Бриз Свободы

      Марк вздохнул, поставив алебарду у изголовья скамейки, на которую они сели, чтобы поговорить. Уличные фонари мягко освещали дороги, вдалеке раздавался шум большого города, а рядом — лишь редкие сверчки. Практически тихо. И к такому воитель привык, ведь ему с товарищами пришлось прожить месяц в большом замке. Настолько огромном, что Бикон по сравнению с ним — жалкий домик. Да и город подле медленно оживал, поэтому звуков практически не было. Чуть ли не мертвецкая тишина… Волран точно не поскупился на размеры, компенсируя свою мораль. А также подчёркивая своё эго и силу, конечно же. «Я уничтожу вас! Я стану Правителем! Я раздавлю любого, кто встанет на моём пути!», — Марк недобро усмехнулся под шлемом, вспоминая этого орущего придурка. С одной стороны — он подвергся экспериментам и угнетению рениан, как и Альфен. Вот только второй решил бороться, а не утонуть в мнимом могуществе, унижая собственный народ. За что и поплатился ядовитым лезвием по животу. Нет, не его близкий друг. Его антипод. «Надеюсь, что в бездне найду тебя и ещё раз убью…», — Марк человек жестокий, но у всего должны быть пределы. У Волрана тормозов не имелось вообще… — Итак, о чём ты хотела поговорить? — бывший раб повернул голову, наклонил корпус вперёд и опёрся локтями о колени. Девушка же развалилась на скамье, закинув руки за голову и посмотрев в сторону Изумрудного леса. — Помнишь тот разговор? Ну, о твоём прошлом. — А… — воитель знал, с чем она подошла к нему, но вдруг он ошибся в тот момент? Нет, его чутьё подсказало правильно. — Прости, пришлось выслушивать паршивую историю этого старика, — печально посмотрел на неё парень, получив в ответ недовольный взгляд фиалковых глаз. При этом в нём не чувствовалось отвращения, гнева или ненависти в сторону бывшего раба. Лишь неудовольствие от сказанных им слов. — Вот знаешь, Марк, мне кажется, что ты намеренно пытаешься себя принизить и закопать, — она сложила руки на груди. На это парень лишь хмыкнул. Ну, это правда. Потому что всё это он заслужил. Военные преступники должны получить наказание. Все Лорды, кроме одного, получили их, как и военные рениане. Осталось только подчистить их ряды от такой грязи как Марк. — Не понимаю, почему, — пожала плечами Янг. — В моих глазах я вижу ветерана войны, революционера и гриммова героя, который не превратился в животное после пережитого.       Из воителя вырвался смешок. А затем ещё один. И ещё. Это переросло в неистовый хохот, от которого Марк ещё сильнее согнулся пополам. От такого неожиданного поворота Шао Лонг посмотрела на него шокировано. А он смеялся, словно ему рассказали невероятно смешной анекдот. А ведь так и есть! Он — ветеран?! Герой?! Революционер?! Вот это действительно забавно! — Это… — сквозь тяжёлое дыхание начал говорить парень, — лучшая твоя шутка! — Ты… — девушка нахмурилась и сердито на него посмотрела, а затем сделала то, чему Марк не стал сопротивляться: схватила его за грудки и начала трясти. Её глаза сменили цвет на красный, а волосы стали ярче. — Хватит делать из себя чудовище! Это уже давно не смешно и тем более не правда! — чуть ли не прорычала она, придвинув его поближе к себе. Его шлем и её лицо практически стали соприкасаться. — Да, ты делал нехорошие вещи! Но разве с той стороны были поборники морали?! Разве они сами не устраивали зверства?! Зверства, которые похлеще твоих! — Я мог и соврать… — Ага, так я тебе теперь и поверю! — девушка невесело рассмеялась, перебив его попытку сказать хоть что-то внятное. — Алкоголь очень хорошо развязывает языки! У меня целых два примера подобного, поэтому слезть с темы не выйдет! — Даже если и так: я заслужил смерть, — спокойно произнёс Марк, смотря прямо в красные глаза. Янг в ответ лишь начала трясти его сильнее, а затем… В какой-то момент она успокоилась. Её волосы снова стали обычными, как и глаза. Зато взгляд… Янтарные глаза расширись от шока, когда он увидел эмоции в фиалках. Девушка смотрела на него с немым вопросом, сожалением, печалью и какой-то уверенностью в них. Такой клубок парень понять не мог. — Почему… Почему ты не хочешь дать себе шанс? — девушка опустила свой взгляд, продолжая держать его за грудки. — Почему ты так… Ненавидишь самого себя?       Марк нейтрально посмотрел на её макушку. Он уже много раз говорил и себе, и остальным, и целому миру — он преступник. Сломанный ржавый инструмент, чей срок службы подошёл к концу. Выкованное в аду лезвие, предназначенное лишь для убийства. Страшное оружие возмездия, которое должно после выполнения задачи отправиться на свалку истории. В забвение или бездну. Но как можно дальше от живого мира, населённое теми, кто стократ лучше него. Добрее, веселее, мягче и заботливей. Он говорил и Янг об этом. Прямо. — Ты знаешь ответ. У инструментов нет ни выбора, ни вторых шансов. Их задача — сделать свою работу и отправиться пылиться на полку или свалку, — его голос был абсолютно нейтральным.       Во время тренировки Марк много думал о том, когда ему можно уйти. Скала, с которой выпускали студентов, выглядела заманчиво… Но не сейчас. Сначала разобраться с этими закулисными игроками и отучить детей год. Закончить курс, их темп войдёт в привычку, и старый воитель им больше не понадобится. Главное, уйти так, чтобы никто не начал винить себя. — Насколько же нужно ненавидеть себя, чтобы говорить так?.. — Янг подняла свой взгляд, от которого у Марка пробежал по спине холодок, а ком подошёл к горлу. Она вот-вот расплачется! Из-за него, его слов и всей этой ситуации! «Я не заслуживаю ничьих слёз. Ничьего сожаления. И не заслуживаю могилы». — Тебе не стоит напрягаться из-за меня, — попытался он образумить Шао Лонг, которая отпустила его. Затем она медленно и глубоко вздохнула, посмотрев на него уже уверенно и даже дерзко. — Значит так! Слушай мою команду! Ты даёшь себе второй шанс, начинаешь жить, а я тебе в этом помогаю. Понял? — Прошу прощения? — от такой дерзости он удивлённо посмотрел на блондинку, которая широко усмехнулась, хотя её влажные глаза говорили, что настроение у неё не самое лучшее. — Давай, проф, я пойду спать. Завтра всё-таки пары! — А ну-ка погоди-ка, Шао Лонг! — но студентка быстрым шагом скрылась за поворотом, оставив Марка наедине с его мыслями. «Какого ху…»

***

      Кали любила свою дочь. Как бы девушка ни думала об обратном. Что она, что Гира всегда ждали и надеялись, что их маленький котёнок вернётся к ним, обнимет и останется с ними навсегда. С каждым годом надежда не уменьшалась, что полностью вознаградилось — их доченька жива, здорова и имеет такую заботливую команду! Плюс, она ушла из Белого Клыка и бросила этого Тауруса. Бедный мальчик, ведь раньше он был таким хорошим, а теперь… Мясник мясником. Трудная жизнь сломала его, вытрясла из него всё лучшее, и выкинула прочь. Кали жаль его. Искренне. Но это не помешает ей в случае чего сражаться за себя и свою дочь, если потребуется.       А это может потребоваться. Не так давно, даже месяца не прошло, Блейк ввязалась в драку со своими бывшими «коллегами» и Романом Торчвиком — вором и отличным бойцом, который это доказывал в стычках с полицией. И вот как умудрилась, а? — Спасибо, что пришли, Кали, — сидящий напротив неё преподаватель смерил её своими янтарными глазами. Молодое лицо с парой длинных шрамов, загорелая кожа, а также суровый взгляд. Марк. Фамилии не было, зато статус имелся: преподаватель боевой подготовки в Биконе, а также тот, кто вытащил ушастую голову Блейк из передряги. Вон, сидит рядом с опущенной головой и ушами. Её бант лежал на столе. — Это тебе спасибо за спасение моей дочери, — искренне поблагодарила женщина молодого мужчину, который никак на это не среагировал. — Не стоит. Я её преподаватель и это моя работа оберегать студентов от опасностей, в которые лезть они не должны.       Кали уже поговорила с дочерью на эту тему. Мягко и заботливо, без лишних перегибов, зато донося важную информацию: она у них одна, её жизнь куда ценнее любой информации, а лишние риски сокращают жизнь её родителей. Блейк в тот момент кивала и усиленно просила прощения. — Блейк уже получила с моей стороны выговор за подобное, — Марк поджал губы, а Кали покачала головой, пока её дочь смотрела в пол. — Не вызвала подкрепление, не устроила засады, не взяла с собой дополнительного оружия, повела себя крайне глупо, открываясь сильному врагу, — начал перечислять преподаватель, заставив Кали удивлённо на него посмотреть. А разве он не должен выговаривать за… другое? — Но как будущая охотница и неравнодушный член общества она поступила благоразумно, — чуть улыбнулся он, а затем недовольно нахмурился. — Если бы это не сопровождалось риском смерти. Или группового изнасилования толпой моральных инвалидов.       Марк закурил и выдохнул облако дыма, а Кали шокировано посмотрела на свою дочь, которая не поднимала взгляда. Ей не говорили таких деталей?! Ни директор, ни сама Блейк! — Шокированы? — молодой мужчина стряхнул пепел в пепельницу и скосил взгляд на девушку. — Меня это не удивляет. Не каждая дочь скажет, что из-за своей глупости могла умереть или чего похуже. — У-умереть? Ч-чего похуже? — сердце женщины сжалось от ужаса, а уши прижались к голове. Она не хотела даже представлять, что было бы, если б не своевременное вмешательство преподавателя. — Я много раз видел, как таких молодых… — взгляд Марка скосился в сторону, а на лице проявилась горечь. — Убивали. Насиловали ради развлечения целой толпой. Калечили. Разрывали на куски. Вздёргивали на деревьях. Вели на убой как скот. Травили. Морили голодом. Жаждой. Забивали плетями до смерти. Выкалывали глаза и бросали в пустыне. Обращали в ничто. Сжигали живьём.       Каждое предложение голос Марка становился тяжелее и ниже, а его взгляд — злее и злее, пока его сигарета не переломилась пополам, а стол не заскрипел от силы сжатия. Кали приобняла свою дочь, которая даже дышала через раз. Честно… Женщине было не лучше. Эмоции преподавателя не лгали, как и его глаза, отчего в душе похолодело. — Они все умирают одинаково. Фавн, не фавн, герой или последний трус, — добавил молодой мужчина печальным голосом. — Одни, в собственной крови. Когда холод смерти медленно забирает тепло жизни и предлагает поспать, — преподаватель поднялся со своего места, подошёл к Блейк, опустился на одно колено перед Блейк и положил руку той на плечо, отчего она подняла свой взгляд прямо на него. Кали видела в глазах дочери молчаливое извинение, ужас и потрясение. — Или не умирают. Есть участи хуже смерти, — затем на лице Марка появилась небольшая улыбка, а взгляд стал куда мягче. — Я хочу, чтобы ты это запомнила. Чтобы вы все это запомнили. Я не всегда буду рядом, чтобы защитить вас. Возможно, в самый важный момент у меня будет вспорото брюхо или шея. Поэтому, — преподаватель одним взглядом заставил Блейк промолчать. А вот Кали… От его слов внутри стало ещё холоднее, а шок и ужас стали только сильнее. — Чтобы вы знали. Без подготовки, без снаряжения, без планов и команды лучше не лезть в самое пекло. И зря не рисковать, — улыбка Марка стала пошире. — Чтобы я не чувствовал себя таким ублюдком, говоря о мрачных вещах молодой студентке при её матери. Но… — преподаватель перестал улыбаться, а его взгляд стал острым. — Лучше вам узнать о таком в стенах академии, чем на личном опыте. — М-мне жаль… — прошептала её девочка, получив в ответ укоризненный взгляд вставшего с колена Марка. — Извинись лучше перед мамой.       Кали смотрела на усевшегося в своё кресло Марка со смешанными чувствами. С одной стороны — он сказал ужасные вещи, которые и взрослого опытного охотника ввергнут в шок. И ему следовало бы выбирать слова. А вот с другой… Женщина не понаслышке знала о жестокости мира. О том, что он бьёт без жалости и оглядки на возраст или подготовку. — Всё хорошо, котёнок. Ты ведь больше не будешь так делать? — она не знала, сколько они так просидели, обнимая друг друга и слушая шёпот друг друга. Где она успокаивала дочь, а та — просила прощения и сожалела о содеянном. — Н-нет. Я не хочу, чтобы ты или кто-либо ещё плакал из-за меня, — Кали утёрла слезинки со щёк своей дочери. Главное, чтобы девушка поняла. Остальное неважно. — Впрочем… — заговорил Марк, который всё это время молчал и не встревал. Они обе подняли взгляды и посмотрели на преподавателя, который подвинул в сторону Блейк большую книгу и толстую пачку денег. — Убрав тот факт, что ты очень рисковала, ты поступила правильно. Вскрыв гнойник, ты, возможно, заставишь власти начать действовать, — молодой мужчина гордо посмотрел на её дочь. — И такое должно быть вознаграждено. Эти деньги и книга — для тебя.       Блейк неверяще смотрела на преподавателя, как и Кали. Но потом… Она печально улыбнулась. Марк… Пережил многое. Если послушать его, его голос, посмотреть на лицо и, самое главное, в глаза… Можно увидеть многое. В столь юном возрасте он увидел самую гниль мира и теперь нёс свою мудрость тем, кому предстоит с этим столкнуться. Жестоко и прямолинейно, но… Тяжело остаться нормальным, имея подобные ему мысли. «Я не одобряю таких слов и интонаций в сторону своей дочери… Но, спасибо, Марк».