Дневник

Снова скучный вид из окна, который был в этот день был особенно невеселым, уж сильно наводил на Баттерса тоску. Машины на дороге вообще не ездили, хотя для такого маленького городка это неудивительно; пасмурная погода, казалось, что вот-вот пойдет дождь, в котором так нуждалась высохшая трава; пустые улицы, что даже странно. Это был очередной зимний четверг. Обычно на улице слышится смех и крики ребят, которые в очередной раз натворили бед. Ясное дело, кто это был – Стен, Кайл, Картман и... Кенни, который зачастую пропадал без причины. Причину он пытался узнать у ребят, но все заканчивалось ссорой из-за Картмана. Как он начинал что-то говорить, его Кайл сразу перебивал, пытаясь заткнуть, а Стен только закатывал глаза, то ли из-за тупости жиртреста, то ли от бесконечных ссор, которые его уже конкретно достали. Что такого хотел сказать Эрик догадаться было несложно — он уже почти месяц разносит слухи о Кенни, и естественно, сам Кенни не доволен этим, и пытался остановить его. Конечно, Картман не слушает его, ибо знает, что это правда. Какова его цель не знал даже он сам, ему лишь бы шумиху устроить и рассказать чей-то секрет и неважно, позорный он или нет. В этом вся его суть. Естественно Эрику никто не верит, ведь по сути это невозможно, да и Кенни хорошо оправдывается. Все же опыт вранья у него есть, хоть и зачастую он был прямолинейным. Баттерс считал это странным, пипец странным. Он чувствовал, что эти две вещи между собой связаны, но быть уверенным в этом нельзя. Он был уже на домашнем аресте неделю прям перед зимними каникулами, зная, что даже после истечения наказания его не выпустят на улицу – его родители уезжают на каникулы праздновать Рождество без него. Казалось, уехать в Рождество отдыхать без него и так наказание, так и выйти гулять он мог 2 раза за неделю, только чтобы купить продукты. В остальное время они будут ему звонить на домашний телефон и проверять, дома он или нет. Как бы не хотелось, его терзала не только эта несправедливость, но и другое чувство. Сам бы Баттерс не признался бы даже сам себе, не то, чтобы рассказать о своих чувствах другим. Отлично, что я могу сказать — любовь, которая никогда не окажется взаимной. Никогда не окажется взаимной от Кенни. Признаться самому себе, что ты гей довольно сложно, особенно Баттерсу, чьи родители бы убили бы его, если бы узнали, что его ориентация "неправильная". Он просто испытывал стыд. Или просто боялся их, боялся быть отвергнутым, не хотел, чтобы над ним насмехались. И поделиться своими мыслями он мог лишь с... дневником. Тупо, да, но это ему реально помогало. Его взгляд упал на розово-желтый блокнотик с разными наклеечками в виде разных кошечек. Одна рыженькая, которая была больше всех посередине держала табличку, где Баттерс написал свое настоящее имя, то есть "Лео". Он медленно открыл его. Взгляд упал на свой знакомый почерк. Одна и таже фраза была написана в столбик на всю страницу. Сначала хотелось снова закрыть дневник, в перечитывании свои же записей он не находил смысла. Он снова взглянул на окно и лишь убедился, что вид остался таким же скучным, поэтому снова перевел взгляд на свои записи. Баттерс прочитал все от начала до конца шепотом, зная, что там написано, и ему бы не хотелось, чтобы кто-нибудь в доме через тонкие стены все услышал: Я ненавижу своих родителей Я ненавижу своих родителей Я ненавижу своих родителей Я ненавижу своих родителей Я ненавижу своих родителей Я ненавижу своих родителей Я ненавижу своих родителей Я ненавижу своих родителей Я ненавижу своих родителей Я ненавижу своих родителей Я ненавижу своих родителей Я ненавижу своих родителей Я ненавижу своих родителей Я ненавижу своих родителей Я ненавижу своих родителей Думаю, по этим строкам и грубому неаккуратному почерку легко догадаться, как он относится к своим родителям, и уж сильно не хотел, чтобы они об этом узнали, иначе ему светит большое наказание и он больше не увидит солнечного света. Иногда он путается — сегодня мама тебя поддержит в твоем новом увлечении, или же сама запишет куда-нибудь, а завтра отец будет пороть за то, что ты не достиг успеха там, где ты только освоился. А может приедет бабушка, тогда еще хуже. Намного. Он быстро очнулся от своих мыслей и быстро перешел к следующей страничке. Легкий шелест переворачивающейся страницы. Она была наподобие предыдущей, где виднелись новые фразы, написанные уже красиво и аккуратно: Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Как бы сильно не хотел этого Баттерс, но в голове предстал портрет того человека, про которого и шла речь. Он подпер щеку рукой, пока все его лицо залилось краской. Из-за романтичных и пошлых мыслей. И вот снова он витает в облаках. Тук, тук Звуки не доходили до него, и кто знает, о чем думал этот Баттерс, как он и был неподвижен, так и остался. Громкий грохот двери и строгий голос отца вернул его в реальность. — Баттерс! Думаешь, если будешь молчать, я не смогу зайти? Баттерс аж подпрыгнул от неожиданности. Быстро закрыв дневник, он сразу перешел на режим "извинение", который мог бы разгладить ситуацию. — Н-нет, папочка! Я просто не слышал! Прости пожалуйста, — встав со стула он подошел ближе к отцу. Тот хотел уже что-то добавить, но сзади раздался голос матери, которую Баттерс только что увидел. — Баттерс, ты случайно не болен? У тебя щеки красные, — сказала она, подойдя ближе, — Ты решил заболеть? Он быстро ощупал свой лоб, чтобы проверить, есть ли у него температура, но вдруг понял, что это было не из-за температуры, что заставило его краснеть еще больше. — Так ты еще и заболеть решил перед нашим отъездом, чтобы мы уехать не смогли! Спасибо, Баттерс, лечись сам, иначе продлю наказание, ты меня понял? — Да, да, я всё понял, простите, — он опустил взгляд вниз, боясь взглянуть на отца, который смотрел на него так, словно уже придумал самое ужасное наказание, которое когда-либо мог придумать. Дверь громко хлопнула, и были слышны громкие шаги, по которым понятно, что родители полностью не довольны его поведением. Хоть Баттерс не был виноват от слова совсем, но он уже привык к тому, что отец был прав и всегда убеждал его в этом. Все детство ему говорили, что родителей надо слушаться и естественно, они всегда правы. Баттерс всегда это знал, так как это ему твердили сами его родители, а невинный в то время маленький "Лео" верил всей этой ерунде, думая, что все делали родители с ним — было любя и было обычным делом. Сейчас окружение и его друзья, а точнее один настоящий друг сильно повлияли на него: теперь он 14-ти летний подросток, который стал не таким невинным, как был раньше. Теперь он понимает, что не всегда правы родители, но не всегда можно залечить раны с детства, из-за чего Баттерс снова продолжает верить матери и слушаться отца. Конечно, сильнее всего смог поменять в лучшую сторону Кенни. Причину, по которой Кенни пытался подходить к нему, давал советы и пытался разговорить, Баттерс так и не узнал, да и пытаться сразу же перестал. Может ему было его жалко и все это делал только из-за жалости, а может он считал его своим хорошим другом, а может были и другие причины. Он открыл дневник на рандомной странице: 07.12.22. Сегодня день был ужасен. Отец снова ругался, а его наказания жестче. Был сложный тест, который я не мог завалить. А самое главное он снова подошел ко мне на перемене, вроде спрашивал как у меня дела ну и т.п. А я даже трех слов связать не мог, уже резко он тогда подошел. Вообще он ко мне очень часто подходит в последнее время, а я как тупой убегаю и пытаюсь уйти от разговора. Теперь что он обо мне думает? Он ведь просто подружиться со мной хочет... наверное. Вообщем меня спас звонок на урок. Вечером все было как всегда — ужин, на котором я почти ничего не съел, домашка, и я лег спасть. Читая свои записи хотелось биться об стенку. Он все еще убеждал себя, что не любит никого, совершенно никого. — Вот и что в нем такого! Вот кто его полюбит!? — на гране срыва Баттерс заорал, но понял, что лучше быть потише, — Ну уж точно не я... В тот же миг дневник полетел в стену. Как только злость на самого себя прошла, он быстро вскочил со стула и уместил на полочку возле других книжек. Подойдя к двери он услышал знакомые звуки — это был телевизор, который включен на максимум. Вот облегчение, никто не услышал. Вдох Выдох — Что в нем такого... — он сделал паузу для раздумия, — глаза. Голубые глаза, вблизи которые словно океан, — представляя его лицо, у него засияла улыбка. Снова подперев щеку он продолжал рассуждать. — Наверное веснушки? Они довольно красивые, особенно на его лице. Блондинистые растрепанные волосы, в которые так и хочется зарыть руку и... Баттерс быстро затряс головой, чтобы пошлые мысли ушли. — Боже... Ладно, характер. О нем ошибочно люди думают, ну или по крайней мере я плохо думал о нем. Он отличный парень, всегда готов помочь, добрый. Лучше людей я не встречал. Также... Дзынь, дзынь. Звонок будильника напугал его. Часы показывали 21:00 вечера, а значит ему пора ложиться спать. Он подошел к нему и перевел звонок на 6:00, чтобы не проспать школу. Он сразу же переоделся в пижаму и плюхнулся на кровать. Баттерс уснул под мысли о завтрешней контрольной, к которой он тщательно готовился всю неделю. Да и за Кенни он не сильно волновался, у него был план. Все должно пройти хорошо.