Приставка

Она нежно улыбнулась и заправила за ухо выбившуюся прядь девочки напротив. Мир остановился. От неожиданного контраста сквознуло неловкостью. Они играли в приставку, Дженни победила раунд и шла на абсолютную победу в восьмибитном морталкомбате, но проигрывающая Джису не удержалась. Уж очень родной и теплой выглядела эта девочка в растянутой футболке и длинных махровых носках, с горящими глазами и растрепанная, в этом уютном полумраке комнаты, освещенной лишь экраном телика. Джису коснулась чужой (родной) щеки и атмосфера игрового азарта треснула, словно кругами по воде, волнами нежности всколыхнулось пространство комнаты. — И как мне теперь тебя побеждать? — надула губки Дженни, смущенно опустив глаза. Непослушная прядь вылезла обратно. На экране нетерпеливо переминались с ноги на ногу бойцы, ожидая продолжения схватки. Атмосфера стала более неловкой, чем стоило. Джису щелкнула девушку по носу и подмигнула: — А может это моя секретная уловка? — и сняла с паузы, начиная бой. Проиграла, конечное же, ведь против неё самой такая уловка подействовала сразу, как только Дженни согласилась прийти играть. Девушка шарилась по шкафчикам на кухне чужой квартиры в поисках чего-то к чаю, пока Джису расставляла чашки, украдкой бросая на неё взгляд. Когда младшая тянулась к верхним полкам, поднимая руки, с ними поднималась и её длинная футболка, открывая вид на стройные бёдра в коротеньких шортах. Такая нежная, такая тёплая и одновременно такая сексуальная. Джису закусила губу и отвернулась. Их дружба была слишком чудесной. Что она будет делать, если сама все разрушит? Девушка резко обернулась с сияющим лицом — в одной руке был мёд, в другой — её любимое шоколадное печенье. — Смотри, что нашла! — яркая улыбка, и Джису была готова рассовать ящик печенья по всей квартире, если это будет вызывать у младшей такой восторг. — Это моё любимое! Ты забыла про него или специально спрятала? — девушка с хитрой ухмылкой приблизилась, заглядывая в глаза так пристально, будто старшая в самом деле собиралась скрывать тайну шоколадного печенья. Взгляд стал серьёзным на один удар сердца, и снова обратно игривым — она отстранилась, со всей серьёзностью принявшись раскладывать печенье по тарелке. Джису вздохнула — когда она успела так отчаянно влюбиться? За окном фонари зажглись, заглушая свет звёзд. На кухне сидели две девушки, греясь от кружек с остывающим чаем — одна на подоконнике, другая рядом, на стуле, завороженно глядя на подругу снизу вверх. Дженни болтала ногами в пушистых носках, увлеченно пересказывая какой-то фильм, Джису слушала вполуха, ведь горящие глаза были куда интереснее запутанного сценария. — Мне кажется, ты не слушаешь, — мурлыкающий шёпот. — А ты не пьёшь чай, — Джису коснулась чужой руки, что обхватывала чашку. Вздохнув от неожиданности, младшая пролила, испачкав чужую толстовку. Через пару минут девушки оказываются в ванной. Дженни стягивает с Джису толстовку. Дженни чувствует себя виноватой за произошедшее, ей стыдно. Джису чувствует влечение и азарт, и ей стыдно за свои мысли. Джису хочет остановить Дженни и направление своих мыслей, но не удерживается и позволяет продолжить. Оставив покрасневшую старшую в одной мятой футболке, Дженни сует её одежду под кран. Джису сует под ту же струю руку. Одно движение — и холодные стеклянные брызги веером летят младшей в лицо. Теперь она тоже мокрая. Замирает. Журчит вода. Время останавливается на миг-вечность. До предела накалившееся напряжение разлетается осколками — Дженни рассыпается смехом. С хитрым и счастливым лицом брызгает в ответ. Джису выдыхает. И вот они стоят в ванной друг напротив друга. Мокрые футболки прилипли к телу, с волос и по лицу стекает вода. Джису подцепляет пальцами чужую футболку и тянет наверх. Дженни улыбается хитро и довольно. Джису перестает дышать. Она красивая, такая красивая. Бледный животик, слегка выпирающие ребра. Нежная холодная кожа покрылась мурашками от воды и чужих прикосновений. Дженни послушно поднимает руки. Мокрая футболка падает в раковину к испачканной сладким чаем толстовке. Дженни ёжится. Без одежды мокрой коже холодно, особенно под чужим горячим взглядом — взглядом Джису, которая лишила одежды, а теперь сама не может поднять глаза. Дженни делает короткий шаг вперёд и убирает прилипшую прядь волос с чужого лица, заставив старшую вздрогнуть и наконец посмотреть в глаза. Дженни улыбается так тепло, что Джису становится менее неловко. Загребает младшую в объятья, утыкаясь носом в голое плечо. Через пару мгновений жест перестает быть таким милым — голая спина одной под руками другой, горячее дыхание куда-то в шею, да и тонкий слой мокрой футболки между ними не сильно помогает. Становится жарко. Так, что кружится голова. Дженни отстраняется и смотрит — помутневший взгляд напротив такой же. Обхватывает лицо старшей руками и горячо целует — как в последний раз. Бессловное «да» на все «а можно?», которые Джису так и не решилась задать. Старшая прижимает ближе, руки в волосы запуская, целует в ответ, а в голове «моя-моя-моя, моя, наконец-то». Через пару минут Дженни оказывается прижатой к стене. Руки старшей беспорядочно шарятся по обнаженным бокам, плечам, бёдрам. Катастрофически не хватает воздуха. Дженни стягивает с неё футболку и от прикосновения кожи к коже едва ли не идёт электричество. Руки Джису (неосознанно?) находят цель — застёжку лифчика, и он падает к их ногам. Джису разрывает поцелуй, припадая к чужой шее. Кажется, даже кожа у нее сладкая. Дженни тяжело дышит и царапает чужие плечи. Не удерживается от стонов, когда поцелуи старшей опускаются ниже, и сладкий голос разлетается по крошечной квартирке. Так сладко, так жарко, так чертовски… неправильно? О нет, не сегодня. Весь мир существовал ради этого момента и все законы и нормы общества подождут. Лаская языком мягкую грудь, старшая позволяет себе окончательную дерзость — скользит ладонью вниз, вдоль чужого тела, по животику, под белье. Неизвестно, на кого это действует сильнее — обе горят от эйфории. Дженни дрожит и прижимается ближе. Джису умирает — Дженни такая невероятная. Сладкая и нежная, такая невероятно открытая, чистая, насколько позволяет это ситуация. Настоящая и искренняя, и все это для нее. Джису двигает ладонью наугад, и угадывает — чувствует, как младшая выгибается и царапает спину. Джису целует-кусает шею, облизывает мочку ее уха, утопая в запахе ее волос. Дженни стонет громко и высоко, прижимаясь всем телом, перед глазами пелена взрывается вспышками. Джису накрывает следом — от ее голоса, тепла, от румяных щечек и влажных глаз, прилипших волос к вспотевшим плечам. Джису трепетно целует в висок. Дженни прячет лицо в изгибах ее плеча. Дженни победила раунд и шла на абсолютную победу в новом туре восьмибитного морталкомбата. Ее глаза горели, отражая свет старенького телевизора в уютном полумраке комнаты. Джису потянулась и заправила младшей за ухо выбившуюся прядь. Волнами нежности всколыхнулась атмосфера комнаты. Дженни обернулась, нажимая на паузу. Улыбнулась, хитро сузив глаза: — Я не попадусь дважды на одну и ту же уловку. — Она и в прошлый раз не помогла, — без сожаления улыбнулась Джису, снимая с паузы. Ты все равно победила.