Секретный ингредиент

Знаете ли вы, что такое любить? Быть привязанным к человеку будто красной нитью судьбы, ощущать боль и радость того, кого любишь как собственную. Чувствовать, как взрываются петарды в мозгу, когда видишь его, скучать даже когда он рядом. Любовь прекрасна и таинственна, говорят, что она появляется из-за синтеза гормонов в организме, но что, если есть что-то ещё? То, что нельзя научно объяснить, увидеть под микроскопом или прочитать в интернете. Хенджин знает, что такое любовь во всех её проявлениях. Рядом с Феликсом он чувствует себя живым, нужным, окрыленным, осязает столько всего одновременно, что кажется скоро не выдержит и разорвется от переполненности любовью. Хенджин никогда так раньше не любил, он и сам не понял как обычная дружба переросла во что-то большее. Ему хотелось заботиться, отдавать последнее и всего себя, он готов сорваться на другой конец города в три ночи, если тот пожелает. От его улыбки подкашивались ноги, а в глазах темнело, сердце каждый раз отбивало чечетку на остатках его разума, когда видел ту солнечную улыбку, предназначенную лишь ему. То созвездие веснушек на щеках парня отпечатывалось в его подсознании и представало в самых сладких снах, пропитанных запахом корицы — любимого аромата младшенького. Осознать, что тебе нравится твой лучший друг было тяжелым бременем, чувства, рожденные в глубине души, разрастались с неимоверной скоростью и сжимали сердце стальными тисками, перекрывали воздух, атрофировали мозг, заставляя полагаться лишь на зажжённый огонь на дне своего сознания. Хенджин считал себя взрослым человеком, достаточно мудрым для своих двадцати трёх лет. Учился на факультете бизнеса и финансов вместе со своим объектом обожания в одной группе. Получал хорошую стипендию и подрабатывал в компании отца, который всё лучшее отдавал своему любимому сыночку. В деньгах никогда не нуждался, его семья была достаточно влиятельная и медийная, он с рождения привык быть в окружении камер и репортеров. Тяжело было лишь когда умерла мать и вместо того, чтобы дать ребенку спокойствие, ненавистные камеры преследовали его повсюду, провожали от дома к школе, расспрашивая о его реакции на смерть члена семьи. Неудобным было также то, что свою личную жизнь ты должен прятать за семью замками. Любой контакт с противоположным полом, что был снят на камеру, сразу же раздувал кучу теорий и приносил неприятности не только ему, но и той несчастной одногруппнице, что просто отдала ему конспекты. Жизнь в таком темпе покажется кому-то сущим адом, но Хван давно привык и принял это как должное, научился не жить как на ладони, шифроваться как от террористов, носить солнцезащитные очки, маску и шляпку, даже если это выглядит не по сезону. Хван — любимчик многих. Все хотят с ним познакомится, набиваются в друзья и всеми силами пытаются завладеть его вниманием, он всегда в центре событий и самая обговариваемая персона в своем многочисленном окружении как на работе, так и в университете. За годы своей жизни он научился справляться с эмоциями на публике, перестал реагировать на открытый флирт в его сторону, оскорбления, которым тоже было место и прочего не желаемого внимания. Но даже при всем этом не стал заносчивым индюком или человеком с завышенным самомнением, у него, как и у всех были свои загоны, неприятности, комплексы и проблемы, не считал себя лучше других, ему всегда есть куда расти. Но никто же не хочет это воспринимать, все думают, что будь у тебя безлимитная карточка ты резко превращаешься в звезду и поднимаешься на пьедестал, исчезают все проблемы, человек, которого ты любишь резко влюбляется в тебя в ответ. На самом деле, здесь нет и пяти процентов правды. Да есть то, что можно прикрыть деньгами, но это лишь материальное, деньги не помогут вмиг стать умным и образованным, стать значимым в обществе и иметь в нем свое имя, а не просто «Сын президента корпорации Хван Хонджу» и деньги не помогут заполучить сердце Феликса. С Ли Ёнбоком он познакомился ещё на вступительных экзаменах в университет, тот так сильно нервничал, что тревожная аура расползалась коблом черных змей по холлу. Хенджина тогда еще мало кто знал, а если и знали, то думали, что он просто очень похож на того парня из новостей. Он подошел к сидящему Ли на лавочке и поделился пакетиком вишневого сока, удивительно, но с этого и началась их дружба. Хван безумно радовался, что хоть кого-то смог зацепить именно своим характером и личностью, а не публичностью и деньгами, ведь Ли в упор не понимал, о чем все остальные перешептываются и только в конце первого курса Хван рассказал, кем есть на самом деле. Феликс посмеялся и сказал, что прошлого семестра узнал, просто не хотел заводить об этом разговор, потому что незачем. Тогда-то он и понял, что наконец-то нашел, что искал. Ёнбок — милый, шустрый и самый очаровательный мальчик, хоть и не было за его спиной влиятельных родителей и гор денег с сумочкой от Louis Vuitton сверху, но его характер и харизма впечатляла, тем он и притягивал к себе внимание всех придурков ВУЗа, с тех пор за его спиной всегда стоит Хенджин и распугивает недалеких от солнечного мальчика, который не знает, что такое «отказывать». Хван и правда больше не представляет своей жизни без него, однажды Ликс заболел и целую неделю валялся дома с температурой как у поверхности Солнца, так Хван походил два дня на пары, понял, что тухляк и приперся на неделю ночевок к Феликсу, тем самым прогуливая пары вместе с ним. Они тогда безумно сблизились, время проведенное вместе летело как умалишенное. Они много играли в приставку, бились подушками, когда кто-то из них мухлевал, пили много дешевого пойла и закусывали едой из доставок. Ли не любил готовить, но единственное, что получалось у него превосходно — брауни, но готовил он его лишь для Хвана, так оно и называлось «Брауни для Хенджина». А вот Хван на кухне Ёнбока стал настоящим завсегдатаем да, любовью к кулинарии он тоже не отличался, но получалось чудесно, по крайней мере так говорил Ликси, который то и делал что на диетах сидел и доставками питался. Джин не раз ругал его за то, что он не видит своей красоты и привлекательности, видит лишь недостатки, которых Хван и с микроскопом не сыщет. Он никогда не появлялся без макияжа на людях, перекрывал свои узоры веснушек слоем тонального средства, носил голубые линзы, потому что ненавидел свои карие глаза «Как у собаки» — часто повторял он, хотя любовался янтарными оттенками радужки Хвана. Не сосчитать сколько раз он плакал ему в плечо, говоря, что недостоин такого друга как Джини, что недостаточно хорош, умен и привлекателен. Но на самом деле единственным, кто не был здесь достоин — Хенджин.

***

Конец весны — время закрытия всех долгов и сдачи сессии, Хван уже который день не виделся с Феликсом, лишь на некоторых общих зачетах и то, младший вечно впопыхах, вымотанный и буквально на ходу зазубривает очередной материал для сдачи. Хенджин тоже был занят, но нашел бы время, хотя бы час в день, чтобы увидеться и просто поболтать, но Фел явно не разделял его энтузиазма. У Феликса остался один лишь экзамен и по тому предмету, который знал на отлично и старший был уверен, что у него никаких проблем с ним не возникнет, так почему же Ликс его избегает? Избегает ли вообще? — Хэй, Ликси! — помахал рукой Хван подходящей к университету фигуре светловолосого друга. Феликс неспеша, озираясь, возможно даже с опаской подошёл к старшему и сухо поздоровался. — Что-то случилось? Неважно выглядишь, — взволнованным тоном спросил тот. И вправду, кожа его была бледнее обычного, светлые волосы обрамляли лоб с нахмуренными бровями, губы покрыты трещинами и ранками от укусов — Феликс имел глупую привычку их грызть, когда волнуется. Под глазами залегли темные круги, руки слегка тряслись, судорожно сжимая лямку рюкзака. — Все в порядке, сегодня ведь последний зачет, — он переминался с ноги на ногу и не знал куда себя деть, посмотрел по сторонам и позади себя, будто ища кого-то взглядом. — Нам лучше поторопиться. — Тебя кто-то ждет? — спросил Хван и встретился с изогнутой в вопросе бровью. — Ты просто оглядываешься так, будто кто-то вот-вот должен прийти. — Не бери в голову, пошли. Хенджин и близко не понимал причины такого поведения младшего, тот всегда сиял ярче солнышка, он и слушать не хотел, что такое состояние спровоцировано экзаменом. Это не первая и уж точно не последняя их сессия и обычно он наоборот всех подбадривал и говорил, что все всё сдадут, никого не будут валить и сам-то никогда не нервничал. Но последние две недели их общения, если «привет» перед парами и «пока» после можно считать общением, выбивали его из колеи. Да, Ликси сильный мальчик, он не будет жаловаться, если у него пошло в жизни что-то не так, но всегда со всем делился с Хваном, даже если какая-то мелочь по типу: «На меня опять наорала уборщица на первом этаже, сколько можно, она меня преследует?» и тому подобное. Но сейчас все совершенно по-другому, Джин волновался, его странное поведение, отчужденность и нежелание делиться всем как раньше сводило его с ума. В аудитории уже собрались почти все студенты, до зачета минут десять от силы, а Ликс все еще не на месте. Хван был уверен, что вошли они вместе, но малого и след простыл, он оглянулся еще несколько раз, но светлой макушки нигде не было видно. — Чонин! — окликнул он одного из одногруппников, что сидел перед их с Ликсом партой. — А? — Ты Ликси не видел? — Нет, ты вошел один, я еще удивился, вы же всегда как голубки парочкой ходите, — ответил Ян. Хенджин трясущимися руками начал набирать в телефоне номер друга, гудки медленно шли и каждый из них отдавал в голове пульсирующей болью, никто не ответил. Раз за разом он набирал наизусть выученные цифры, но ответа не следовало. Он как умалишенный клацал по клавиатуре в их чате, пытаясь разузнать местоположение друга, но без толку. Дверь в аудиторию с пронзающим воздух скрипом отварилась, заставив студентов замолчать, статный седой дед, как всегда, в классическом костюме и шляпе ему под стать вошел, окинув взглядов присутствующих. — Здравствуйте, коллеги. Надеюсь, все присутствуют и готовы к опросу, — прохрипел дед. — Простите! — выкрикнул Хенджин. — Одного студента ещё нет, но он, наверное, скоро придет. — Хорошо, но если через десять минут он не появится, я буду вынужден поставить неаттестацию. Хенджин уже который раз названивал другу, но в этот раз абонент не абонент. — Первая пятерка студентов берет билеты, садится на первый ряд передо мной и можете начинать готовиться, на всё про всё десять минут, — сказал преподаватель, разложив на столе бумажки с вопросами. Спустя почти десять минут послышался стук в дверь, как раз когда первый человек зачитывал попавшийся ему вопрос. — Простите за опоздание, профессор, — измученным голосом прохрипел вошедший Феликс. Его голова была опущена, а волосы прикрывали лицо, но Хван ментально чувствовал, как тот дрожит, а привычная ему улыбка вот-вот исказится, в глазах блеснёт влага и тот зальётся плачем. — Проходите и не срывайте мне экзамен, — строго ответил тот. Ликс также с опущенной головой поднимался по ступенькам к своему месту и лишь когда он сел Хван увидел то, что заставило его сердце выскочить из груди и разбиться о пол. — Что с тобой, Ликси? — прошептал старший. На бледном лице в районе скулы расползался багровый синяк, губа с краешка была разбита, а разводы крови под ней не до конца вытерты. В глазах стояла влага, а взгляд был настолько опустошен, что казалось будто он потерял кого-то из близких, из рубашки выдернуты с нитками несколько пуговиц, будто его кто-то дергал за неё. — Все в порядке, я просто неудачно упал на лестнице, — пробубнил Ли. — Прекрати врать, Ёнбок, и скажи нормально, что произошло, — пытался не шуметь Хван, но все равно был услышан профессором. — Хван Хенджин, ещё один звук, и вы со своим товарищем покинете аудиторию, — Хван на это лишь послушно кивнул и перевел взгляд на Ли. — Это тебя не касается, Хван, прекрати меня контролировать, — шипел Феликс.

***

После экзамена они так и не поговорили, Ли смылся, как и в прошлые дни, оставив на сердце Хенджина горький осадок, что царапал где-то за ребрами. Сердце забывало, как биться, когда он вспоминал состояние Феликса и ту жестокую фразу, брошенную напоследок. С завтрашнего дня в университете они больше не встретятся, учёба закончилась и предлогов для хотя бы ненавязчивого диалога не было. Хенджин стоял на балконе своей квартиры и вглядывался вдаль как быстрые автомобили снуют по городу, свет их фар сливается воедино и походят на цельную яркую ленту, переулки пестрят различными вывесками заведений, люди суетятся и спешат по своим делам пока вечерний полумрак не заменит ночная завеса. Дым на кончике сигареты тлел, а пепел разлетался за потоками ветра будто потерявшаяся снежинка, Джин чувствовал себя также. Потерянным, ничтожным и опять одиноким. Неизвестность его пугала, он не понимал, что происходит и что следует ожидать, безумно хотелось позвонить Феликсу, но его телефон все также был отключен, а еще безумно хотелось напиться до беспамятства. Номер Бан Чана — хорошего знакомого из работы отца уже был набран. — Доброго времени суток, Хван Хенджин, давно не слышал тебя, — веселым голосом поздоровался австралиец. — Хочу напиться, можешь сейчас приехать ко мне? — Конечно, чувак, пару минут и я у тебя, потом все расскажешь. Как и ожидалось, Чан был у входной двери уже через десять минут с пакетом выпивки и закусок к ней. — Так и что у тебя случилось, что ты хлещешь третий стакан виски подряд как воду? — поинтересовался коллега по работе. — Феликс избегает меня уже две недели, сегодня утром оглядывался все время будто кто-то за ним следит, опоздал на зачет и пришел с синяком на скуле и разбитой губой, все время вне зоны доступа и не читает сообщения, — выпалил все как на духу Хенджин, вливая в себя очередной стакан янтарной жидкости, что обжигает изнутри, перекрывая воздух, — Я не знаю, что делать, Крис. Кристофер молчал несколько минут, вглядываясь в окно и, покручивая в руке стаканом, переваривал полученную информацию. — Не думаешь, что он мог связаться с какой-то бандой или просто недоброжелатели? — Да нет у него никаких врагов, его любят все, — тут же протараторил Джин. — И ты тоже? — И я тоже, — не подумав ляпнул Хван, быстро прикрывая ладонью рот. — Да ну тебя, все и так видно, слишком палишься ты со своей любовью, — хмыкнул Бан. Хенджин лишь грустно взглянул на телефон, ожидая звонок или хотя бы сообщение от того самого. Он думал поехать к нему домой и заявиться с претензией дабы у него не было шансов выкрутиться и улизнуть, но правильно бы он поступил, вторгаясь в чужое пространство? — Не накручивай себя, дай ему ещё несколько дней, может сам к тебе заявится, — подбодрил его Чан. — Ладно, я поеду домой, это ты теперь на каникулах, а у меня работа на семь, так что держись, если что я на связи. — Спасибо, Крис, осторожней по пути, — закрывая за ним входную дверь, попрощался Хван. Время шло безумно долго, телефон не покидал его руки, глаза уже болели всматриваться в последние присланные сообщения Феликса с пожеланиями спокойной ночи и словами о том, как он скучает, когда они еще хорошо общались. Хенджину хотелось плакать, имея все: славу, богатство, популярность, всеобщее внимание ему не хватало лишь одного сообщения «Я скучаю, Джинни, встретимся завтра?» Он бы отдал все, что имел лишь бы Феликс вновь оказался рядом, лежал с ним на диване в обнимку, тихонько посапывал под любимое аниме и прижимался всем тельцем к Хвану. Он бы отдал все если бы взамен получил смелость сказать в глаза, что любит, безмерно любит и хочет всегда быть рядом, не отпускать даже под дулом пистолета, прикрывать своей спиной от всех невзгод и засыпать под одним одеялом каждую ночь. Так он и уснул, от переизбытка алкоголя в крови и усталости из-за мыслей, кружащихся в голове, роем пчел. Телефон, горячий от постоянного контакта с телом, покорно лежал на груди и также молчал. Ночь накрыла пеленой мрака город, лишь светлый луч луны пробивался сквозь зашторенные окна, слегка подсвечивая комнату мягким сиянием. В квартире стояла немая тишина и только с квартиры через стенку доносилось копошение, детский смех и приглушенный звук подходящей к концу вечеринки. Хенджину снился какой-то рваный сон: он с Феликсом как раньше, за ручку прогуливались по вечернему парку у реки, летний ветер слегка копошил светлую копну волос младшего, тот заливисто смеялся, рассказывая какую-то веселую историю. Ветер становился все сильнее и прохладнее, серые тучи быстро затмевали освещённое тёплыми лучиками закатного солнца небо, быстро перемещаясь по нему, нависая мрачной завесой. Вдали послышался раскат грома, младший сильнее прижался к крепкой руке, цепляясь за неё как за спасательный круг. Хенджин остановился и обнял Ли так сильно как в последний раз, успокаивая своим ровным дыханием и сладкими словами. На щеках Феликса появились мокрые дорожки слёз, он утыкался покрасневшим носом куда-то в шею Хвану и отпрянув просил спасти его, забрать к себе и никогда не оставлять. Хван проснулся в холодном поту, футболка в зоне воротника и спины явно промокла, кожа покрылась неприятными мурашками, а голова раскалывалась от тупой боли. Он на ватных ногах направился в кухню заварить кофе, в голове прокручивая запомнившиеся моменты из сна и просьбу Феликса спасти его. Джин принялся снова проверять уведомления на телефоне, но входящих от друга все также не было, абонент все еще был недоступен и его охватил ужас и неподдельный страх. В окна стучали мелкие капли дождя, что с каждым моментом усиливались под дуновением сильного ветра. Глухой гул грома разнёсся по ночной тишине квартиры, заставляя парня дрожать все сильнее, яркая вспышка молнии из-за туч мгновенно рассекла ночное небо на секунду осветив помещение и бледное перепуганное лицо парня, стоявшего в оцепенении. В полной тишине и кромешной тьме послышался сигнал дверного звонка, сначала Хван думал, что ему показалось, но затем звук снова повторился и он с опаской подошёл к двери. Он пытался разглядеть хоть что-то в приглушённом свете лестничной клетки, но был виден лишь силуэт человека. Джин приоткрыл дверь и в квартиру сразу влетел незнакомец, набрасываясь с объятиями. Парень, испугавшись до смерти, оттолкнул ночного гостя и ретировавшись включил свет. В прихожей стоял Феликс, промокший до нитки от ливня за окном, лицо его было покрасневшим, губа еще больше разбита чем днем во время пары, под носом виднелись засохшие дорожки крови, на скуле все также багровел синяк и казалось, будто он был еще шире. С его белоснежных волос капала вода, а глаза, опухшие и покрасневшие от слез, нижняя губа подрагивала от холода, а руки нервно сжимали края кофты. — Боже, Ликси, — Хенджин был в ужасе от вида младшего, он сам непроизвольно трясся, сердце выскакивало из груди, отбивая быстрый марш. Он обнял Ли, который сразу залился слезами в истерике, казалось, даже соседи слышали его громкий плач. В руках Хвана он быстро обмяк, теряя сознание и чуть не падая на пол, но тот быстро подхватив его, унес на диван в гостиную. Хенджина колотило знатно, непонимание происходящего тревожило. Он быстро снял с Ликса всю мокрую одежду, начал вытирать обомлевшее тело сухим полотенцем и укрыл пледом. Джин со скоростью света унёсся в спальню искать чистую одежду для младшего, в голове рой мыслей и несвязанных реплик, он не знал, что и думать и как реагировать на происходящие. На онемевших от страха ногах он вернулся в гостиную, где Ёнбок уже сидел в сознании, укутавшись в плед. Хенджин почти плакал, надевая на него свою одежду: на его рёбрах виднелись фиолетовые пятна синяков, живот, втянутый еще больше чем обычно, он явно не ел несколько дней. — Ликси, ты можешь объяснить, что происходит? — тихонько спросил Хван, будто боясь спугнуть. Феликс наконец-то поднял на него свои шоколадного цвета глаза, из которых больше не лились слёзы и снова прильнул к нему с объятиями. — Две недели назад меня нашел мой бывший, — на этом моменте сердце Хвана перестало биться, а взгляд застыл, вспоминая рассказы Ли об этой персоне. С Ён Шиком Феликс расстался год назад. Это было ужасное время как для Хенджина, так и для самого Ёнбока. Он всегда возвращался от него со следами избиений, следами потушенных окурков на коже и заплаканными глазами. Придурок регулярно поднимал на него руку, позволял себе относиться к нему как к вещи, занимался с ним сексом против его воли, оскорблял и унижал. Но Ли любил, это были его первые отношения, он наотрез отказывался воспринимать слова Хвана о том, что это ненормально и от этого ублюдка нужно бежать со всех ног, но однажды до него дошло. После случая, когда бывший привел своих друзей, хотел его изнасиловать и снять это на камеру, Феликсу удалось сбежать и прятаться у Хенджина почти месяц. Он сменил квартиру, район проживания, номер телефона и удалил социальные сети, несколько месяцев выходил на улицу лишь в компании Джина. — Он нашел мою квартиру и сломав замок, когда меня не было дома, вошёл и ждал пока я приду, — сорванным голосом начал рассказ Феликс. — Все это время он терроризировал меня, контролировал каждый мой шаг, запрещал с кем-то общаться, а особенно с тобой. Он караулил возле университета и жил все это время у меня. Он говорил, что я его вещь и, если достанусь не ему, значит никому. — Почему ты не сказал мне, не написал? — спросил Хван, а у самого уже влага в глазах собралась, ком в горле сдавливал и не позволял нормально дышать, в грудь словно нож вонзили, пробивая легкие. — Большую часть времени телефон был у него, а когда он увидел, что ты мне пишешь, то вовсе разбил его. Я не мог рассказать, потому что он обещал, что убьет тебя, чтобы ты не ошивался рядом. И я ему верю, он нашел меня спустя год и отомстил за то, что я сбежал тогда, так что запросто ворвётся в твой дом и убьет нас вместе, а благодаря своим связям и отцу прокурору даже не сядет, — объяснил Феликс и, поджав под себя ноги, охватил их руками, успокаиваясь. — С этого времени ты живешь у меня, хорошо, малыш? — серьезным тоном, будто не спросил, а приказал, Хенджин. — А я никуда и не собирался возвращаться и ближайшее время за порог даже не выгляну. Но есть проблема, — грустно опустил голову Ли. — Какая? — Все мои вещи в той квартире, но он там, я не могу вернуться, в этот раз я точно не выживу и у меня все ещё нет телефона, я даже с родней не могу связаться, за эти две недели они там уже наверняка с ума сошли. — Пока что будешь моим пользоваться, позвони им утром и объясни всю ситуацию. А я завтра свяжусь с отцом, и мы решим, что делать, — выдохнул Хван. — А на счет вещей вообще даже не думай, мои вещи — твои вещи, поверь, у меня достаточно финансов, чтобы содержать тебя, — по-доброму улыбнулся Хван. — Я знаю, но ты и так многое делаешь для меня, я не могу это принимать как должное, — возмутился Ёнбок, но явно оживился. — Нет ты обязан принимать это как должное, Ли Ёнбок. Взамен, если так уж тебе неудобно, будешь готовить брауни каждый день и убираться, — хихикнул Хван, а младший кивнул и отзеркалил его улыбку. — А еще хочу массаж каждый вечер! — Эй, не наглей! — прыснул смехом Феликс.

***

— Я понял тебя, сын, — послышался голос старшего Хвана из кухни. — Вечером я направлю туда своих людей, чтобы разобрались. — Спасибо, пап, — обрадовался Джин. — А где мелкий, спит ещё? — спросил высокий статный мужчина, отпивая из кружки кофе. — З-здравствуйте, — замявшись, поздоровался Феликс, стоя у входа в кухню. Хенджин на добрых минуты три засмотрелся на вошедшего, тот выглядел милее всего в мире, даже милее видео котиков в тик токе. В большой футболке Джина Ликс был таким крохотным, уютным и домашним, широкие шорты открывали вид на тонкие ноги и острые коленки, на голове полный бардак, будто он в ураган попал, но это не отбирает ни грамма его очаровательности. Старший Хван перемещал взгляд то на побитого Феликса в одежде своего сына, то на собственно сына, который смотрел на того, как на пришествие Христа. Он ведь тоже не дурак, но разговаривать на эту тему со своим сыном еще не готов, поэтому допил кофе и поставил пустую кружку с характерным звуком младшему Хвану под нос на стол. Хвана выдернуло это из своих мыслей и он, тряхнув головой, уставился сначала на кружку, а потом на отца. — А-а… Зачем? — не понимал он. — Налить ещё? — Если бы ты еще минуту так посидел, пялясь на этого бедного паренька, который уже как рак красный из-за тебя, то из твоего рта начала бы капать слюна, — засмеялся Хонджу. — Ну, папа! — состроил обиженность Хван, скрестив руки на груди. — Так ребята, я ухожу, вечером все будет в лучшем виде, и никакой отец-прокурор тому ублюдку не поможет. А ты, — он ткнул в лоб Джина пальцем, — следи за Феликсом и держи себя в руках хотя бы на людях, тоже мне. — На что Хван закатил глаза, пока Ликс тихонько посмеивался. — Пока, голубки! — крикнул он, выходя из квартиры и оба снова засмеялись. Не смотря на все, что было раньше, сегодня была какая-то особенная атмосфера, комфортная и теплая. — Иди ко мне, — подозвал Хван его к себе, хлопая себя по бедру, приглашая присесть. Феликс тут же заскочил к нему на бедра и крепко-крепко обнял, будто боялся, что он исчезнет, а все это превратится в сон, после которого он очнётся в своей квартире под пристальным взглядом бывшего. Ликси был тактильным мальчиком, так считали все, Хван и он сам, но в один момент понял, что тактильный он лишь с Хенджином и лишь его объятия для него важны. Лишь в его объятиях он может найти покой и умиротворение, раствориться в нем как мед в теплом молоке и забыться, отпустить отягощающие его мысли и отдаться чувствам. Они давно были друг другу больше чем просто друзья и Ли знал об этом, он слишком эмпатичен и слишком привязан к Хвану, он замечает каждое изменение в его эмоциях, взгляде, движениях. Светловолосый чувствует, что он вкладывает в каждое свое касание что-то большее чем просто заботу. И даже сейчас Хенджин медленно гладит его по спине, прижимаясь к нему всем телом и это чувствуется так особенно и интимно, что хочется волком выть от переизбытка эмоций. Эта квартира давно стала для него вторым домом, он часто зависает со старшим и как-то неосознанно перетаскивал сюда часть своих вещей. То футболку забудет у него в спальне, то какие-то тетрадки, то крем или еще что-то. Хвану это нравилось, нравилось находить частичку своего друга в разных уголках дома. В один день он даже купил ему отдельную зубную щётку, шампунь, гель для умывания, разные маски и кремы, базовый минимум декоративной косметики, хоть и любил натуральную красоту друга, но другому это было важно, и он не в праве решать за него как выглядеть. Феликс был счастлив от того, как о нем заботится Хван, он давно начал чувствовать эти двоякие взгляды на себе, позволял обнимать себя так, как друзья не обнимают, засыпать в одной постели, прижимаясь друг к другу всеми участками тела, совсем не по-дружески. Но ни разу за годы общения он так и не начал разговор, что должен прояснить их отношения, он боялся, что старший просто любит его, возможно, как младшего брата, а он вывернул все в другую сторону и только его сердце переполнено этими чувствами. Он боялся, что, признавшись, потеряет и то, что сейчас имеет, что Хван отвернется от него и оборвет все связи, примет за очередного, который увидев его положение в обществе, втирается в доверие, желая заполучить его деньги и звание «Парень Хван Хенджина». Ёнбок видел, как со временем Джин теряет веру в людей, он не был из той касты напыщенных аристократов, что задирали нос, видя обычных людей, непривилегированных в обществе. Наоборот, он тянулся за всеми, пытался со многими подружиться, показывал, что он тоже хороший человек со своими изъянами, но многие видели в нем лишь толстый кошелек и статус. А случай на первом курсе, когда Хван остаточно перестал пытаться, разбил сердце им обоим. Хенджин тогда познакомился с парнем, который работал официантом вместе с Ли и в очередной день, когда хотел встретить его с работы и провести домой, увидел милого мальчика, такого худенького, с нежными розовыми волосами, он своими маленькими ручками переворачивал на стол тяжелые деревянные стулья и Хван решил помочь. С того дня их общение быстро завязалось, они часто гуляли, ходили по дорогим ресторанам и другим заведениям, а Ли только радовался за своего друга, но что-то не давало ему покоя и грызло душу, может ревность к другу, ведь он все меньше мог побыть с ним наедине, а возможно понимание, что Пак Чимин — не лучший вариант на самом деле. Феликс видел людей насквозь и оказался, как всегда прав на счет Пака. Тот давно знал, что Хенджин наследник большой компании, у него денег куры не клюют, звание богатого сыночка своего достаточно популярного отца, вот и решил поиграть в маленького глупого мальчика, который новости не смотрит, газеты не читает и вообще весь из себя розовый котик, что верит в любовь с первого взгляда, судьбу и ему совершенно все равно на деньги Хвана. Хван был ослеплён влюблённостью и не видел реальной картины, но Феликс быстро открыл ему глаза на горькую правду. В очередной раз, когда он решил забрать Ёнбока домой и не предупредил Чимина об этом, зайдя в кафе, Ли сразу утянул его в подсобное помещение и, прикрывая ладошкой ему рот, кивнул на щель неприкрытой полностью двери, мол слушай. Младший знал, что наверняка лезет не в свое дело, знал, что это будет ударом для Джина, но хотел, чтобы он убедился в том, что не стоит тратить время на очередного придурка, который решил воспользоваться им. Хван пододвинулся к небольшой щели, где время от времени мелькала розовая макушка, ходя туда-сюда, разговаривая с кем-то по телефону. — Да я тебе говорю, он верит всему бреду, что я ему рассказываю, — смеялся в трубку Пак, — я глазки сострою как у Бэмби и он тут же будет валятся у моих ног и облизывать их. Мне его даже жаль немного, у него никогда не будет того, кто будет с ним из-за любви, богатые обречены на жизнь в одиночестве. — Пак смахнул под глазом несуществующую слезу. — Ах-ха-х, — смеялся он своим звонким голосом, не замечая, как отворилась дверь, — не смеши меня, какая любовь, я ему даже задницу свою за месяц общения ни разу не подставил, а ты знаешь меня. Я просто попользуюсь им ещё немного для статуса, пускай потратит на меня свои деньжата, а потом брошу. Хенджин не злился и не плакал, он опёрся плечом о дверной косяк, скрестив на груди руки, и с лицом, что отображает лишь отвращение смотрел на Пака, который опять заливался смехом и повернулся лицом к двери. Его шоку не было предела, он тут же сбросил звонок и хотел было подойти к Хвану уже успев скорчить страдальческое выражение лица, но Ёнбок не дал ему этого сделать, он одним шагом оказался около него и влепил звонкую пощечину, заставив его пошатнуться. Он знал, что его друг не опустится к такому действию, поэтому сделал это вместо него, на что получил неподдельную, счастливую улыбку и теплые объятия. А Пак со слезами на глазах выбежал из подсобки. На следующий день администратор выставила на сайт объявление о поиске нового официанта. Моральное состояние Хвана после этого было ужасным, Ёнбок всегда был рядом, часто ночевал у него дома, чтобы он не чувствовал себя одиноким и брошенным. Это и для него было ударом ниже пояса, ведь видеть своего друга таким разбитым и опустошённым — та еще пытка. Благо спустя некоторое время все вернулось на круги своя и Ли мог видеть искреннюю, радостную улыбку Джина, как и до этого. А сам Джин из-за этого случая, кажется, стал более мудрым и рассудительным чем до этого и был премного благодарен младшему, что открыл ему глаза. — Помнится мне, что кто-то обещал испечь брауни, — с ехидной улыбкой говорит Хван куда-то в шею Ли, щекоча нежную кожу. — Ла-адно, так уж и быть, — закатив глаза, говорит Ли и неохотно слезает с крепких бедер старшего. Ёнбок хорош в выпечке, но лишь брауни так сильно любит Хенджин, он даже пытался повторить фирменный рецепт Ли, но все напрасно. — Как ты это делаешь? — спросил Джин, подойдя к парню, что уже на автомате замешивал тесто. — Что? — Ну может ты что-то ещё добавляешь и не написал в том рецепте? Я ведь точно также всё делаю и у меня не выходит, я даже все ингредиенты покупал той же фирмы, что и ты, — жалостливо вздохнул старший, на что парень лишь посмеялся. — Конечно добавляю, Джини-и, — посмеиваясь ответил он. — Я так и знал! — встрепенулся Хван. — И что это? — он мигом достал с верхней полки листик для заметок на клейкой ленте и ручку, приготовившись записывать. — Записывай внимательно, дорогой, — сказал Феликс, состроив максимально серьезное выражение лица, которое только возможно в этой ситуации. Он подошёл впритык к Хвану и наклонился к его уху, пока рука его уже держала ручку над бумагой, — Любовь к тебе. — шепнул Феликс, обжигая ухо горячим дыханием. Хенджин неожиданно повернулся лицом к нему и их носы слегка соприкоснулись, от чего Ли быстро отпрянул от старшего и продолжил свое занятие, переливая тесто с миски в прямоугольную формочку. Хван смотрел на него еще долгую минуту, а потом звонко рассмеялся, он казался счастливым в этот момент и Ли не мог не подхватить его смех. Тесто уже готовилось в духовке, а на холодильнике висел старый рецепт брауни от Феликса, только в этот раз Хван дописал одиннадцатый пункт своим почерком: «Любовь к Феликсу». — Джини-и! — послышалось из кухни. — Иди сюда. Хенджин, что до этого был занят поиском хорошего фильма на вечер, поспешил к парню. — Боже, пахнет просто восхитительно, — восторженно произнес Хван, ощущая приятный запах шоколада, витающий в воздухе. Они нарезали десерт, взяли бутылку дорогого вина из коллекции старшего и устроились на диване перед телевизором. Ёнбок любил такие вечера вместе со старшим, смотреть в обнимку фильмы было какой-то традицией и суть была даже не в фильме, это был лишь повод лишний раз прижать к себе Хвана на некоторое время, обнимать и слушать его ровное сердцебиение. Сейчас Ли ластился к нему больше обычного и Хван не мог этого не заметить, он совершенно не был против, но движения младшего становились более раскрепощенными, он лежал на его плече, а руки поглаживали торс, кончиком носа очерчивал линии на шее и вдыхал запах персикового геля для душа. Джину было до безумия приятно, он таял от этих прикосновений и растекался мокрой лужицей прямо на диване. «Наверняка выпитая бутылка вина дала свой результат, а младший всегда быстро пьянел, вот и жмётся как котенок» — думал Хван. А сам лишь ближе прижимал к себе Феликса за талию, от чего он слегка отодвинулся и пьяным взглядом смотрел тому прямо в глаза, а уже через минуту перекинул ногу через бедра друга и захватил в свои объятия. — Ты даже не представляешь как дорог мне, — бубнил Феликс, пытаясь грамотно связать слова и не выдать свое опьянение. — Я так люблю тебя, — Хван прекратил гладить спину Ли и попытался взглянуть ему в глаза, но он спрятал лицо где-то меж его ключицей и шеей и тяжело дышал, пока Джин онемел от внутреннего счастья. — Ты мой самый лучший друг, Джини-и. — протянул Ликс. Где-то послышался звук разбившегося сердца. У Хенджина больно кольнуло где-то под ребрами, улыбка сошла с лица, а глаза от чего-то наполнились влагой. Он знал, что между ними не может быть ничего кроме дружбы и свыкся с мыслю, что будет продолжать безответно любить, но то как ведет себя младший дает ему мнимую надежду на большее. Феликс отпрянул, не услышав никакого ответа или действий, Хван как замороженный, сидел и смотрел в одну точку, а по его щеке вниз стекала хрустальная слеза. — Эй, ты чего? — будто вмиг отрезвев, спросил встревоженно Ли. У Хвана ком в горле сжимался и пульсировал, не давая и слова сказать, он сам не понял, как позволил показаться своим чувствам, что были скрыты за семью замками, он был сейчас как обнаженный нерв, которого резали скальпелем и обжигали лазером. — Все хорошо, я тоже люблю тебя, малыш, — через боль дрожащим голосом выдавил из себя Джин, натянув улыбку, чтобы хоть как-то украсить свой жалкий вид брошенного котенка.

***

В ту ночь Хенджин так и не уснул, он бросил курить еще год назад и возвращался к дурной привычке лишь при большом стрессе, но подождав пока младший уснет, спустился в круглосуточный магазин по раньше любимые сигареты с черникой. До утра, когда передвижение автомобилей по улицам города станет более активным, а человеческий муравейник проснется и будет сновать как живые мертвецы, рассекая узкими переулками, оставалось часа три. Хван любил ранее утро летом, когда все серело, а небо начинало проясняться вдалеке, за горизонтом. Озорные птицы радостно летали, перепрыгивали с ветки на ветку и снова упархивали в небеса, словно дядя-кукловод за кулисами дёргает их за ниточки на своем небольшом представлении детской сказки о лесных обитателях. Пачка сигарет всё пустела, а тревожные мысли из головы так никуда и не пропали. Он думал о Феликсе по большей части, о его придурке-бывшему, что уже сидит в обезьяннике под надзором полицейских, которые к одиннадцати утра ждут их с Ликсом для дачи показаний. Думал, стоит ли открывать душу своему другу, не будет ли это эгоистичным с его стороны. Ведь этим действием он сбросит огромный камень с души и возможно, ему даже станет немного легче от этого. Но какова будет реакция самого Ликса, может быть он захочет разорвать с ним все связи, никогда больше не общаться, не видеться, не сидеть за одной партой на лекциях, хихикая со старого профессора, что уже пятый раз за семестр рассказывает им одну и ту же историю со своего студенчества. Хван не выдержит, он слишком привязан к этому котенку и знает, что тот тоже, но возможно всего одна фраза станет между ними и возвыситься бетонной стеной, к которой даже подойти будет невозможно из-за торчащих из нее шипов арматуры. Легкие уже начинали болеть из-за большого количества никотина в них, горло саднило и покалывало, будто в него вставили колючую розу. Тревожные мысли будто впитались в его организм с никотином и рука, пальцы которой сжимали примятый фильтр сигареты, слегка дрожала. Утренняя прохлада будоражила тело, заставляя его время от времени вздрагивать, от чего Хван поморщился и затушил дотлевающую сигарету в баночке десятка таких же. Тепло квартиры резко укрыло обнаженные плечи парня, даря наслаждение. Узорчатая стрелка настенных часов показывала всего пять утра, но сон всё ещё не спешил нагрянуть в тяжелую от мыслей голову и решение принять теплый душ, дабы расслабить хотя бы тело, снизошло неким озарением. Струи воды захватывали в свои горячие объятия обнаженное тело, принося желанное успокоение и расслабление, которого так не хватало. Запах персикового геля для душа атласной лентой обволакивал рецепторы и вьедался в легкие, где еще несколько минут назад сдавливало никотиновым шлейфом. Сильные руки распределяли пушистую пену по коже, проходясь по всем участкам тела, пока образ светлой макушки не всплыл в подсознании и не начал завладевать разумом парня. Неосознанно фантазия начала подкидывать горячие картинки с участием любимого друга: вот он такой домашний лежит в постели одет лишь в его широкую футболку, раздвигает в стороны свои прекрасные тонкие ноги, показывая на обозрение небольшой вставший член с бледно-розовой головкой, из которой уже вовсю стекает эякулят, пачкая собой темные простыни. Руки его задирают футболку и в нетерпении сжимают маленькие бусины сосков, даря безумное наслаждение, что вырывается стоном из груди, спина дугой выгибается на постели, а глаза закатываются в экстазе. Маленькие пальчики развратно запускаются в приоткрытый рот, обволакиваясь теплой слюной, ее ниточки так и остаются на губах и подбородке, поблескивая в свете Луны, что бросила в комнату свой бледный луч из окна, пока те самые пальчики проталкиваются в задний проход. Комнату заполняет тяжелое дыхание и пошлое хлюпанье, парень раздвигает ноги как можно шире, открывая вошедшему невообразимую картину. На этом моменте Хван загнанно дышит, опёршись лбом о стеклянную дверцу душевой кабинки, по которой белыми полосами вниз стекает горячая сперма. До чувства вины, что медленно будет сжирать изнутри и не давать смотреть в глаза другу: Три… Два… — Да, блять! — выругался Джин и со злости стукнул кулаком о дверцу. На улице только серело и он, набросив на обнаженное тело лишь домашние широкие шорты, решил хоть немного понежиться в постели. Феликс мирно посапывал под нос и мило хмурил во сне бровки, сводя их к переносице. Хван умилился от этой картины и улёгся рядышком, накрывшись теплым одеялом. Ликс видимо почувствовав присутствие старшего тут же обнял его за ничем неприкрытый торс, прижимаясь ближе и уткнулся веснушчатым носиком тому в грудь. Желание поспать еще несколько часов тут же исчезло, а взамен ему пришло недавнее возбуждение, что только начало завязываться в узел внизу живота, когда Ликс, прижавшись до невозможности близко, перекинул через его бедра ногу, тем самым соприкасаясь своим пахом с чужим. Джин сжался под этим теплым чувством, что расползалось змеем-искусителем по телу, но автоматически опустил свою руку по спине младшего, притягивая его за талию, желая ощутить его тело как можно сильнее, дольше, чтобы эти касания отпечатались в его памяти раскаленным железом. Феликс все больше ластился, в полусне блуждал маленькими ручками по напряжённым мышцам друга, очерчивал круги на мягкой коже, потирался о чужой пах своим явным возбуждением от чего глаза у Хвана расширились в удивлении. — Ликси? — позвал Джин, на что получил лишь сонное мычание. Он откинул голову назад, пытаясь совладать собой, но каменный стояк уже болел под настойчивыми прикосновениями друга и требовал немедленной разрядки. Ёнбок толкнулся навстречу желанию и сипло заскулиля — Боже, малыш, что ты со мной творишь? — шепотом спросил Хван, обращаясь больше даже к себе чем к спящему и возбуждённому другу. — Тебе разве не нравится? — через минуту послышалось рядышком, от чего старший непроизвольно дёрнулся, — Я слышал, как громко ты кончал в ванне с моим именем на устах. В постели ты такой же громкий? — невинно спросил Ли, но на дне его темных глаз черти плясали у адского котла. — Боже, малыш, прости, — Хенджин тут же выпрямился в постели и прикрыл лицо руками, пытаясь скрыться. — Все в порядке, Джини-и. Посмотри на меня, — Феликс как обычно сел ему на бедра, но в сегодняшней ситуации это выглядело слишком развратно. — Посмотри, что ты наделал, — Ли состроил обиженное выражение лица и заёрзал пахом по чужому возбуждению, выбивая гортанный рык у брюнета. — Солнышко, прекрати я не смогу сдерживаться, если ты продолжишь, — тяжело выдохнул Хван. — Нам ведь сперва нужно все обсудить не так ли? — серьезно спросил он. — Конечно, дорогой, но мы можем делать это в процессе. Феликс тут же прильнул своими искусанными губами к чужим, на которых ощущался привкус черники, он сразу понял в чем дело и стал яро сцеловывать этот вкус, связанный с не лучшими воспоминаниями и периодом жизни Джина в их дружбе. Хенджин поддавался, ему нравилось как ведет младший, как настойчиво вгрызается в него, будто изголодавшийся зверек, как доминирует и вжимает его в постель лишь самими губами. Ему сносит голову от Ликса, тот открылся ему совершенно с другой стороны, от него пахло похотью и неимоверным желанием, перекрывающие все остальные чувства в данный момент. — Я знаю, где у тебя смазка, сладкий, — перебил его Ёнбок, когда он хотел было сказать, что им стоит поторопиться. Феликс самостоятельный мальчик, но Хван перехватил запечатанный бутылек и вылил гель себе на пальцы, неспешно грея его теплом своего тела. — Что ты чувствуешь? — спросил Джин, хоть ему и не нравилась идея такого серьезного разговора во время секса. — Чувствую, что если ты не вставишь свои прекрасные пальчики в мою задницу, я умру от спермотоксикоза или сотру свой член в пыль, дроча каждую свободную минуту на тебя, если так и дальше будет продолжаться. Хенджин очертил сжатое колечко мышц и нежно протолкнул средний палец внутрь, чувствуя как сдавливают его стеночки. Ли прогнулся в спине от неожиданности и утробно простонал, насаживаясь самостоятельно уже на два пальца, что творили невообразимое внутри него. — П-пожалуйста, Джини-и, быстрее, — скулил младший, закидывая назад голову. Он ускорил движения пальцами, добавив третий, а затем и четвертый, чтобы убедиться полностью, что его партнер готов и он не причинит ему никакого вреда. Ёнбок нетерпеливо подпрыгивал на чужих пальцах, желая ощутить их еще глубже, а лучше и совсем не их. Джин, смазав свой член остатками смазки на руке, приподнял младшего над своими бедрами и медленно опустил на колом стоящий член, вырывая из его груди стон. Феликс долго не ждал и опёршись руками позади себя, начал резко насаживаться на член. С каждым разом он впускал его все глубже, даря невообразимое удовольствие обоим. Старший лишь держал его за тонкие бедра, помогая насадиться до хлопка и грубо вскидывал тазом, каждым толчком доводя друга до дрожи. Он смотрел как грязно стекает слюна с уголка приоткрытого рта Ли, как его пробивает дрожь, закатываются темные глазки, смотрел как на самую развратную икону и не верил, что это правда. Его взгляд падает на то, как под напором его члена растягивается сфинктер друга, как плавно и приветливо он впускает его в приоткрытую дырочку. — Ты любишь меня, Ли Ёнбок? — со старта спросил Джин, ему и вправду хотелось это знать до секса, но младший был слишком настойчив. Феликс слез с члена и наклонился к самому лицу Хвана, тяжело дыша. — Знал бы ты насколько сильно, Джини, — он резко прильнул к чужим губам, хозяйничая своим языком, встречаясь с другим и сплетаясь с ним в грязном вальсе. — А теперь оттрахай меня так сильно, чтобы я больше не смог подняться с этой постели. У Хенджина будто зеленая кнопочка перед глазами засветилась, мол можно. Он одним движением перевернул младшего на спину, приподняв одну его ногу и забросил ее себе на плечо. Толчки становились все резче и быстрее, Ли уже не стонал, а кричал от удовольствия, двигаясь навстречу блаженству. Джин покрывал мелкими поцелуями его ногу, нависал сверху и целовал шею, покусывая бледную кожу, на которой сразу расцветали бордовые бутоны. — Такой прекрасный, — шептал он как в бреду. — Самый красивый, Ликси, самый любимый, — Ли обвил руками его за шею и притянул в очередной жаркий и до невозможности страстный поцелуй. — Сильнее, прошу… — умолял Ёнбок, а в уголках его глаз собирались капельки слез из-за тех чувств, что сейчас переполняют всю его сущность. Хван опустил руки на две упругие половинки, раздвигая их в стороны, открывая для себя слишком горячую картинку, кажется, он мог кончить только смотря на то, как быстро исчезает его член в расстраханной красной дырочке и слушая, как умоляет младший. — Джини-и… я скоро, — сбито дышал Ли и старался как можно шире раздвинуть ноги, чтобы член входил еще глубже. — Жёстче, прошу, возьми меня так грубо, как сильно любишь меня. У Хенджина разум мутнеет от такого открытого и развязанного Ликса, раньше он знал его лишь как милого солнечного мальчика, а сейчас он с бешеной скоростью втрахивает его в постель, не жалея своих сил. Почти до хруста ребер сжимает тоненькую талию, на которой наверняка останутся синяки. Льнет к любимой шее, оставляя еще больше укусов, посасывает нежную кожу, он хочет, чтобы все видели, что он с ним сделал, хочет, чтобы все знали, что он лишь его мальчик. Феликс кричит будто в агонии, изворачивается на постели, не зная куда себя деть, Джин так хорошо заполняет его, он чувствует как давно умершие бабочки в его животе вспархивают по новой. Его будто разрывает изнутри от бешеной скорости с которой Хван врывается в его нутро. Он никогда и не подумал, что душка Джини может быть таким властным в постели, ему хочется отдаваться каждый день ради этих грубых толчков, пошлого взгляда, отметен любви на теле. Он хочет выйти на улицу и кричать о том, как сильно влюблен. — Джини-и! — вскрикивает Ли и выстреливает семенем, пачкая свой подтянутый живот. Его тугие стеночки сжимают член Хвана в оргазме и тот обильно кончает внутрь. Ёнбок чувствует желанное тепло, что сладкой негой растекается внутри него, он готов кончить снова лишь от осознания, что сперма Хвана в нем. — Я-я, — заикается Ли, не зная стоит ли говорить такое. — Хочу посмотреть, — кивает вниз своего живота. Хван не смеется, как думал Ли и лишь улыбается диким оскалом, берет на руки и направляется в ванну к большому зеркалу. Он садит парня на край стиральной машинки так, чтобы ему открывался лучший вид и смотрит как заливаются румянцем его щеки. Он раздвигает шире чужие ноги, а сам становится сзади, чтобы наблюдать в зеркале, как его малыш сходит с ума. Струйка семени медленно вытекает из красного приоткрытого отверстия. Хван приставляет два своих пальца к нему и размазывает сперму по ободку, пока член Ли снова заинтересованно дергается. — Твоя дырочка такая горячая, попробуй малыш, — шепчет на ухо Хван, а Ли слушается. Он опускает свою руку к дырочке, чувствуя ее температуру и пульсацию, запускает внутрь два пальца, раскрывая стеночки и позволяет семени струится вниз. Джин одёргивает чужую руку и преподносит ее к своим губам, языком слизывает жидкость, смотря прямо в глаза Ли через зеркало. — Я так люблю тебя, Джини, — шепчет Ли и утягивает парня в сладкий, тягучий, наполненный любовью поцелуй, хоть и со вкусом черничных сигарет и спермы на языке. — А я тебя больше, — хихикает старший, зная, что они никогда не переиграют друг друга в этой игре. Феликс теперь знает, что такое любить, Хенджин его научил.

***

*Рецепт брауни на холодильнике Хенджина*

— темный шоколад

— сливочное масло

— яйца

— мука

— сахар

— любовь к Феликсу! И К ХЕНДЖИНУ! (почерком Феликса)