Не страшно, да?

Они встретились в саду. Среди раскидистых крон деревьев, испугавшись при первом столкновении взглядами. Нагие душой и телом, они нашли друг в друге лучшие черты. Обе не такие уродливые, как третье существо, ходящее на двух ногах, и обе не такие покорные и легкомысленные, как четвёртое. Они любили разговаривать друг с другом – другие делали это редко. Они вместе изучали маленьких четвероногих существ – другие не имели общих интересов. Они придумывали названия для всего, что видели, складывали звуки во что-то смешное или милое. – Мы же не назвали себя! – Перебирая все имена в памяти воскликнула одна из них. – Тогда давай дадим имена друг другу – Задумчиво ответила вторая. – Ты выглядишь как Суджин. – Почему? – Она слегка наклонила голову, разглядывая чужую руку, что легко перебирала пальцами её длинные волосы. – Очень красивая и хорошая. Моя.. – Уже тише добавила она – Хорошо, я думаю тебе бы подошло имя Шухуа. Оно звучит как бегущий ручей. Чистый, и обжигающе холодный. – Хочешь сказать, что я холодная? – Нет, хочу сказать, что в тебе можно потеряться, так же как теряются несмышлёные детёныши рыб в течении ручья. – Что это значит? – Не знаю. Когда Шухуа впервые заговорила с Суджин, испуская звуки не ртом, а чем-то из глубины живота, они решили, что неплохо было бы последовать примеру больших обезьян и попробовать растущие плоды. Назвали их абрикосами. Хотя рос ещё один, но заметив рядом с ним живую верёвку, Шухуа, взяв Суджин за руку, повела её на полянку с цветущими растениями. Они выискивали самые красивые, а затем сплетали их между собой в благоухающие венки. Когда палящий небесный шар, они назвали его солнцем, постепенно стал скатываться с края земли, Суджин почувствовала, что прижимающаяся к ней Шухуа странно трясётся. Ухватившись, за предплечье Суджин она старалась не открывать глаз вовсе. – Что с тобой, Шухуа? – Мне страшно, Суджин. Когда солнце падает, наступает темнота и мне ничего не видно. – А сколько дней ты уже здесь? Ты не просила у них дать тебе немного света? – Три дня и две ночи. Они сказали, что он занят. Поэтому обычно я сажусь в горной расщелине и закрываю глаза и уши когда мне становится слишком страшно. – В расщелине? У меня есть комфортное место. Неподалёку от него находится бурлящий бассейн с горячей водой, от этого там всегда тепло, а высокие деревья не дают ветру нашёптывать пугающие истории. Ты можешь пережидать ночи со мной. Они шли осторожно, потому что Шухуа не открывала глаз, и Суджин приходилось постоянно предупреждать её о выступающих корнях и свисающих ветках. Они шли слегка соприкасаясь бёдрами, потому что Суджин придерживала Шухуа за дрожащие плечи. Шухуа с облегчением выдохнула, когда Суджин усадила её на что-то мягкое. Оказалось это было собственноручно оборудованное место для сна, собранное из листьев папоротника и душистых колосьев. – Располагайся, я скоро приду. – Куда ты? – Хочу сходить за светом. Суджин знала куда идти. Пробираясь через заросли кустарников, она время от времени больно царапала мягкую кожу. Встретившуюся на пути реку она переплыла, от чего мокрые волосы прилипали к спине и пускали волны холодных мурашек. Увидев наконец высокую гору, она внимательно осмотревшись, принялась взбираться, следуя за следами горного козла. Перед глазами открылась пещера. Вокруг, жужжа крылышками, летали маленькие живые солнца. Рядом, прямиком из каменной стены росло дерево с такими же плодами как дерево внизу, то дерево, которое охраняла верёвка. Суджин осторожно вошла. У каменной плиты, недалеко от трепещущего красного-оранжевого жара, сгорбившись сидит возвышенная фигура. Покачивая пером, будто щекоча им кого-то, он сидел в глубоких раздумьях. – Поздно уже, что пришла? – Не обращая на Суджин внимания протянул он. – От чего солнце падает? – От того, что спать мешает. – А зачем тьма ночная на существ страх наводит? – Проказничает, что с неё взять, молодая ещё. Что хочешь? – Дайте нам света ночью, пожалуйста. Звери в темноте теряются, птицы об деревья ранятся, а Шухуа от страха трясётся. Не могу я смотреть на то, как страдают они. – Шухуа значит? – прервав размышления сказал он. – Шухуа. У вас там солнца летают. – Указывая на выход сказала она. – Дай и нам, земным, хотя бы по чуть-чуть. Не перенесём мы эту муку. Поглаживая свою бороду жилистой рукой он встал, подбирая с земли длинную палку. Подумав, он замахнулся и ударил палкой прямо по источнику красного жара. Множество светлых искр с шипением разлетелось по помещению, они медленно опускались, и больно обжигали, когда соприкасались с кожей. – Вот такие будут. Звёзды. Только высоко в небе нарисую. – Сказал он, возвращаясь на место. На последующие вопросы он отвечать перестал, будто Суджин и не стоит тут вовсе. Тогда она ушла, поблагодарив его на прощание. Дорога обратно шла быстрее и легче. И хоть по прежнему было ничего не видно, но деревья будто бы сами расступались, пропуская её. Бурная река успокоилась и даже позволила Суджин перейти себя, не обмочив волос. Суджин услышала тихое пение, когда начала подходить к своему месту. Шухуа сидела сжавшись, не изменив позу ни разу за всё это время. Только мелодичный голос выдавал её присутствие на мягких листьях. – Ты пришла? – Почувствовав садящуюся рядом Суджин спросила Шухуа. – Да. – Ответила Суджин, прижимая её к себе. Случайно она взглянула наверх и заметила. Заметила, как зажглась первая, совсем ещё слабая, звезда. Одна за одной на небе вырисовывалось всё большее их количество. – Свет зажёгся – Прошептала она. Шухуа осторожно приоткрыла один глаз и открыла рот в немом удивлении. Всё небо было испещрено яркими точками, а их свет красиво отражался в глазах Суджин, тоже с восторгом разглядывающей высь. Небесный художник неаккуратно мазнул краской и одна из звёзд упала, оставив за собой белеющий след. – Упала – Указывая на неё прошептала Шухуа. И будто услышав, художник попытался стереть след, но только оставил большую белую кляксу. – Будет луной – пробурчал он в своей пещере и не стал больше ничего исправлять. И когда луна осветила всё вокруг, когда света стало достаточно, чтобы Суджин могла рассмотреть все родинки Шухуа, тогда она произнесла только несколько слов – Ведь теперь тебе ничего? Не страшно? Да?