Честно от Гилберта

Честно, Гилберт думал в детстве, что... Нет, не так. В детстве Гилберт знал, что он должен утереть нос этому чёртому Руси. Этому бесячему северному соседу, который бесил Гилберта, а загвоздка заключалась в том, что даже сам прусс не знал почему. Хотя нет, позже он узнал почему. Когда этот русский потопил войско Гилберта в Чудском озере и выиграл у самого Великого! Позже, много веков спустя, узнается, что Великий не совсем Великий, а так... одно название "великий". И сам же этот чёртов русский и спас его, вытащив из озера. Впервые тогда они просто сидели, утопая в такой нужной тишине, которая образовалась между ними. Далее они встречались ещё множество раз на битвах иль в лесу, и Гилберт мог наблюдать за этим чёртовым Русью, как он меняется. Русь тоже мог наблюдать за соперником, но Гилберт не знал его мыслей, поэтому не мог сказать ничего на этот счёт. Иногда, Гилберту казалось, что сам русский не часто знал свои мысли или же не мог их понять. Последний раз когда они встретились со званиями Тевтонский орден и Русь, это была Грюнвальдская битва. Тогда Русь привёл своих союзников, а по совместительству и братьев славян. Когда он переживал серьёзный упадок, Русь наоборот преобразовалась в Русское Царство. Они часто виделись из-за проблем с этим заносчивым Польшей на общем поле битвы против общего врага, но даже тогда они не общались, предпочитая хранить молчание, и тогда у Гилберта появлялось острое желание задушить этого чёртова русского. В следующий раз они встретились, когда Русское Царство стало Российской Империей. Это было неожиданно, но какое то удушающее чувство предвкушения, которое стало зверем расползаться по всему телу из сердца, давя на грудную клетку, заставило лишь усмехнуться. Тогда к нему подлетела Элизабет, к которой он чувствовал симпатию, но та как будто в упор его не замечала, предпочитая ему Австрию, и сказала, что с того дня на свет появилась новая Империя, до этого одолевшая Швецию, которая навсегда утратила статус Империи. Этой новой стала Российская Империя. По истечении времени эта новость стала двигателем его адреналина, и прусс с яростью брался за меч, что даже маленький Людвиг его боялся. На первый его бал был приглашён Гилберт. Новая Империя был одет в белоснежную накрахмаленную рубашку и кремовые штаны да расписной светлый корсет, подчёркивающий не совсем мужскую талию. На груди его были золотые запонки. Высокие армейские сапоги были на сильных, прекрасных в своей изящности, такой, какой была присуща женщинам, ногах, а на одежде всей были золотые вышивки, которые соединялись в причудливые узоры, чем то напоминающие цветы. Его светлые чуть отросшие русые волосы были идеальны в сочетании с аметистовыми невинными глазами. Мягкая улыбка на первый взгляд, но если приглядеться, то в этой улыбке можно увидеть сатану. Он выглядел как ангел, и образ этого ангела навсегда отпечаталось в памяти Гилберта Байлшмидта. Далее они встретились на поле боя. Он дрался как всегда—со всей своей широкой русской душой. Часто их битва превращалась в кровавый танец, который уносил не одну жизнь, но они забывали об этом, сталкиваясь мечом к мечу. Этот чёртов Российская Империя опять выиграл. И этот чёртов русский чуть не забрал одно из сердец. Но в тот момент на российский престол взошёл новый император, до невозможности глупый и любящий Пруссию. Только это спасло тогда Гилберта. Они подписали договор о союзе. Позже по предложению русского они разделят Польшу. Три раза. Неожиданно, но не менее приятно. В следующий раз они встретились в 1806 году. Этот чёртов Франция смог в итоге победить Пруссию(Гилберт не мог признать, что этой привилегией обладает только Россия), а через год Российской Империи пришлось подписать Тильзитское соглашение. Позже по новостям Гилберт узнал, что Российской Империи и Французской Империи пришлось опять встретиться. Ещё позже он узнал, что французская армия зашла на российские земли. Дальше были слухи о том, что российская армия отступает, а позже на всю Европу прогремела новость о сожжении Москвы и стремительном гонении французской армии с земель русских. У него сожгли сердце. У Гилберта на тот момент были смешанные чувства. Позже в Шестую коалицию против Французской Империи первым вошёл Гилберт и опять воевал на общем поле битвы против общего врага вместе с Российской Империей. Потом к ним присоединились англосакс, Швеция и Эдельштейн. Германия стал процветать и усиливать своё влияние. В 1871 году они стали на равне и создали Германскую Империю. Людвиг вырос... Людвиг вырос и начал Первую Мировую войну под уговоры защитить Эдельштейна и Элизабет от Королевства Сербии и Российской Империи. Он объявил войну Российской Империи, который позже вышел из войны. Как оказалось в России началась революция, а позже Гражданская война. Гилберт переживал. Нет, не так. Гилберт не понимал, что он переживал за этого чёртова русского, который сейчас где то на своих землях харкал кровью. Войну они всё же проиграли и теперь Гилберт не имел влияния мировой арене. В конце 1922 года в свет вышел уже другой Иван, который теперь назывался СССР—Союз Советских Социалистических Республик. Теперь его формой правления был социализм, который позже, по словам Ивана, был должен преобразоваться в коммунизм. Гилберт не понимал его. Это теперь был другой Иван. Его глаза стали более красными, а улыбка более хищной. Теперь он стал носить коричневое пальто и фуражку с красной звездой. Гилберт кривился, видя его таким. Позже произошел четвёртый раздел Польши между Западом и СССР. Гилберт ухмыльнулся, узнав об этом, вспоминая 18 век. Людвиг опять начал Мировую войну и втянул в это Гилберта, и он же нарушил договор о ненападении между ним и СССР. В 4 часа утра 22 июня в Союзе началась Великая Отечественная Война. СССР не был подготовлен. Он с детской обидой смотрел на братьев немцев. Сердце Гилберта ёкнуло, но он отложил это на второй план, мечтая отомстить русскому за всё. Позже они взяли в плен полностью истерзанного Ивана. Людвиг с безумным огнём в глазах пытал его, сдирал с рук кожу у русского и на его же глазах также пытал русский народ. СССР заплакал. Почему то Гилберту тоже захотелось. Прусс не понял почему, но сделал ещё один удар хлыстом по истерзанному телу русского. Потом они почти сумели поставить ему клеймо 3 Рейха, но не получилось. Он в последний момент сумел выбраться из оков с помощью какой то неистовой силы. В его глазах тогда читалось полное отчаяние и в тоже время не менее решимости. У Гилберта перехватило дух от этой картины, и адреналин в его теле начал бушевать, требуя полного его выплеска. Судя по лицу Запада, его чувства были такие же. Иван же всё же смог сбежать, перед этим разгромив концлагерь. Тем же вечером выяснилось, что в битве под Сталинградом, которое длилось уже больше полугода, выиграла Красная армия, уже до конца развеевшая миф о непобедимости нацистов. В войне наступил переломный момент. В 1945 году 6 апреля Гилберт опять проиграл. Он не смог защитить свой народ, своё сердце. Он проклянал русский народ вместе со своими детьми. В 1945 году 16 апреля советская армия начала наступление на Берлин, 30 апреля над рейхстагом развевалось знамя победы, а 2 мая Берлин был полностью полностью взят. У Людвига тогда началась паническая атака. 1947 год. СССР выбрал его, его сердце в качестве трофея. Гилберт впервые заплакал. Он брыкался, кричал. Он смотрел глазами полными надежды на Людвига, а тот лишь опустил взгляд в пол и прошептал тихое извини, и что он заберёт его. Гилберт поверил в это и пошёл вслед за этим чёртовым коммунякой, который из-за кровавых время от времени бинтов был похож на кровавую мумию. Он пришёл в дом этого коммуниста. Снующие туда сюда Прибалты, вечно хмурая Беларусь, которая с презрением смотрела на немца, Украина, которая с некой жалостью поглядывала на немца, что окончательно приводило его в состояние бешенства и он начинал буянить, и этот чёртов коммунист, который всегда равнодушно смотрел на него. Гилберт крушил дом, ломал мебель и бил посуду в знак протеста, но этому русскому как будто было всё равно. Один раз Байлшмидт выкинул его любимые подсолнухи прямо при нём в мусорку. Тогда коммунист лишь улыбнулся и ушёл. Беларусь зачем то побежала за ним, а Украина в первый раз посмотрела на него укоризненно и, качая головой, тихо цокнула. А потом он влился в их ритм жизни. Он начал терпимо относиться к их праздникам, странностям каждого из них, и он начал находить что-то прекрасное в их русском Новом Годе. Но потом всё начало меняться. Атмосфера в доме стала более напряжённая, а Иван стал приходить домой более уставшим и позже. Многие советские республики ничего на это не делали, а лишь смотрели на русского с каким то прищуром и как будто чего то ожидая. Холодная война стала принимать больший масштаб. Первый человек и спутник в космосе, расстановка ракет каждой из сторон в разных частях мира, гонка вооружений. Дело чуть не привело к ядерной войне. Недавно поставленная Берлинская стена, из-за которой долго злился Гилберт, была снесена. Началась разрядка. Советский Союз проиграл. 1991 год. Бегающие по комнатам уже постсоветские страны и в панике смешанной с предвкушением собирали чемоданы. Иван же сидел на кухне и смотрел в кружку с давно уже остывшем чаем, лишь изредка переводя взгляд на родных. Первыми свалили Прибалты. Гилберт тоже ушёл, чувствуя впереди свободу и скорую встречу с братом. Когда Гилберт приехал к Людвигу, тот стал его обнимать и говорить, что никогда его больше не отпустит. Гилберт тоже его обнимал и радовался. Три дня. Три дня он провёл с братом, у которого под боком был Италия, Эдельштейном и Элизабет приехавшими по этому случаю. И в течении трёх дней он всё больше убеждался, что скучает по Ивану, чувство которое подкреплялось ещё переживаниями о нём. Ранее любимый немецкий режим теперь отдавался глухой болью и скукой в сердце. На четвёртый день Гилберт не выдержал и изъявил желание поехать обратно к новоявленному России или же Российской Федерации. Людвиг лишь ошарашено раскрыл глаза и заторможенно кивнул. Было 31 декабря, в России Новый Год. Стоя у дверей когда-то дышащего жизнью дома, Гилберт посмотрел на часы. Было без пятнадцати 12 ночи. Ещё чуть-чуть потоптавшись на месте, собирая на теле немного снега, он наконец решился позвонить в звонок. В абсолютно пустом на слух доме звонок отчётливо слышался. Через несколько секунд послышался отрывистый всхлип, а после какое-то копошение и глухие шаги. Из-за двери послышался хриплый, как будто сорванный голос: -К-кто там? По дрожащему голосу можно понять, что человек готов разрыдаться. Гилберт неверующе замер и в упор посмотрел на дверь, как будто она даст ответ. Он назвал своё имя. Дверь перед его носом стремительно, как будто в неверии, раскрылась. На пороге застыл Брагинский с безжизненными глазами, которые прикрывали покрасневшие веки. В уголке потрескавшихся губ виднелась запёкшаяся кровь, которая так же до ужаса чётко виднелась в засаленных волосах. Из дома несло перегаром. Аметистовые глаза неверующе раскрылись, впиваясь взглядом в лицо прусса, а после задрожали, как будто русский готов был заплакать. Но он не плакал. Гилберт поджал губы, осматривая Ваню, а после стремительно прижал его к себе. Тело в его руках замерло, а после покрылось мелкой дрожью, и ослабевшие ладони также обняли его. Гилберт улыбнулся думая, что на куртке останется мокрый след. Они опять утопали в такой нужной им обоим тишине, безмолвно извиняясь и прощая друг друга. Этот Новый Год они встретили вдвоём.