Двадцать шесть лет назад.

• • • К счастью или сожалению, но Тáта был одним из тех, кто желал, чтобы его дети следовали всем созданным далекими предками традициям и шли по пути, по которому он однажды сам ступил, на который вступил его отец, отец его отца. Стал лекарем своего клана. Даже несмотря на то, что Тата покинул родную общину уже очень давно он твердо решил продолжать оставаться верным данной профессии. Вот только надежды возлагаемые на старшего сына, первенца, чахли с каждым днем. Для своего возраста десятилетний Саутлантсио был достаточно развитым и умным ребенком, чей интерес был направлен далеко не на врачебное ремесло. Метисом завладела наука, "банки-жестянки". И самой активной поддержкой всех идей для него является дядюшка, которого так обожал мальчик. Порой в такие моменты где-то глубоко внутри Таты просыпалась тихая зависть, однако, с виду он никогда не считал себя виноватым в том, что сын от него отделяется. Его брат слишком мягок для кóльтманца, а их воспитание, пусть и суровое в определенные этапы жизни, являлось неотъемлемой частью становления крепкой и независимой личности. Именно этот стержень также воспитывали в Сау. Тату часто осуждал брат, ввиду возраста метиса и иного жизненного уклада его матери, ее народа. Однажды в очередной раз замеченный за перетаскиванием хлама с городских помоек, так необходимого для детских фантазий, построек всяких "удивительных вещей" в дом суровый отец решил действовать немного иначе. Не отменяя того факта, что его злила эта ситуация, он встретил сына дожидаясь того за углом дома, где было так называемое "слепое пятно", в которое пока не попадаешь из самого дома ничего и никогда ни о чем не узнаешь. Встретившись с грузным взглядом отца на плечи мальчика упали тяжелые руки тревоги, ведь он столько раз получал предупреждения за эти горы мусора. Сау выпустил рваную кожаную суму с рук. Его большие округлые ушки поджались к голову, хвост притаился под ногами. Не прошло и минуты встрепенувшись парень зашевелился: сжал ручку в кулак и накрыл пальцы второй ладонью, затем быстро, но мягко ударил себя руками в грудь, в самое сердце, вытянув руки в уже сложенных в "чашу" ладонях. Подобные жесты не мало значили в каждой культуре и являлись такой же полноценной частью общения, знаком уважения к старшему. Этот жест просил прощение. Ярко-зеленые глазки блюдца уставились на огненно-рыжий силуэт кольтманца перед собой уперевшего руки в боки и недовольно цокнувшего языком. - Мнутé, рапý. . - Тихо произнес мальчишеский голос. - Бáлап! - Строго ответил старший мотнув бровясто-рогатой головой. Мужчина зажмурился помассировав веки пальцами, после чего отдернул сына за плечо, не выпуская того спустился на колено перед ним начиная упрекающе водить указательным пальцем перед носом. - Накáзано тебе было больше не шастать по помойкам, не тащить ненужный хлам в дом и не позорить меня! Сколько мне еще придется краснеть за тебя ловя на себе насмешливые взгляды других? Всем уже давно известно, чей этот "чертёнок". Все смеют! - В ответ мальчик только хмурился стыдливо ковыряя землю носом. Он шмыгнул носом начиная уводить лицо в сторону, пока того не поймали за подбородок и властно не приподняли к себе. Кольтманец долго вглядывался в лицо сына, тот начинал непонимающе хлопать зенками, после чего его отпустили, позвали за собой. - Идем. Уберешь это все по возвращению. - Но. . - Хотели было возразить на что получили неодобрительное "шипение". - Айщ! Я ясно выразился? - Второй только понимающие покачал головой с явно тяжелым грузом на груди. Пышную темную шевелюру Сау зачесали широкие ладони поправляя каждый выпавший обратно на лоб волосок под тонкую белую бандану, точно такую какую носит его отец. Сегодня на поле было ветрено. Теплый ветер гулял по травам рисуя на них причудливые узоры, разносил дивные ароматы цветов, а где-то вдалеке гулял маленький табун тóркки. Кольтманец одним ловким движением перепрыгнул через ограду дожидаясь пока его отпрыск неуклюже плюхнется с высокого деревянного заборчика на мягкую подстилку из мха и сена. Вскочив да стряхнув с себя веточки и листья ребенок в припрыжку пошел впереди отца не переставая мельтешить перед глаза туда-сюда. Когда остановился его отец отвалился он сам. За все время путешествия с него так и не сошло каменное выражение лица. Мужчина мелодично засвистел, у него была своя уникальную "песенная дорожка", которую отчетливо слышал и помнил один из уже мчавшихся к ним на всех парах соколов. Крупное, похожее то ли на коня, то ли на птицу животное с желто-коричневой кожей и темной, почти черной, ровной гривой, остановилось всего в паре метров от них. Встряхивая мощной рогатой головой, оно то опускало ее, то вновь поднимало, как приветствовали человека земные птицы китоглавы. Мощные копыта вспахивали землю, из широких ноздрей доносилось фырчащее дыхание зверя. Тáта приблизился к животному, поместил одну ладонь на его клюве, второй рукой похлопал по изящной шее. Затем кивком пригласили растерявшегося мальца, который по сравнению с торкки казался просто крохотным. Птице-конь опустил морду на уровень метиса смотря пронзительными золотыми глазами в его. А Тата, видя нерешительность мальца, мало ли эта тварь еще оттяпает чего, собирается помочь ему. Темную ручку аккуратно взяли в свою не спеша поднеся ее к морде торкки, давая для начала обнюхать ту, привыкнуть к чужому запаху, после чего пальцы ощутили теплую животную плоть. Руку с тыльной стороны ладони так и не убрали. На лице обливионца засияла улыбка, он потянул вторую, огладил шершавый костный воротник. Вскоре лекарь поймал взор Саутлáнтсио на их руках. Он знал этот взгляд. Для него никогда не было секретом переживания своего чада за то кем он на самом деле является. Что он такое. Не похож ни на мать, ни тем более на отца. Порой "не такие как все" становятся главным объектом обсуждений у сверстников, слухов и насмешек. Сау не стал исключением. Для многих он был мутантом или чудищем. Отец уверял его, что со временем он перерастет, перестанет воспринимать это близко к сердцу, что ему просто не стоит обращать внимание на обидчиков, ведь это дети, а они бывают жестоки. Но Тата также понимал, что его сын еще юн, слишком мягок в отличии от того, каким был он сам в таком возрасте. Чувствителен. Весь в мать. Он рисковал потерять с ним связь своим частым безразличием к подобным вопросам, суровым воспитанием. По его мнению мальчик всегда должен быть готов к тому, что в любую секунду он может остаться один и ему придется выживать самостоятельно. Брат же отца оставался иного мнения. Разумеется, традиционное воспитание детей в кочевой семье подразумевает следовать правилам "до пяти лет обращайся с ребенком, как с королем, с шести эксплутируй как раба. . ", только тут случай иной. - Ты бываешь таким строгим, потому что я не такой, как все? Не такой как ты? Ты ненавидишь меня? - Застали врасплох неожиданным вопросом. Отец молчал с минуту прежде чем что-либо ответить. Так и не изменившись в лице мужчина выпрямился, еще раз похлопал животину по горбатой шее, после последовал вперед вдоль массивного деревянного забора по пастбищу, спрятав руки за спину. Увлеченный размышлениями на свой собственный заданный вопрос малыш не сразу заметил "пропажу". Оставил птице-коня заинтересовавшегося корешками под их ногами и поспешил следом. Поравнявшись Сау опустил голову так и не получив своего ответа, но в тоже время горя желанием задать его снова. Было страшно получить грустную правду. - Ма улль, ты моя плоть, в твоих жилах течет моя кровь, у тебя мое лико. - Раздался наконец спокойный голос от чего обливионец даже невольно вздрогнул. К чаду протянули руку, сжимающимися пальцами к ладони, жестом предлагая взять ее. Они продолжали неспешно двигаться вдоль ограды взявшись за руки. - Жизнь слишком непредсказуема и линия судьбы не зависит от наших милостивых Богов. Они даровали нам жизнь и продолжают даровать ее в наших детях, только что с ней делать и как ее жить решать уже нам. Но ко всему в ней всегда стоит быть готовым. Понимаешь? - Приподняли вопросительно "бровь", точнее, глаз(так как брови находятся на рогатых бровях и служат лишь для красоты). На что метис вроде как понимающе закивал головой с постепенно проступающей ноткой грусти, всячески пытаясь скрыть это. Отец и не надеялся, что он так скоро поймет его. Кольтманец прикрыл глаза и еле заметно наклонив голову к плечу. - Я бываю к тебе жесток порой, признаю. - На этом улль возмущенно поднял на того лицо, мол, "да-да, еще скажи "чуть-чуть". И за этот взгляд мужчине не было стыдно. - Однако, я делаю это, чтобы защитить тебя. О ненависти и речи быть не может. Я делаю это от всего родительского сердца. . - Любя? - Перебили того. - Любя. - Ответил старший, на что ребенок натянул скромную лыбу, да глазки засияли огоньком надежды и благодарности. Он схватил отца за вторую руку и уперевшись своими босыми ногами в его лапы повис на нем. Огненно-рыжий силуэт недовольно вздохнул строго глянув на маленького мучителя. - Не делай так. - Повелительно произнес он. Ребенок соскочил схмурив моську. Недолго думая Тата вдруг предложил. - Давай лучше поищем твоих жуков для коллекции. - Лицо обливионца вновь вспыхнуло яркой звездочкой на небе. Сам же мужчина сомневался в том, что хотя бы на этот раз они сумеют отыскать какого-то нового жука. Бывало уезжая куда-то по делам или в родное поселение сын каждый раз просил привезти ему новый экземпляр для коллекции из-за чего порой приходилось придумывать жука самому, совмещая уже существующих или создавая что-то с нуля думая, что подделки никто не заметит. Разумеется, Сау прекрасно понимал это и ценил старания отца посвятив ему целый вид из его же подарков, названный именем Таты.