкие животные. Небо было чистое, без облаков, отчего солнцу ничто не мешало поддерживать воздух приятно теплым.       Уже в лагере брюнет заметил, что как-то мало было отдыхающих членов вспомогательных отрядов. Сердце ушло в пятки, когда среди них не было обнаружено нужной брюнетки. Ускорился, направившись к лекарям. Голова пуста, страх препятствует появлению новых мыслей, только те, что были изначально. Надеется что ошибается и она просто решила отдохнуть в своей палатке, но развернуться парень не мог, ему нужно четкое подтверждение этому.       Каждый последующий шаг становится все труднее, появилась отдышка, головокружение, вдоль позвоночника начали обвиваться невидимые нити. Приходилось останавливаться чуть ли не через каждые несколько палаток, чтобы передохнуть, — причем Хайди даже не понимал отчего так сильно устает, — а после продолжал идти, иногда прикусывая язык, боль от которого была приглушенной, не такой как раньше.       Сглотнул слюну, сделал глубокий вдох, который пришлось повторить, ведь после первого он начал кашлять. Сердце теперь билось сильно, что чувствовалась пульсация в груди, а также в висках, вместе с этим билось громко. Удары отдавались в уши. Но брюнет продолжил свой путь, выискивая взглядом хоть намек на Кэтрин.       Как оказалось — остановка, которую сделал парень, стала последней. Только начав свое движение — брюнет смог увидеть нечто шокирующее, омерзительно и гнетущее в одном месте. Та, кого он так отчаянно искал, сейчас лежала на скамье, истекая кровью о которой стало известно лишь подойдя ближе. Тогда открылась картина окрашенной в бордовый травы. Саму рану скрывала черная одежда девушки, цвет которой, пропитавшись кровью, никак не изменился.       Во рту пересохло, затряслись поджилки, к глазам подступили слезы, а лицо исказилось в отвращении. К самому себе, что не настоял, что промялся и не уговорил ее остаться, не идти. А теперь что? Она мертва. «И все — по твоей вине.»       Вдруг что-то холодное и липкое коснулось руки Хайди. Это была рука Кэтрин, что слегка приоткрыла глаза, из которых вскоре начали течь слезы. Брюнет не понял почему она заплакала, поэтому опустился к ней, встав на одно колено. Она улыбалась, это давило на парня еще сильнее.       — Прости. — рефлекторно выдал брюнет, сам еле сдерживая слезы.       — Все будет хорошо, — она улыбнулась еще шире и мягче. — Лекарь скоро вернется и поднимет меня на ноги. — это обнадеживало, но почти никак не помогало. Нити вокруг позвоночника стали расширяться, захватывая ребра и поднимаясь к шее.       Кэтрин отвела взгляд, вспоминая хорошие моменты, чтобы поддерживать эту эфемерную надежду еще и для себя. В памяти мигом всплывает их попойка месяцев пять назад, после уничтожения культа темных магов.

***

      «Сегодня все прошло на удивление легко. Почти никто не погиб, одни лишь раненные», мысли об успешном окончании миссии радовали брюнета с гетерохромными глазами, настолько, что поддался уговорам своей подруги и согласился пропустить пару-тройку стаканов эля. Или… Чуть больше.       На удивление многих собутыльников анимаг оставался довольно трезвым, хотя координация уже хромала. Но в отличие от него — девушка с черными волосами пыталась держать себя в сознании, лежа на столе и бурча что-то себе под нос.       Вдруг Хайди резко поднимает Кэтрин, вынуждая ее встать, при этом помогая держаться на ногах. Она ошарашено осматривалась, рефлекторно подняв руки на уровень головы, пока не обратила на друга внимание, после чего брюнетка более менее успокоилась и смотрела теперь вопросительно, мысленно спрашивая «что дальше?».       — А дальше, — парень наклонился, переходя на шепот. — Мы идем спать. Уже поздно, разноглазка. — прозвище было проигнорировано, ровно как и то, что Хайди отвел взгляд в сторону. Сейчас беспокоил “более важный” вопрос:       — Какой “спать”? На боковую только, если в стельку, — во время пьянок, когда алкоголь ударяет в голову, заставляя забыться, Кэтрин могла не думать о боли, которая за месяц успела доконать, усиливаясь в самые неподходящие моменты, доводя чуть ли не до рвоты. Она нервно и протяжно выдохнула, после чего продолжила. — Д-Да и спать я не хочу. — изобразить улыбку не получилось, уголки губ отказывались двигаться.       Хайди проигнорировал слова подруги и, взяв на руки, направился в совместную комнату. Брюнетке было неловко, но ничего с этим поделать она не могла. Пришлось просто не дергаться, до того момента, пока ее не уложили на мягкую кровать, от которой по телу пробежались приятные мурашки, а головная боль, к которой успела привыкнуть, как рукой сняло.       Девушка повернулась в противоположную от брюнета сторону. Приятно, что ее отнесли, на руках, в комнату, после распития алкоголя. Раньше никто такого не делал. «Может и в следующий раз уговорить его?», думает брюнетка, пока лицо немного краснеет от смущения. «Вообще он довольно обходительный, приятный в общении… Часто приходит на помощь, хотя должно быть наоборот. Я же будущий архимаг и должна быть опорой для тех, кому доступна одна лишь закалка тела.», в конце размышлений не сдерживает слабый смешок, после которого ложится поудобнее и закрывает глаза. «Будь мы вместе, как бы все сложилось, а разноглазик?».       Хайди в очередной раз оторвался от прочтения какой-то книги, в сюжет которой даже не вникал, чтобы посмотреть спит ли Кэтрин. И в этот раз — да. Убирает книгу и переходит на кровать девушки. Садится рядом с ее головой. Притягивает к себе и перемещает руку на голову.       «Спи спокойно, а я прослежу, чтобы тебе ничего не мешало, милая Кэтрин», с такими мыслями парень поднимает голову вверх, делает глубокий выдох и такой же вдох, пытаясь собрать разрозненные кусочки бодрости, разбросанные по всему телу. Начинает крутить пряди ее волос между пальцами.

***

      Улыбка заимела грустные оттенки, от осознания того, что боль все прогрессировала и, быть может, омрачила окончательно, если бы не действия Хайди. Этого милого анимага, что стал для нее стеной, за которой чувствуешь себя в безопасности, стал верным товарищем на поле брани, стал… Кем-то большим. Но к сожалению сейчас он — совершенно беспомощен, а ей — становится лишь хуже. Полученные травмы вновь начинают побаливать, какие-то вновь закровотичили, вынуждая брюнетку дышать через рот, что насторожило парня.       — Хайди, — голос совсем измотанный, — Я рада, что встретила тебя. — делает небольшую паузу, которая превращается в молчание.       Больше ничего не лезет в голову, а признаваться в любви, находясь на смертном одре — худшее действие из возможных. Ведь если так сойдутся звезды и она окажется взаимна, то это станет пыткой для второй половинки, которой придется лишиться своего возлюбленного.       На сердце брюнета заскребли кошки, своими когтями оставляя рваные раны на алом органе. Эти маленькие создания требовали того, чтобы хотя бы сейчас он признался, требовали сделать хоть что-то, ответить ей хотя бы слово. Парень втягивает воздух сквозь зубы. Головокружение отступает, следом и нити, обвившие чуть ли не весь скелет, тесня движения, а в конце и оставшуюся боль в израненном теле.       — Кэтрин, — Хайди ухмыльнулся и Кэтрин понимает это, по глазам видно. По ним видно также и то, что эта улыбка натянута. Натянута донельзя. — Все будет хорошо, — ложь. Оба понимают. Брюнет уже еле сдерживает слезы. — Мы же обязаны отметить то, что выжили закончили эту миссию. — «Прости меня за все, за то что оказался бесполезен в борьбе с болезнью, что не являюсь полноценным магом, что не смог уговорить тебя остаться и за то, что сделаю сейчас».       Где-то вдалеке слышался приближающийся топот. Хайди наклонился к Кэтрин, приспустил свою маску, оголяя свои бледные губы. Девушка положила руку на щеку парня, проведя большим пальцем по устам, окрашивая их приближенный к натуральному цвет. Он продолжил сближаться с ней, закрыв глаза в самом конце, более не препятствуя слезам, что сразу сформировали дорожку до подбородка, когда губы пары соприкоснулись.       Их языки соприкоснулись, оба чувствуют металлический вкус крови. Брюнетка ведет свою руку ниже, останавливаясь на плече, сжимает его, а сама начинает еле уловимо дрожать. Ей страшно, не хочет умирать. И Хайди это понимает, поэтому углубляет их поцелуй, кладет руку на щеку девушке, начиная поглаживать, пытаясь успокоить. В голове слабая надежда повторить этот поцелуй позже, а подсознание пытается усилить ее, рисуя эти красивые, радостные картины, что могут никогда и не случиться.

Топот уже совсем близко…