A glimpse of us/Проблески нас

      Если и существовало место, в котором Энни не чувствовала себя в безопасности, то это был Лакуа. Город, в котором когда-то располагалась военная база Марли, все еще стоял по-военному гордый и самоуверенный. И если было какое-то место, которое доставило бы Армину и послам неприятности, это был этот город. Честно говоря, она предпочла бы, чтобы ее забили камнями до смерти в Либерио или пытали в Парадизе.       После Гула одним из первых мест, куда Армин привел их, был Лакуа. Он сказал, что если у кого-то и возникло желание попытаться напасть на Парадиз и продолжить войну — это были бы жители этого города. Он не ошибся, и, несмотря на приветливые улыбки и гостеприимство, они подверглись нападению на вторую ночь пребывания.       Это было в самом начале их миссии — отрезвляющее напоминание о том, что выжившие не изменятся. Было трудно преодолеть всю жизнь условностей и ненависти, даже с учетом результатов Гула и всех принесенных жертв.       Опыт в целом был о смирении. Не все хотели мира, не все умели прощать. Это был первый раз, когда Энни по-настоящему осознала, что она больше не титан. Не то чтобы она уже не знала этого, но старые инстинкты забываются с трудом, и она чувствует себя мертвой без них. Энни по привычке в случае опасности закрывалась руками, вместо того чтобы увернуться.       Шли годы, неприятностей меньше не становилось, некоторые из первоначальной команды покинули их. Это было горько, но каждый заслуживал новой жизни с чистого листа. Теперь, спустя пять лет после Гула и после их первого визита в Лакуа, оставшиеся шесть послов обнаружили, что возвращаются обратно с неясностью дальнейших действий.       Они предпочли остановиться в маленьком доме с тремя спальнями, а не жить в разных комнатах отеля. Первые пару дней были тяжелыми, Армин и Райнер прочесали дом комнату за комнатой, Пик проверила каждый кусочек еды, который принесли в дом, Жан проверил периметр, чтобы убедиться, что в доме нет неизвестных точек входа.       Конни даже дал им оружие, чтобы они носили его при себе. — Мы никогда не можем быть слишком уверены, учитывая нашу историю, — Армин сделал паузу, задержав взгляд на Энни, прежде чем оглядеть комнату и посмотреть на остальных. — Я бы предпочел быть в безопасности и не сожалеть. — Я понимаю это, чувак. — Конни заговорил первым, нарушив тишину, воцарившуюся в комнате. — Но ты думаешь, они действительно этого хотят?       Энни задавалась тем же вопросом. Лукуа был создан для войны. Каждая колонна, каждый камень и каждый гвоздь, которые использовались в создании города, были созданы для того, чтобы впитать кровь павших. Вздохнув, она повернулась, чтобы посмотреть на Райнера, затем на Пик. — Зная это место… Трудно сказать. Но недавно здесь произошло свержение части правительства. Так что, возможно… — Голос Пик затих, когда она посмотрела вниз и тронула руку Жана. — Не очень-то приятно возвращаться, если честно. — наконец сказала она, поднимая глаза на Армина. — Я верю, что конец уже близок. Единственная реальная угроза всему, над чем мы так усердно работали, — это место. Мы не можем позволить им снова начать этот круг ада, я… мы — не сможем пройти через это снова. — Он выглядел таким же расстроенным, как и чувствовал себя. Они все тогда плохо спали, прижавшись друг к другу в маленькой гостиной, в которой сейчас сидели, и, несмотря на встречу с новым советом и заверения в том, что они хотят вырваться из порочного круга войны, они все еще чувствовали неопределенность. — Все, что у меня осталось, — это Габи. Я умираю от желания вернуться домой. — сказал Райнер, вытягивая руки высоко над головой. — Я хочу поскорее покончить с этим, ребята.       Конни и Жан посмотрели друг на друга со счастливой улыбкой на лицах. Их матери уже несколько лет благополучно жили вместе за пределами Парадиза, и хотя Энни не к кому было возвращаться домой, так как ее отец умер пару лет назад, она все еще чувствовала себя невероятно счастливой за них. — Итак, я полагаю, теперь можно разойтись в разные комнаты? Я устала от того, что Конни каждую ночь дает мне пощечину. — Сказала Энни с насмешкой, адресованной застенчиво выглядящему элдийцу. — Я думаю, что да, — сказал Армин, задумчиво покусывая нижнюю губу. — Что ж, — Пик встала первой, потягиваясь. — Если это так, я хочу жить в одной комнате с Жаном.       Все повернулись, чтобы посмотреть на нее, затем на Энни. Будучи единственными двумя женщинами, они всегда жили в одной комнате. — Пик, могу я поговорить с тобой очень быстро? — Энни изо всех сил старалась скрыть раздражение в голосе, когда встала и вышла в холл.       Она услышала смешок, прежде чем повернуться и увидеть, что Пик следует за ней с ухмылкой на лице. — Ты не сделаешь этого со мной. — Сердито прошептала она, как только Пик оказалась близко. Другая девушка, казалось, находила ее негодование забавным, но Энни не думала, что над ней можно смеяться. — Сейчас самое подходящее. — Что ты имеешь в виду? — Тебя и Армина, наверно? Ты сейчас нужна ему больше, чем когда-либо, и это ваше «мы не вместе, но мы любим друг друга». Что между вами происходит… — Ничего у нас происходит! — огрызнулась Энни. — Хм, а тогда что же? — Я… — Энни замялась с ответом. Пик не ошибалась, Энни знала о чувствах Армина к ней, и спустя пять лет Энни узнала о своих собственных чувствах. Она не глупа. Но от этого все не становится менее легким. — Что заставляет тебя думать, что я хочу жить в одной комнате с Армином? Я просто не хочу делить комнату с Райнером. — Упрямо сказала она. — Никто не позволит этому случиться. Мы все — команда АруАни! — взволнованно сказала Пик. — Команда — кого? — Гнев Энни достиг предела, а потом она впала в ступор. Теперь у нее болит голова. — А что вообще происходит между тобой и Жаном? — Ничего, я… мне нравится его лицо. — Пик солгала, играя с кулоном у себя на шее. — Мы наконец-то пришли к концу всего этого, так что, возможно, я могу позволить себе быть немного сентиментальной. В любом случае, сейчас речь не обо мне, а о тебе и Армине. Ты нужна ему.       Пик и Энни сильно сблизились за последние пять лет. Обе они были рядом друг с другом в самые тяжелые моменты, обрели веру и надежду в окружающих их людях. Энни не знала, кто она сама такая, и были ли чувства Армина к ней действительно его чувствами. Она многим обязана небольшой команде, которая решила не только принять ее, но и помочь ей расти.       Но все же. — Это пугает меня. — Энни наконец призналась. — Я знаю, но сейчас самое время, понимаешь?       Они застряли на стадии, когда были никем друг для друга, но значили друг для друга абсолютно все. С самого начала Энни не хотела отвлекать Армина, но в некотором смысле она использовала это как предлог, чтобы оттолкнуть его от себя. Она знала, что он ей небезразличен, и она знала, что он не стал бы стремиться к своим целям, если бы был слишком занят, беспокоясь о ней. Он доказал это после ее травм во время нападения на Лакуа.       Энни успокоила свой разум, не желая скатываться по спирали истории. — Я не готова сегодня вечером. Пожалуйста, давай завтра.       Так что она спала в комнате с Пик еще одну ночь.       На следующий день они встретились с советом. Пик была права, большая часть старого правительства ушла, и после их представления и кратких упоминаний о том, что они все хотели обсудить в течение следующих двух недель, группу отпустили раньше, пообещав, что настоящая работа начнется на следующий день. Их гостеприимство и честность подняли настроение у всех, и к тому времени, когда все закончилось, никто не был готов сразу вернуться в дом. — Я нарядилась буквально для ничего. Так что теперь я требую, чтобы мы хотя бы посетили город. — сказала Пик, театрально стряхивая пыль с юбки.       Взгляды всех присутствующих были направлены на Армина, который закатил глаза. — Я никогда вам ничего не запрещал, просто не ходите поодиночке. Может, нам встретиться здесь около семи? Четыре часа будет достаточно, верно?       Все согласились, и Энни обернулась, чтобы посмотреть, куда направляется Пик, поскольку у нее не было конкретного места, куда она хотела бы пойти. — Энни? — Она обернулась, чтобы посмотреть на Армина. — Да? — Я на самом деле надеялся, что ты пойдешь со мной.       Энни удивленно моргнула, прикусив нижнюю губу в попытке сдержать румянец. Она ненавидела то, что все еще так легко приходила в замешательство от его слов, особенно на публике. Но независимо от того, насколько она скрывала свое волнение, ее сердце всегда билось сильнее. — Я думаю, мне бы это понравилось. — Да? — Да. — Ответила Энни с легкой улыбкой на лице. Она старалась ни на кого больше не смотреть, когда Армин встал рядом с ней, и они, взявшись за руки, пошли. Энни была застенчива и не уверена, готова ли она говорить о будущем. Но она больше никогда не задавалась вопросом, где теперь ее место. — Но куда мы пойдем? — В кино, это совсем рядом. Я знаю, что еще рано… Но мы действительно не можем рисковать, выходя поздно одни. — Армин объяснил немного смущенно. — Нет, все в порядке, я думаю, сейчас идеально. — Да?       Энни усмехнулась. — Да. Будет меньше людей, верно?       Оставшаяся часть пути была полна уютной тишины, их руки все еще держались вместе. Большим пальцем Энни рассеянно водила легкие круги по его руке, задумчиво прикусив нижнюю губу. Они время от времени поглядывали друг на друга, и всю оставшуюся дорогу он сохранял на лице эту легкую самодовольную улыбку. Его щеки порозовели сильнее, чем обычно.       Оказалось, что кинотеатр находился менее чем в двух кварталах отсюда, и Энни по большей части делала всё на автопилоте. Внутренне волновалась из-за того, что это было свидание, верно? И, хотя они с Армином проводили время вместе наедине на протяжении многих лет, что ж, она не была уверена, почему все это так волнует ее прямо сейчас. Или знала… Но… — Что-то не так? — спросил Армин, ведя их к холлу кинотеатра. Заведение было пустым, и Энни с удивлением обнаружила, что они не только не опоздали, но и купили еды: у нее в руке был пакет с закусками, в то время как Армин нес два напитка. — Ты хорошо себя чувствуешь? — Наверное, у меня стресс, прости, задумалась. — Она слегка облизнула нижнюю губу, когда села. — Ты хочешь поговорить об этом? — Я не уверена… Все говорят о будущем и… Я не думаю, что готова к тому, чтобы что-то из этого изменилось. — Энни взглянула на большой экран. Вокруг больше никого не было, за что она была благодарна. Это дало Армину и ей немного времени наедине друг с другом, что у них редко бывало. — Конни и Жан собираются жить со своими мамами, Пик возвращается в Либерио с ними и Райнером. Я думаю, каждый нашел дом, в который можно вернуться… Что насчет тебя? Я не слышал о том, что ты планируешь делать дальше. — Я не думала об этом, но… — Энни сделала паузу, чтобы поудобнее устроиться на своем кресле. Убрав всё с колен, она поставила еду на пустое место справа, прежде чем повернуться влево, к Армину. — Будущее, о котором я хочу думать, — это не только мое. Ты понял о чем я? — Да. — Армин потянулся, чтобы взять ее за руку, и она позволила ему это сделать. — И что думаешь? — спросила она мягко и с любопытством. — Я думал о том, чтобы попросить тебя выйти за меня замуж. — Правда? — ее сердце подпрыгнуло в груди. — Но мне не нужна пышная свадьба, чтобы показать тебе, как сильно я тебя люблю. Мне не нужен листок бумаги или кольцо, как это делают другие люди. Что касается меня, я просто хочу иметь возможность любить тебя. Обязуюсь любить тебя и получить шанс просто быть собой. Армин и Энни. В любви и здравии. — Он сделал паузу, чтобы хорошенько рассмотреть ее. Щеки порозовели, а глаза смотрели на его колени. С улыбкой он продолжил. — Я давным-давно понял, что мне не нужно ходить вокруг да около и говорить тебе, что я люблю тебя, чтобы ты это знала. Ты сказала мне, что не хочешь отвлекать, и я уважал это. Однако должен признаться. Когда ты сказала мне, что осталась, потому что верила в меня и что любишь меня… ты знала, что это было правильно. Я поверил в это.       Свет потускнел, и экран включился. Армин моргнул, как будто вспоминая, где они находятся, и Энни оглянулась на него, чтобы улыбнуться. — Я люблю тебя, — легко сказала она, сжимая его руку. — Я тоже люблю тебя, Энни. Поэтому, когда я думаю о будущем, я думаю только об одном: о тебе. О том, что у меня есть шанс обнять тебя, поцеловать, по-настоящему любить и заботиться о тебе. Я хочу быть с тобой, куда бы тебя ни привела жизнь, Энни. Вот почему вместо того, чтобы просить тебя просто выйти за меня замуж, я хочу построить настоящее будущее вместе. Ты хочешь создать со мной семью после того, как все это закончится?       Из динамиков играла громкая музыка, но Энни была слишком поглощена наблюдением за Армином, чтобы обращать внимание на экран. — С удовольствием. — Хорошо, — усмехнулся он и наклонился, чтобы легко поцеловать ее. — Я тоже.       Энни не была многословной девушкой, но ей и не нужно было быть такой. Ей просто нужно было продолжать показывать Армину, что она любит его, так же, как он показывал ей, что любит ее. Она была взволнована будущим и тем, что оно сулит, потому что Армин будет там с ней.       Она слегка положила голову ему на плечо, свернувшись калачиком на своем сиденье, когда начался фильм. Все это время он не переставал водить легкими кругами по тыльной стороне ее ладони, и время от времени они чему-то посмеивались и поворачивались, чтобы посмотреть друг на друга с улыбкой.       Фильм закончился гораздо раньше, чем ей бы хотелось. Когда пошли титры, она повернулась к Армину и увидела, что он уже смотрит на нее. — Что? — Спросила она смущенно, на ее щеках появился румянец. — Я удивлен, что ты не заснула. — Сказал он с улыбкой, отпуская ее руку, чтобы встать и потянуться.       Обычно Энни засыпала, когда Армин водил ее в кино. Это всё из-за необходимости сидеть неподвижно, и Энни чувствует себя виновато за то, что пропускает фильмы, когда просыпается. Иногда у них есть время, чтобы сходить снова. Энни смутилась, но Армин уверил, что это восхитительно — иметь возможность наблюдать, как она спит, и когда она рядом, он более чем счастлив.       Хотя она себя за это ненавидит. Не обращая внимания на тепло, приливающее к ее щекам, она закатывает глаза. — А что? Я сейчас волновалась, думая о разных вещах. — Каких? — О тебе, — сказала она пристыженно. Как только слова слетают с ее губ, она краснеет и отводит взгляд. Армин очарователен, и его волнение заразительно. Энни не привыкла к тому, что он игриво касается ее плечами, когда они держатся за руки на публике. Все это было ново, волнующе, и было чудесно иметь возможность делиться маленькими интимными моментами, не беспокоясь о том, что другие узнают.       Дело было не в том, что друзья не знали об их чувствах. По большей мере причина, по которой они не продвинулись в своих отношениях, заключалась в том, что Энни чувствовала, что это было бы дерзко. Все остальные послы приостановили бы свою жизнь и свою веру в Армина. Кто она такая, чтобы отвлекать его от того, что сейчас действительно важно?       Она была бы отвлекающим фактором. Армин променял бы исследования на то, чтобы смотреть на нее, писать — на то, чтобы держать ее за руку, даже его учеба была бы почти заброшена, если бы он проводил с ней время. Хоть Энни все это нравилось, но она чувствовала себя виноватой за то, что отнимала у него время, когда жизни стольких людей зависели от него и его работы.       Вместо этого она решила мотивировать его.       Ей было трудно держаться на расстоянии от Армина. Было трудно найти правильные слова, чтобы сказать ему, что она не может быть с ним, пока это не будет сделано, потому что она хотела, чтобы все было сделано правильно. Но, оглядываясь назад, она испытывала огромное чувство гордости за то, что они делали. Держать Армина за руку было прекрасной наградой за годы их борьбы и тяжелой работы.       Теперь они не беспокоились о настоящем, а с нетерпением ждали будущего. Этих мыслей было достаточно для того, чтобы ее щеки запылали, а сердце учащенно забилось. — Этот румянец очень красиво смотрится на лице моей девушки. — Хоть краснота и была недолгой, но он ее заметил, и прежде чем Энни успела отвернуться, Армин крепче сжал ее руку и поднес к губам, целуя костяшки пальцев.       Энни, в каком-то смысле, растаяла. — Как ты меня назвал? — Ее голос был мягким, взгляд от смущения прикован к полу. Он пристально смотрел на нее, и она была уверена, что если он продолжит так смотреть на нее, то будут пылать не только ее щеки, но и вся она.       К счастью, ее вопрос заставил его задумчиво прикусить нижнюю губу. Она глубоко вздохнула и посмотрела на него, когда они шли. Он смотрел куда-то вдаль, сморщив нос в той очаровательной манере, он часто это делал, размышляя. Армин пошевелил носом, как будто передавая мысль от щеки к щеке, прежде чем заговорить: — Теперь, если ты не против, можно же? И честно говоря, называть тебя своей девушкой мне кажется недостаточным. — Он усмехнулся, свободной рукой почесывая затылок.       Но она все равно поняла, о чем он говорил. Армин чувствовал себя больше, чем парнем, но кем-то, кто не вписывался в образ мужа. Энни не нравилась идея брака, так что слово «муж» в любом случае значило для нее очень мало. — Я поняла, что ты имеешь в виду, — сказала она, сморщив лицо из-за отсутствия лучшей реакции, — статус он такой…       Армин кивнул, и пара завернули за угол. Она поняла, что они шли бесцельно, взявшись за руки. Энни думала, что ей будет трудно смириться с мыслью о публичных проявлениях привязанности. Но было приятным сюрпризом все же осознать, что ей было все равно, что подумают другие. — Где ты хочешь жить после всего этого? — спросила она, когда они подошли к скамейке в соседнем парке. — С тобой. — Я знаю, — она боролась с желанием закатить глаза, — но где? — Не знаю. — Он пожал плечами, придвигаясь ближе к ней. — Я не слишком много думал об этом. Однако я много думал о том, с кем я хочу жить. — Ты невозможен. — На этот раз она закатила глаза на его бесстыдный флирт.       Он ухмыльнулся шире. — А как насчет тебя?       Энни посмотрела вдаль, на деревья и небо, на птиц и белок. Земля, не тронутая Гулом, существовала как будто под собственным куполом. Она старалась не думать об этом слишком много. — Я привязалась ко всем. Даже к Райнеру и… Конни. Так что, может быть, я хотела бы последовать за ними домой, в Либерио.       Армин улыбнулся, наклоняясь вперед, чтобы запечатлеть легкий поцелуй на ее плече. — По-моему, звучит идеально.       Они погрузились в уютную тишину, наслаждаясь обществом друг друга и легким бризом послеполуденного воздуха. — Как ты смотришь на то, чтобы спать со мной? — Эта мысль пришла ей в голову слишком быстро. Энни поняла слишком поздно что она сказала, и смущение не заставило себя ждать. — Н-не т-так, прости-прости. — Она покраснела, отпустив его руку, чтобы со стоном закрыть лицо. — Я знаю, что… я имела в виду, как в постели со мной… нет, не так… я имею в виду не… сейчас… — Она застонала в ладонь, а потом подняла голову, чтобы посмотреть на него, пытаясь собраться с мыслями, — Прости, что заставляю тебя ждать… этого.       Армин непонимающе уставился на нее, прежде чем разразиться приступом смеха. Энни тут же смерила его невозмутимым взглядом, потом повернулась, чтобы уйти. Ее смущение было слишком сильным, чтобы она могла с ним справиться, особенно когда он смеялся над ней. — Энни? — Армин встал, схватив ее за руку. — Все в порядке, я понимаю, о чем ты говоришь. Честно говоря, мне нравится, что ты эту тему, потому что я не мог представить, что сам начну об этом говорить. Я люблю тебя, и я не против ждать. Но да, я немного взволнован тем, что буду спать с тобой.       Она смотрит на него с минуту, потом он неловко пошатывается и не ослабляет хватку на ее руке. Она позволяет ему секунду побыть в собственной неуверенности, в наказание за свое смущение. В конце концов, она сдается. — Ты извращенец. — Энни усмехается. — Я? Да, ведь это я сейчас намекал на кое что. — Он открыто уставился на нее, и она поняла, что в этой битве ей не победить. — Армин? — Да? — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю.       Конечно, пяти лет вряд ли было достаточно, чтобы привести оставшийся мир в порядок после Гула. Но шесть послов, которые поставили свою жизнь на паузу, чтобы попробовать это, положили хорошее начало для всех. А теперь у них была возможность обрести собственное счастье. Устроить свою жизнь и обрести покой в своих домах и семьях. Они не останавливаются на достигнутом, ведь борьба за мир вряд ли закончена. Но они рад возможности самим строить свое собственное будущее.