Бриз Свободы

      Янг усмехнулась и начала медленно обходить его по кругу, разворачивая свои наручи, превращая их в полноценные боевые перчатки. Что же, по крайней мере на врагов она бросается не с голыми руками. Даже опытные кулачные бойцы по типу Зефира (ударение на первый слог, а то мужик мог и обидеться) и Лоу пользовались перчатками. Что неудивительно, пробить голым кулаком броню рениан… — Мимо, — Марк нырнул вниз и отошёл на шаг назад, когда девушка быстро сблизилась с ним провела прямую атаку. В ответ он сделал выпад вперёд, который она заблокировала наручами, однако на этом он останавливаться не стал. Шагнув вперёд, он перехватил посох у края к удивлению Шао Лонг, и свободной рукой ударил в голову. Вернее, сделал вид — нужно помнить о его особенности. В ответ она попыталась контратаковать, пригнувшись, но он легонько стукнул её своим оружием по голове и прыжком разорвал дистанцию, перехватив посох. Янг вновь сблизилась с ним, однако на этот раз он направил свой посох в голову. Удар заблокирован, но он не останавливался, начав вертеть его в своих руках, постоянно атакуя то сверху, то снизу. — Медленно, — его оружие с силой отодвинули в сторону левой рукой, а правой попытались атаковать в грудь, но он прогнулся над ударом, а затем снова стукнул металлической палкой по голове. Достаточно сильно, чтобы девушка недовольно скривилась. Марк же отступил на пару шагов, не попадая под шквал ударов, усиленные выстрелами из дробовиков. Дробь, конечно, порвала его мантию и всадилась в броню, но ничего непоправимого. — Слишком безрассудно.       После такого он сразу же сделал выпад, попав ей в грудь, чтобы затем раскрутить посох и противоположной стороной ударить по лицу. Однако этот удар она заблокировала скрещенными руками, вот только кто говорил, что он остановится? Подсечка и мощный удар сверху навершием. — Что такое? — Марк начал блокировать удары своим оружием. Ухмылка на лице Янг сменилась на оскал, когда она обрушила на него поток ударов. Он же вращал посохом и уклонялся, словно поток воды. Подсечка, стукнуть посохом, чуть отступить, начать бегать вокруг, запутывая, вновь и вновь контратакуя в слабые точки. Но он мог честно признать — удары у девушки сильны. Попади такой в него, и ошеломление гарантировано. Возможно, ей удастся проломить таким ударом его броню. Но в этих атаках было полно дыр, куда он не стеснялся бить побольнее, чтобы она прочувствовала момент. «Слишком безрассудна, слишком самоуверенна, слишком агрессивна».       Эти выводы он сделал ещё при их стычке в клубе, однако здесь у него появились железобетонные доказательства. Впрочем, неудивительно — по физической силе и даже ловкости она на отличном уровне. И, скорей всего, Янг с лёгкостью побеждала в своей подготовительной школе благодаря таким данным. Но это не оправдание для такого поведения! Враг не будет смотреть на неопытность, на возраст, на прошлые победы! Ему наплевать! Поэтому нужно её переучить. Заставить перестать атаковать вот… так! Как сейчас! Быстро и безрассудно, словно конец света близок. Абсолютная слепота к дырам в защите, слабый бой ногами (практически его и нет…), никаких обманок или финтов. Боевая акробатика и физическая сила. Хорошая база, да, но он уже высказал в своих мыслях всё, что хотел. Болезненные тренировки и постоянные тычки в слабые места. Она гордится собой и своей силой? Заставить усомниться и толкнуть к новым горизонтам. Главное — не перестараться. — Мимо, — в очередной раз заключил спокойно Марк, ударяя девушку в бок. Её волосы буквально загорелись, а глаза стали красными. Не налились кровью, а поменяли цвет. А ещё… Физическую силу он недооценил. Сейчас она спокойно могла бы смять металл своим кулаком. Проявление? Скорей всего да, но ума оно не прибавляет…

***

      Руби напряжённо наблюдала за боем своей сестры с преподавателем. Как и весь зал. Он банально уклонялся от большинства ударов, изредка принимая их по касательной, что злило Янг. А когда она злится, что же… Роуз помнит много событий, где толпа валялась перед ногами сестрёнки, которую кто-то посмел обидеть. Или кто-то посмел обидеть её саму. Конечно, она умеет постоять за себя! Но старшая всегда находила виновников и наказывала их. Но сейчас… Сейчас Руби могла сказать, что перед ней было избиение. Марк никак не жалел свою соперницу, атакуя этим металлическим посохом, чьи удары эхом раздавались по арене. Каждый раз или по макушке, или в грудь, или по ногам. — Она проигрывает, — констатировала до этого молчавшая Блейк, пока Вайсс напряжённо следила за поединком. Роуз судорожно вздохнула. Преподаватель словно знал о всех слабых местах и бил именно туда. Изящно блокируя и уходя от ответных ударов. Поток атак со стороны Янг усиливался и становился всё быстрее, как и число металлических звуков посоха. Даже когда сестра вовсю начала использовать проявление и практически летать по арене при помощи выстрелов дробовиков, Марк не отставал. Он даже стал быстрее, подлавливая её в воздухе и опуская на землю особо болезненно. Показатели ауры упали до нуля, однако никто останавливаться не собирался. В том числе и Янг, которая чуть ли не рыча стёрла с лица пот и слюни, а затем выстрелила собой вперёд. Последние силы вложены в один единственный удар… Который прошёл мимо! Кулак врезался в каменную стену, разнося ту на кусочки. Каменная крошка и куски полетели во все стороны, в том числе и в Марка, который стоял рядом. — Ты проиграла, — и легонький удар посохом закончил их бой.       Руби видела, как преподаватель помог подняться на ноги Янг, затем наклонился и точно начал что-то говорить. Она же… Смотрела на арену широкими глазами. Он совершенно не пожалел ни сестру, ни её гордость и навыки. По ним прошлись катком, раздавливая. Словно это был не учитель, а играющий с жертвой хищник… Это ведь им и пытались донести, да? Что в любой момент времени они могут столкнуться с тем, с кем не смогут справиться сейчас? «Нет, нет, нет! Я не позволю кому-либо пострадать от таких рук!» — Итак, вот вам наглядная демонстрация того, что может сделать с вами ваша самоуверенность, ваша спесь, ваша закостенелость, — заговорил Марк, когда Янг села за трибуну. Помятая и растрёпанная, но при этом ни капли не расстроившаяся. Лишь задумалась, прикрыв глаза. — Вам в ваших школах говорили, что вы лучшие. Что вы сильнейшие. Забудьте. Вы — никто, — преподаватель резко указал пальцем на начавших возмущаться студентов, заставив успокоиться. Блейк немного прищурила взгляд, а Вайсс чуть нахмурилась на такие заявления. — Они хотят, — Марк начал ходить из стороны в сторону, — чтобы вы защищали человечество от монстров. Чтобы вы стояли стеной. Но какой в этом смысл, когда вас могут ударить в спину?! — выкрикнул он, посмотрев на всех своими янтарными глазами. Руби сглотнула. — Правительство, наёмники, преступники, моральные уроды, психопаты! В этом мире есть опасности для вас куда большие, чем Гримм, — он взял небольшую паузу и покачал головой. — Вы, может, и первокурсники, но это не страховка от таких людей. — А разве академия на защищает своих студентов? — подняв руку, спросила Вайсс. Это… заставило его рассмеяться. — Вас выкинули в лес, полный Гримм. Как думаешь, она защищает вас? — ехидно переспросил Марк, на что у её напарницы не нашлось ответа. Девушка отвела взгляд и нахмурилась, задумавшись. — Поэтому вам необходимо стать сильнее. Быстрее. И, самое главное, хитрее и гибче, — Марк обвёл рукой трибуны. — Всем вам. Вне зависимости от происхождения и нынешних способностей. А теперь, когда я сказал так много слов и навёл мрачных мыслей, — указательный палец показал на кого-то из студентов. Все взгляды перевелись на несчастного, которым оказался Жон Арк. — Вперёд. У тебя пять минут, чтобы попасть по мне.       Пока Жон пытался тщетно попасть по преподавателю, изредка получая по голове, Руби думала. Думала о тех словах, что сказал их новый учитель. О врагах среди них самих… Она никогда бы не могла поверить в то, что в профессии, где людей спасают от чудовищ, могут скрываться такие личности. Бы, да. Мама и её состояние… До этого точно довели не Гримм. Они бы просто-напросто убили охотницу, а не делали плохие вещи. И она немаленькая, догадаться о том, что маму поймали и делали с ней что-то плохое Роуз смогла. Кто, кроме охотников? Кто, кроме обученных людей с аурой? В любой момент любой студент может стать жертвой! Кого угодно! Какой угодно! В том числе её друзья, команда и она сама! «И ведь никто не защищён от этого…»       Мир не настолько светлый, она знала это. Преступники всегда были, но ей никогда этим не тыкали буквально под нос. Никто так не выражался и не заявлял им. Всегда: «молодец, ты справишься с чем угодно». Но Марк продемонстрировал — нет, ни с чем угодно. «Я не позволю себе стать ужасным лидером, а команде пострадать! Клянусь!»       Она будет учиться усерднее, тренироваться усерднее, станет твёрже. Дабы судьба мамы не настигла никого из них… — Что же, я посмотрел на ваш общий уровень, а на следующей паре постукаю второкурсников, — начал говорить преподаватель, вырвав Руби из мыслей. Оглядевшись, она увидела несколько помятых студентов её курса, которые шипели и потирали ушибленные места. — Итак… Вы ведь знаете об этой системе оценивания в Биконе, так ведь? — янтарные глаза прошлись по всем, когда головы закивали. Роуз знала о ней. Баллы за занятия причислялись каждой команде в зависимости от качества выполнения работ. Или убавлялись. Это, со слов Вайсс, должно стать стимулом для них быть лучше всех. Ведь высоко-бальным командам что-то дают. Никто из них не знал, что конкретно, однако. — Забудьте о ней на моих парах. Забудьте об этом проклятом соревновании! — последнее он выкрикнул. — Забудьте! Команды студентов должны не соревноваться, а кооперироваться! Дружить, строить мосты и укреплять связи! — преподаватель ударил посохом по полу. — Почему? Почему не стоит дать место конкуренции? — напарница Руби опустила руку, как и Блейк. — О, простите, здоровой конкуренции. А какой, бл*ть, смысл?! — девушка скривилась от резкого появления мата в речи Марка. — Что, когда член другой команды будет истекать кровью, вы свысока на него глянете и скажете: «Придурок, нужно было учиться лучше и получать больше баллов»?! Так, что ли?! — Роуз буквально кожей чувствовала гнев, раздражение и ярость. И не только она, судя по затихшим студентам. — Сначала высокомерность, а потом намеренное подставление других! — преподаватель медленно выдохнул, закрыв глаза. — Нет. Я буду учить вас, как сражаться, чтобы не погибнуть. Как работать в командах. Как подстроиться под стиль других и подстроить их под себя. Как построить кооперацию, — он открыл глаза и проникновенно посмотрел на трибуны. — Ты не можешь спасти мир в одиночку. Одна команда не может поменять миропорядок. Но четыре команды? Шестнадцать? О, это сила, с которой считаться придётся. Плюс, — он поднял голову вверх, — всегда приятно знать, что в таком мире есть те, кто прикроет твою спину. Даже если это член другой команды. Помните, — голова опустилась на их уровень, а глаза улыбнулись, — вы все — одна большая семья охотников, где один стоит за всех и все — за одного.

***

      Марк ввалился в свою комнату и тяжело задышал. Его грудь сжималась от фантомной боли, а голова ныла. Сняв шлем и положив его на диван, парень упал рядом и развалился. Проклятье… Первый день его работы подошёл к концу, а он выжат как лимон. Столько говорить он не привык. Особенно разбирая чужие ошибки или произнося речи. Этим маялся Альфен, а не он… Чего уж говорить — большая часть фраз, это фразы его лидера. Про опасности вокруг, про кооперацию, про большую семью. Это всё слова Альфена, когда тот пытался сплотить их, чтобы они могли сражаться с врагами без лишних сомнений. Чтобы сам воитель не угробил своими руками рениан в компании. Воин же банально чуть поменял их и добавил побольше силы в них, а не мягкости.       Возможно, это неправильно. Возможно, он что-то делает неправильно. Но чего уж поделать? Именно так он видит это всё. Студенты должны помогать друг другу, поддерживать свою команду, прикрывать спины. Серьёзных конфликтов быть не должно, ведь в бою… Обидевшийся может бросить на смерть того, кто его обидел. Они обязаны понять — кроме своей команды, в этой среде ты нахер никому не нужен. А построив одну огромную команду из выпускников… Может, получится заставить остальных беспокоиться по поводу других охотников. А то ведь всем срать, если кто-то там умер. Безразличие… Его Марк ненавидит больше всего. Именно оно стало последним гвоздём для их народа. Всем банально стало наплевать друг на друга, что позволило ренианам в древности легко захватить их. Соседа завоевали? Не меня же, и то хорошо…       Придётся проделать огромную работу. Обучить студентов нормально драться, нормально кооперироваться, сражаться за правильные ценности, не игнорировать действия властей… Четыре года? Ха, ему бы уложиться в шесть лет. — Как же тяжело носить эту маску… — маску преподавателя и нормального человека. Каждую минуту там ему хотелось просто забить, наорать и искалечить из-за тупости некоторых. Продемонстрировать реальный пример того, почему они слабаки. Провести быстрый экскурс в настоящий бой. Но он сдержался. Нет, это будет неправильно. Это всего лишь вернёт его обратно в пучины отчаяния и острого желания уйти в забвение. А это… «Я смотрю на каждого из них, на их подготовку, на программы обучения… И вижу лишь горы трупов».       Марк поднялся и снял с себя оставшийся доспех, а затем переоделся в домашнюю одежду. Кроссовки, майка да брюки. Простая одежда. — Умерев, я всего лишь позволю им стать мертвецами. Или, что хуже — мной, — воитель скривился, посмотрев на своё отражение в зеркале, вмонтированное в шкаф. Ничего не жаждущий от жизни, ничего не чувствующий от неё и потерявший всякий смысл. Поглощённый чёрным гневом и яростью, питающийся кровью врагов и их страданиями… Живой труп, который каким-то чудом разговаривает и дышит. Воитель закрыл глаза. Нет уж. Никто из студентов не станет им или чем-то подобным или умрёт от чьих-то рук. Он подготовит их к реальности, к сражениям, но убережёт во время учёбы. Пусть насладятся своей юностью, побудут пока подростками. Обретут то счастье, которого он был лишён когда-то давно. Марк будет жить для них. Для тех, кто далеко. И тех, кого с ними уже нет. …Пока что.