Твои чернила на моей руке

Чуя в детстве любил расспрашивать родителей про родственные души. От них он узнал, что когда обоим соулмейтам исполняется шестнадцать лет, они могут обмениваться друг с другом посланиями, банально рисуя их на своей коже. На самом деле человечество мало понимало природу этого явления. Казалось, что связи между людьми, которые становились соулмейтами друг друга, нет. Однако почти во всех случаях они так или иначе становились партнёрами, друзьями или любовниками. Про родственность душ — уже придумка самих людей, загоревшихся идеей предназначенных судьбой ещё до того, как этот феномен появился. И какой смысл их винить в романтизме? Многие рады знать, что где-то там их ожидает тот или та самая, уготованная по замыслу чего-то свыше. Всё решено за тебя и в лучшем виде, разве неудобно? Было бы так, если бы иногда не случалось, что соулмейт умирал. Что прикажете его паре делать? Зачастую они были обречены на "неполноценную" жизнь, без любви. Так решило общество и жалостливыми взглядами сверлило спину таких людей. С возрастом Чуя начал понимать эти вещи. И с возрастом он всё меньше ожидал появления на коже следов от ручки или чего ещё. Он чувствовал будто сама вселенная навязывает ему человека, с которым Чуя якобы на одной волне, что общество обязывает его горячо желать их встречи и затем провести всю свою жизнь с ним. Чуя чувствовал, что у него отнимают свободу выбора и от этого только поганей. В обычное утро Чуя обычно встал и обычно начал школьный день с умывания. Не до конца проснувшись Чуя на ощупь искал кран в раковине, перед глазами всё расплывалось до степени цветных пятен. Его лицо с сощуриными глазами и хмурыми бровями наверняка выглядит как карикатура на него самого. Наконец находится ручка крана. Она лязгает и отказывается подчиняться пальцам. Однако Чуя прикладывает больше силы. Кран издаёт какой-то гулкий звук, сходный с тем, какой появляется от стука по пустым трубам. Что-то единожды булькает, прежде чем из крана, при выкрученной до упора и дальше ручке, вырывается струя ледяной воды обдающая руки по самые локти и каплями попадая на Чуину пижаму. — Блять! — Только успел вскрикнуть Чуя, прикрываясь руками, пальцы которых моментально онемели. — Блятьблятьблятьблять...— Чуя закрыл кран. Он уже заебался, а день только начался. Он протирает глаза как есть и пытается проморгаться. Зрение частично вернулось на один глаз. Этого достаточно, чтобы нормально настроить поток воды в раковине и по-человечески умыться. Долгожданная вода, ласково гладит его веки и лицо, возвращая свежесть. Чуя берёт расчёску и смотрится в зеркало. Заносит над головой левую руку, собираясь приводить вьющиеся и спутанные локоны в пристойный вид, но замирает. На запястьи виднелись чёрные каракули. В отражении надпись была написана задом наперёд и вверх тормашками. Тогда Чуя с недоверием опускает руку и тупо пялиться на аккуратный, ни капли на его не похожий, почерк. "Ты жив?" Красовалось на чистом запястьи. Надпись немного размазалась из-за разлившейся воды, но оставалась понятной. Видимо, его соулмейт постарался. — Ни здрасте, ни доброе утро!— кидает слова в пустоту Чуя и направляется в свою комнату за ручкой. О чём вообще думала его пара, когда выписывала такие слова на своём запястьи? Почему он вообще начал разговор с такого вопроса? Чуя не успевает зайти в размышления дальше. Ручка находиться брошенной прямо на столе, не убранная с вчерашнего вечера в пенал. Накахара быстро накарябал ответ. "Цел, орёл." Он оставляет надпись прямо под чернилами соулмейта и пока не спешит убирать ручку в рюкзак. Решил подождать и посмотреть напишет ли тот ещё что-то. К удивлению Накахары, ответ приходит моментально. "Я боялся, что ты уже мёртв и у меня не получится совершить с тобой двойной суицыд... :'(" Чуя смотрит на собственную руку как на чужую. Первая эмоция, которую он испытывает — замешательство. Ему требуется секунда, чтобы осознать, что там вообще написанно. Затем он чувствует раздражение. Именно Чуе как назло должен был попасться какой-то депрессивный подросток с синдромом восьмиклассника в качестве соулмейта! "Что ж. Сожалею, но я пока не горю желанием отправиться в мир иной." "Чёрт! Не может быть. Ты точно мой соулмейт? Уверен, он бы согласился! Признайся, ты его злой клон?!" — Чуя снова остался поражённым бредом сказанного соулмейтом. "Нет. Просто я адекватный. Теперь отвянь, тороплюсь." Ответ не возымел должного эффекта и Чуя видел как его запястье покрывается новыми чернильными пятнами. Он не стал их читать. Чуя правда опаздывал. Быстро схватив рюкзак и наспех натянув форму, уже не заботясь о том чтобы поправить мятую рубашку, Чуя побежал из дома. До школы он добрался за пятнадцать минут и вошёл в класс уже со звонком. На уроках как и обычно было до смерти скучно. Чуя лежал на своей парте, прячась за спиной высокого одноклассника. Ещё чуть-чуть и он бы уснул, но боится, что это заметит учитель. За сон на уроке ему может не хило так влететь. Взгляд Накахары плавал по комнате, стараясь зацепиться за что-то интересное, пока он не посмотрел на своё запястье. Утренняя переписка никуда не исчезла, даже наоборот. Сообщений за это время стало так много, что они приближались уже к локтю. Чуины глаза широко распахнулись. Его соулмейту совсем делать нечего что-ли? "Подожди!!!!!!!!!!" "Хотя бы скажи своё имя! .⁠·⁠´⁠¯⁠`⁠(⁠>⁠▂⁠<⁠)⁠´⁠¯⁠`⁠·⁠." "Эээээй" "Я уверен, что ты это читаешь, просто стесняешься." "Ладно, не дуйся! (⁠◕╭⁠╮◕)" "Меня зовут Дазай Осаму, кстати." "Не игнорируй меня, а то возьму и повешусь от разбитого сердца. ಥ⁠╭⁠╮⁠ಥ" Чуя рядом с последней надписью замечает какой-то рисунок. Он затрудняется понять что это такое. Похоже на какую-то полосатую зверушку с четырьмя конечностями и растрёпанной чёрной шерстью, предположительно на голове. Откуда-то из зверушки торчала одинокая линия, обозначавшая то ли нить, то ли верёвку. Он и не замечает как пишет. "Клёвая пиньята" Ответ оказывается на удивление простым. "♡" Накахыра чувствует как улыбка на секунду трогает его уголки губ, но он встряхивает головой и отводит сонное навождение. Походу от того, что всё его заебало ещё с самого пробуждения, его тело странно реагировало на общение с соулмейтом. Мало ли, какие может это побочки иметь! Учёны только в этом деситялетии начали изучать связь ролственных душ, так что Накахара имел полное право свалить странную лёгкость в теле и щекотку на коже под буквами на дефект связи. Вот. А потом Дазай добавляет. "Так и знал, что ты просто стеснялась, принцесса. Конечно, перед моей обоятельностью никто не может остаться равнодушным!" Чуя думает, что его пара ужасна и вообще она самовлюблённый придурок. "Во-первых, я не принцесса. Во-вторых, я был очень занят, в отличии от кое-кого. " "Я тоже был очень занят, душа моя! Я делал кое-что невероятно важное...." "Что же?" "Очаровывал тебя своей красноречивостью, конечно же!" Накахара чувствует лёгкое тепло на лице. "Иди помой руку, раз заняться нечем." Успевает написать Чуя, проигнорировав последнее высказывание. От разговора отвлекает внезапный синхронный стон класса. Чуя поднимает голову и видит как учитель раздоёт тесты ученикам. — Вот чёрт. — тихонько выругался Накахара. Похоже преподователь запланировал внезапную проверку для учеников. Когда Чуя получил свою бумагу он горестно скривился, увидя первый вопрос. Задание заключалось в том, чтобы расписать события какой-то там войны русских с Наполеоном. Чуя плохо запоминал голую информацию, вроде дат, цифр и имён, поэтому история для него была головной болью, а иногда и болью в заднице, от количества часов проведённых сидя на пересдаче. Всё что знал Чуя это то, что он ничего нихуя не знал. Ему нужен был план, причём срочно. Старые методы списывания не сработали, потому что именно сегодня учителю не сиделось за своим столом, и он расхаживал по классу взад-вперёд словно камера видеонаблюдения, внимательно следившая за испытуемыми. Достать телефон и погуглить или просить кого-либо дать ответы не выйдет... Взгляд Чуи задерживается на своих руках. Уже не в первый раз за сегодня. Сообщения на левом предплечье всё ещё на месте. Хотя почему это ничего не получится? Чуя хватает ручку в левую ладонь и максимально аккуратно выводит слова на правой. Он не левша и получается косо-криво. "Эй, Дазай?" "Да, дорогой" "У тебя как с историей? Хорошо?" "Я бы сказал, что не плохо, а что?" "Помоги с тестом." В переписке наступает короткая пауза, пока Дазай думает. Этот его соулмейт что-то чересчур много думает. Затем Чуя читает короткий текст. "С одним условием~ (⁠ ⁠˶⁠ ⁠❛⁠ ⁠ꁞ⁠ ⁠❛⁠ ⁠˶⁠ ⁠)" Накахара уже и не знает зачем решил просить его. "Каким?" "Ты представишься!" Что? Вот так просто? Ладно, Чуя не будет жаловаться. "Чуя Накахара" В переписке снова возникает пауза, которая подзатенулась. Чуя уже было подумал, что Дазай решил кинуть его на произвол судьбы, но тут же появляется сообщение. "Давай посмотрим, что там за вопросы. (⁠灬⁠º⁠‿⁠º⁠灬⁠)⁠♡"

***

Два года. Прошло два года с его шестнадцатилетия. За всё это время на его сообщения ни разу не было ответа. Дазай сидел на больничной койке. В больнице было могильно тихо и тошнотворно пахло медикаментами и очистительными средствами, использовавшиеся для поддержания стерильности. Поднос с обедом лежал рядом с ним, но Дазай так и не притронулся к каше или яблоку. Больничная еда — то ещё дерьмо. Лучше уж он по этому поводу попытается заморить себя голодом. В помещении кроме него никого нет. Это частная клиника его отца, так что всегда есть свободное место персонально для Осаму. Так же в комнате не было ничего колющего, режущего и чего-либо достаточно длинного, чтобы использовать вместо верёвки. Даже окно было заперто. Никаких развлечений у него нет. Книгу, которую он утром получил от Мори, он уже несколько раз прочёл и обсудил вслух с самим собой. Делать было решительно нечего, а смерть от скуки, как известно, одна из наиболее мучительных. Устав разглядывать кроны деревьев за окном, Дазай глянул на столик у его койки, там лежал блокнот и ручка. Кажется они принадлежали Мори. Наверное забыл их по случайности. Блокнот оказался новеньким, а от того совершенно пустым. Он снял колпачок и начал калякать в блокноте рожицы. Художник из Дазай был никудышный. Шляпа упорно выглядела как удав, проглотивший слона. Волосы, предположительно торчавшие из-под шляпы-удава, напоминали взрыв на макаронной фабрике. Лицо бесхитростного человечка — расплывшаяся яичница. Всё вместе это выглядело как рисунок бухого в стельку, своего друга, такого же нажравшегося в хлам. Поэтому Дазай добавляет парящей голове палку туловище и палки ноги и руки. В одной из них он рисует бутылку вина. По крайней мере так было задумано. Дазай всматривается в свой шедевр, который чтобы кому-то впарить, придётся вместе с картиной отдать пару миллионов сверху, за причинённый моральный ущерб. Немного прищурившись, наклонив голову и отведя блокнот на расстоянии руки, Базай внезапно замечает, что бутылка стала внезапно... Мужским половым органом. Что ж, со всеми бывает. Наверное. Дазай закрывает блокнот и кладёт его на своё место. Туда же ставит и поднос. Дазай ложиться на койке поудобнее. Двигаться с Катетером в левой руке не очень то и удобно однако. Он разглядывает свою исчерченную шрамами руку. Некоторые были старые, некоторые новые, но все их Дазай предпочитал прятать под бинтами. Чтобы не всплывали воспоминания, глядя на них, чтобы люди не задавали лишних вопросов. Ему хватало Мори, который приставлял к Осаму психологов и психотерапевтов, которые так и норовили запустить свои сухие пальцы ему в мозги. Людям так хочется пытаться разобраться в чужих проблемах, хотя это даже не их дело и никто их не просил. Потом они только и делают, что жалеют его. Сочувственные взгляды, похлопывания по плечу — ничего из этого Осаму не было нужно. Только раздражало. Им его не понять, он это осознал уже достаточно давно. Осаму не поняли бы, даже не будь у него шрамов от неудачных попыток суицида. Дело в том, что Осаму являлся по сути гением. Он самостоятельно изучил всю школьную программу чуть ли не в первом классе, а дальше учил то, что считал нужным либо интересным. Например 1000 и 1 способ умереть. Это и полезно и интересно. В итоге, мальчику было скучно в школе, но просто не ходить он не мог. Отец настаивал, говоря, что Осаму нужно социализироваться и заводить друзей. Дазай уже один раз завёл друга, а потом Одасаку умер в аварии. Ему такого удовольствия больше не нужно, спасибо. А ещё у Дазая был соулмейт. Или не было. За два года вера в лучшее сильно пошатнулась. Он бы не удивился, окажись, что его пара ещё не родилась или уже мертва. Почему же вселенная тогда не даст ему с ней воссоединиться, хотя бы в загробной жизни, если она существует. Дазай устал ждать. Хоть какого-то знака. Он снова подносит ручку к запястью, в единственном месте, где нет шрамов. Она зависает над кожей, не зная что написать. Каждое приветствие он уже попробовал тысячи раз, но каждый день, понимал, что на них никто не отвечает. И он просто пишет два слова. Два простых слова, которые до стынущей крови боялся, что останутся вновь без ответа. "Ты жив?"