Проживая миг с тобой

Это был обычный понедельник, ничем не отличающийся от других. Чимин, как всегда, пришёл вовремя в школу и сидел в ожидании начала урока. Сола и Хваса отошли в уборную, а другая часть друзей активно что-то обсуждала, но омега не выспался из-за очередных ночных фантазий, поэтому лишь вяло поддакивал со своего места. Внезапно об его парту ударяется чья-то ладонь, заставляя подпрыгнуть на месте. – Пак Чимин, да? – высокий блондин с утонченными чертами лица хмурится. Чимин медленно кивает. – Ещё раз подойдёшь к моему альфе и будешь с ним заигрывать, я клянусь, что вырву все твои розовые волосы к херам. В классе воцаряется гробовая тишина. Пак не знает этого парня; возможно, он из параллели. И уж тем более не знает, про какого альфу идёт речь: он общается со всеми на равных. Он лишь огромными испуганными глазами смотрит в ответ и старается отодвинуться подальше на стуле, чтобы не быть в поле досягаемости этого психа. – Ты оглох? Или у тебя ягодное желе вместо мозга? – агрессор приближается и хватает Чимина за корни волос, встряхивая. – Ты не только шлюха, но ещё и тупой. Чимин чувствует накатывающую панику и обиду, которые накладываются на страх, создавая огромный снежный ком. Он не может вымолвить и слова, концентрируясь лишь на боли из-за сильно оттянутых локонов. Пак слышит голос кого-то из друзей, а потом злое «отъебись» от омеги, удерживающего его. Периферическим зрением он замечает замахивающуюся руку, готовую вот-вот его ударить. Единственное, что успевает Чимин – зажмуриться. А дальше крики в классе, хлёсткая пощечина и свобода от стальной хватки в волосах. Открывая глаза, омега видит, как разъяренного блондина удерживают одноклассники, а двое других спрашивают все ли нормально. Нет, Чимин точно не чувствует себя нормально. Но ему хватает самообладания кивнуть и выбежать из класса, с трудом сдерживая слёзы. На выходе он неуклюже врезается в кого-то и, подняв глаза, обнаруживает перед собой Юнги. От осознания, что альфа видит его в таком состоянии, сразу хочется разреветься. Звонок на урок прерывает драматичный момент. На маленькой лестнице, которая ведёт на чердак, редко кто-то бывает. Здесь иногда прогуливают уроки или отсиживаются во время перемены отдельные ученики. Сейчас для Чимина это место – настоящее спасение. Он медленно сползает по стене, пряча лицо в сгибе локтей. Это так унизительно. – Эй, – Чимин вздрагивает, – кто это сделал? Омега, закусив нижнюю губу, поднимает голову, чтобы убедиться, что перед ним действительно тот, кому принадлежит этот голос. Юнги возвышается над ним, убрав руки в карманы и напряженно сдвинув брови. – Не важно, – шмыгнув носом, Пак отворачивается в другую сторону, чтобы не заметили его заплаканное лицо. – Это недоразумение. Альфа цокает языком и уходит. Чимин думает, что он вдвойне дурак. Сам Мин Юнги пришёл к нему, чтобы поговорить и успокоить, а он повёл себя глупо. За самобичеванием омега не замечает, как одноклассник снова оказывается рядом. – Пойдём, – голубой рюкзак Пака приземляется рядом с ним. – Куда? – Чимин вскакивает на ноги, таращась уже на спину альфы. Тот оборачивается только одной головой. – На свидание. Не без усилий, но им удаётся сбежать с уроков. А дальше... Чимин будто оказался в какой-то сопливой дораме, не иначе. Альфа из его мокрых снов водит его по парку и, когда у омеги замерзают руки, покупает ему пряный пунш. Они болтают обо всем и ни о чем одновременно. Юнги, хоть и совсем немного, открывается с другой стороны: он мягкий и немного застенчивый, у него просто потрясающая нежная улыбка и лёгкий румянец на щеках. Чимин понимает, что попал в ловушку своего сердца. *** – Юнги-я, открывай! – Пак стоит у входной двери квартиры, не переставая нажимать на звонок. – Я знаю, что ты там! За дверью слышится шум, а потом и голос альфы. – Чимин, я же просил... – Любимый, мой самый лучший альфа, – он старается, чтобы это прозвучало как можно жалостливее. – Я так хочу тебе помочь, м? – В ответ тишина, но это не останавливает омегу. – Я договорился с твоими родителями, нам никто не помешает. Ну пусти же! – Чимин-и, ты просто невозможен. – Я помогу своему альфе, Юнги, или выломаю эту сраную дверь! – он пинает её со всей силы носком кроссовка, и альфа с другой стороны вздрагивает от неожиданности. День назад у старшего начался гон и Чимин, ощущая преданность любимому альфе, очень хотел помочь. То, что за два месяца отношений у них не было секса, не сильно его волновало. Юнги всегда останавливался на взаимном петтинге, имея просто нечеловеческую силу воли, а Чимин... Чимин просто стремился как можно скорее распрощаться со своей девственностью. И если во время течки родители запирали его дома, не пуская совсем никого, то во время гона альфы потерять остатки целомудрия было гораздо больше шансов. Папа семьи Мин был очень добрым и нежным, омега так сильно сблизился с ним, что договориться о свободной квартире на пару дней не составило труда. Механизм щёлкает и дверь открывается. Чимин, обрадовавшись, врывается в квартиру с таким огромным энтузиазмом, что не замечает Юнги, который припал спиной к стене и выставил руки перед собой в защитном жесте. Коридор наполнен феромоном альфы. Это по-настоящему опьяняет. Чимин, заперев дверь, оборачивается. Он обещал, что не придёт, что не будет настаивать на совместном проведении гона. Но он соврал. Поэтому сейчас, сделав моську кота из «Шрека», он медленно приближается к парню. – Чимин, не стоит этого делать. Я... Мы ещё не готовы. – О чем ты? Я лишь хочу обнять своего альфу и подарить ему капельку заботы, – Чимин изображает непонимание и протягивает руки для объятий. Его губы немного надуваются в детском обидчивом жесте. Старший сглатывает и поддаётся. Он слишком сильно этого желает: всё нутро хочет заполучить омегу так сильно, что приходиться зажмуриться до белых пятен перед глазами, чтобы сдержать себя. Юнги тёплый. Даже горячий. Его сильные руки обвивают шею, а нос сразу же утыкается в запаховую железу под ушком. Омега слышит тяжелое дыхание возлюбленного и чувствует его быстрое сердцебиение. Старший начинает выцеловывать чувствительное местечко, иногда слегка задевая кожу зубами, за что получает несдержанный полустон. – Нет, нам... – Юнги отстраняется. – Нам надо остановиться. Я не хочу, чтобы это было... Так. Он сжимает челюсти и, спустив руки до чужой талии, пытается отодвинуть от себя Пака. – Но почему? Я ведь так хочу помочь, хочу сделать тебе хорошо, – смотря в глаза напротив, Чимин медленно прокладывает путь ладонями по торсу. – Я понимаю, котенок, но я боюсь, что буду агресси... Ах-х, – одна ладошка омеги достигает своей цели, сжимая возбужденный член через домашние штаны. – Это ничего, я приму любого тебя, – он медленно поглаживает полувствший орган, пока Юнги в агонии мечется между принципами и желаниями. – Я готовился специально для своего альфы, я выполню все, что он захочет. Делая движения вдоль члена, омега использует последнее заготовленное оружие – свой собственный феромон. А феромон возбужденного омеги всегда действует в разы лучше. – Ну же, – Чимин кладёт свободную ладонь на щеку возлюбленного, – давай, мой альфа, используй меня как свою омегу. Насладись мной. Сделай меня своим. Юнги так беспомощно стонет, что это можно сравнить со скулением, но, несмотря на это, он вгрызается в пухлые губы чувственным поцелуем, прижимая Пака к себе так сильно, что у того из груди выбивается весь воздух. Они трутся друг о друга, с трудом держась на ногах. Омега не успевает нормально дышать – лишь высоко стонет в поцелуй, желая подчиниться, и обхватывает шею альфы, языком очерчивая контур губ. Не приложив много усилий, его подхватывают за ягодицы, прижимая к себе, с особой аккуратностью направляясь к кровати. Воздух в квартире переполнен феромоном, мысли Чимина, то и дело сбегающие от его разума, вопят только о правильности происходящего. Юнги осторожничает: садится на кровать, удерживая уже горячее тело на своих коленях. Он очень сильно любит своего омегу: боится причинить боль или сделать что-то не так, поэтому лишь эфемерно поглаживает нежную кожу под свитшотом, поднимаясь от поясницы к лопаткам, и обратно. Чимин неумолим: он двигается навстречу поступательными движениями, стягивает безразмерную черную футболку с альфы и отстраняется, чтобы взглянуть в его лицо. Он успевает заметить поволоку возбуждения в глазах Юнги; он такой красивый с румяными щеками и неуверенным взглядом, заставляющим взять все под свой контроль. Толкнув в грудь, омега заставляет Юнги опуститься на спину, с голодным взглядом стягивая с того остатки одежды. – Ох, вау. Я говорил, что у тебя просто потрясающий член? – Чимин облизывается. – Блять, ты… – договорить ему не дают, потому что омега падает на колени и пышные губы накрывают головку, а естественная реакция тела заставляет толкнуться в горячий рот и блаженно промычать. После пятисекундного шока альфа приподнимается на локтях и видит то, к чему не был готов: тяжело сопящий Чимин с усердием вбирает ствол в рот, давится, отстраняется, а потом снова припадает к головке, словно от этого зависит его жизнь. Маленькими ладошками омега помогает себе, придерживая у основания, а розовая челка спадает на глаза, застилая обзор. Юнги, сдерживая альфу внутри, падает обратно на спину и, протянув руку, зачесывает упавшие локоны назад, оставляя хватку в волосах Чимина. Он позволяет себе один раз толкнуться, неосознанно простонав, а потом на его руку падает чужая, медленно надавливая вниз, а потом поднимая вверх. То, как ему разрешают свободно использовать горячий рот, сводит с ума. Юнги задает свой темп, ощущая скорую разрядку. Разум подсказывает, что нужно предупредить, нужно отстраниться, но он заглушается бессознательным похотливым желанием увидеть, как Чимин глотает его семя. Оргазм приходит быстрее, чем обычно держится альфа – теплая нега растекается по всему телу, заставляя в порыве прижаться ко рту омеги. Чимин же наоборот, с силой отстраняется, случайно прикусывая нежную кожу. Юнги шипит, но поднимается, чтобы удостовериться, что Пак в порядке. – Прости, я не хотел, – он всегда был красивый для альфы, но в бликах полуденного солнца со слипшимися от слез ресницами, распухшими губам и остатками естественной смазки на подбородке, невозможно не влюбиться еще раз. – Что такое? Ты так смотришь. Тебе не понравилось? – Нет, просто ты прекрасен, – Юнги видит довольную улыбку и отвечает на поцелуй, чувствуя свой вкус на языке. Омега стонет, он все еще в одежде и возбужден до предела. Его опускают на простынь, подминая под себя, сразу стягивая белый свитшот. – Сделай меня своим, – Чимин глубоко и быстро дышит, сжимая простынь в ладонях, – пожалуйста, альфа, заполни меня собой. Хочу, чтобы я мог думать только о… ах-х, тебе. Юнги прикусывает горошину на груди; тело омеги такое податливое, оно отзывается на его прикосновения дрожью и сильными феромонами, которые кружат голову лучше любой центрифуги. Чимин стонет и помогает поскорее избавиться от джинсов и белья, которое насквозь промокло. Картина, что открывается перед альфой, кажется вымыслом, какой-то фантазией, стирающей границы с реальностью. От легкого поцелуя в живот, омегу подбрасывает, и Чимин скулит так жалобно, повторяя «пожалуйстапожалуйстапожалуйста», что Юнги совсем теряет остатки благоразумия. Снова возбужденным членом он погружается в нутро омеги. Проталкивается медленно, потому что от узости даже внутренний зверь сходит с ума, наблюдая, как крепкий член проходит в тугое кольцо мышц. Омега замирает, впиваясь ногтями уже в спину, пытаясь не излиться от первого поступательного движения. Но, когда Юнги начинает безжалостно вбиваться в его тело, становится ясно, что это лишь дело нескольких минут. Чимин чувствует, как альфа помечает его там, где только может дотянуться: шея, грудь и плечи расцветают укусами и фиолетовыми отметинами. Между своими стонами и звуком шлепков он слышит шепот «мой, мой, мой» и это вполне его устраивает. Разрядка приходит такая сильная, что выбивает весь дух из омеги, а Юнги, кончая одновременно с ним, прижимается очень близко, рыча в шею рядом с запаховой железой. Чимин истощен, он хочет пить, в идеале еще и в душ, но альфа не дает ему шелохнуться. Он разочарованно стонет в тщетных попытках отодвинуть от себя тяжелое тело, но долго ждать не приходится: Юнги поднимается на локтях, заглядывая в глаза. Омега видит там желание, похоть и любовь, но не видит той нежности, которая всегда присутствует во взгляде его парня. И только тогда до него доходит: – Юнги?.. – Чимин шепчет и сглатывает, начиная беспокоиться. Альфа моргает пару раз и наваждение будто проходит, являя омеге его любимого нежного хёна. Он медленно осматривает поле своего действия. – Ох, чёрт, прости, – он невесомо целует каждый засос и укус, который успел оставить. Пак улыбается, погружая пальчики в темные вихры волос. Такой Юнги ему нравится больше. Когда альфа спускается поцелуями к животу, он пробует чужое семя и морщится от неприятного вкуса. Омега хихикает над этим, а потом замирает, потому что старший обвивает его талию руками и с такой преданностью смотрит в глаза, что хочется расплакаться. – Ты родишь мне ребенка? У Чимина округляются глаза и заканчиваются все слова от шока. Заикаясь, он произносит: – Д-да, но… не сейчас… к-когда поженимся. – Хорошо, – альфа, измазавшись лицом в остатке спермы, утыкается носом в низ живота омеги и засыпает. 5 лет спустя Чимин почти с разбегу садится на переднее сиденье машины, сразу же пристегиваясь и поправляя укладку, которая немного потеряла свой идеальный вид за целый день: – Я работаю с идиотами. Сегодня один клиент решил, что может подать на нас в суд из-за своей же ошибки, – омега тяжело вздыхает и смотрит на своего парня за рулём авто. – Извини, выдался тяжелый день. – Все нормально, – альфа улыбается ему и выруливает на дорогу. – Ты сегодня в рубашке, вау. У нас что, годовщина сегодня? – Чимин в панике ищет в телефоне нужную дату, но теплая ладонь касается его плеча. – Нет, успокойся, это просто… свидание. – Свидание? – Чимин скептично хмурится. – Что ты натворил? Или… О, нет, я во время последней течки сказал, что хочу больше романтики в наших отношениях? Альфа усмехается и с полным спокойствием заверяет: – Нет, просто решил, что давно не выбирались куда-то. – И куда? В ресторан, да? Я угадал? Это потому, что сегодня твоя очередь готовить, – Чимин щурится и складывает руки на груди. – И надо было именно после моей работы. Я выгляжу ужасно. – Ты как всегда прекрасен, – альфа дарит ему теплую улыбку. – Самый красивый для меня. Чимин снова открывает зеркало, смотрит в него, потом на Юнги, и снова на своё отражение: – Мой альфа как всегда прав. Чимин соврет, если скажет, что ему не нравится всё это: высокие потолки и шикарные люстры, белые скатерти и услужливые официанты, элитарная атмосфера и высокий ценник на сложно произносимых блюдах. Ощущать себя частью чего-то дорогого было, несомненно, приятно. В такой шикарный ресторан Юнги водил его только один раз – когда получил свою первую полноценную зарплату два года назад, другие ресторанчики были скорее семейные или просто менее пафосные. Вечер проходит приятно. Чимин и без дорогих ресторанов ощущает себя значимым, но, когда твой альфа смотрит на тебя с нежностью и любовью, а вокруг много других лощеных омег, сравниваешь себя воздухом, без которого невозможно жить. Юнги рассказывает истории со своей работы, они шутят и смеются, иногда спорят, а потом улыбаются друг другу и сверкают хищными взглядами. Но омегу не покидает чувство, что что-то не так. Обычно его парень – воплощение спокойствия и умиротворения, несмотря на дикий юношеский характер. А сейчас Мин время от времени заламывает пальцы и покусывает губы, нервно поправляя ворот расстегнутой черной рубашки. – Милый, все точно в порядке? – Чимин немного переживает. – Да, почему ты спрашиваешь? – альфа отводит взгляд в сторону и Пак поворачивается туда же. Официант идет к ним с подносом, на котором стоят два бокала шампанского. – Но ты за рулем. – Придумаем что-нибудь, – он неестественно пожимает плечами. – Извините, – Чимин останавливает официанта, который собирается уходить, – а это точно наш заказ? Пак не может успокоиться, даже получив утвердительный ответ от молодого человека в форме. К бокалу он в итоге не прикасается, потому что не хочет, чтобы опьяненное сознание подкидывало ему еще какой-нибудь бред по поводу поведения его альфы. Паранойи ему и без этого хватает. – Юнги, скажи честно, ты мне изменил, да? – Чимин внимательно оглядывает парня, подмечая каждый вербальный и невербальный жест. Мин теряется. Его брови взлетают вверх, глаза широко распахиваются, а рот как у рыбы то и дело открывается и закрывается. Он не может подобрать слов. – Я не понимаю, – омега бледнеет, качает головой и встает из-за стола. Было бы неплохо освежиться прохладной водой в уборной. – Нет, Чимин, пожалуйста, – Юнги встает вместе с ним. Он берет маленькую ладонь в свою. Можно почувствовать, что руки у него подрагивают. – Ты не так понял, извини, надо было все сделать по-другому. Альфа берет со стола бокал Чимина с игристой жидкостью и двумя глотками осушает его. А потом немного неуклюже достаёт изо рта кольцо. Он встаёт на одно колено, не отпуская ладонь омеги, и протягивает изящное украшение: – Ты выйдешь за меня? Замуж… Пак выдерживает паузу, скорее от шока, нежели от вредности, и часто-часто кивает, продевая палец в кольцо. Вокруг звучат аплодисменты, а альфа заключает его в свои объятия и нежно целует в губы.

***

– Ну вы даёте, – Сокджин, сидя за рулём автомобиля, задыхается от смеха, пока они стоят на светофоре, – представляю, что будет на свадьбе. Юнги, наверное, от нервов в обморок упадет перед алтарем. Нужно скорую помощь вызывать на вашу свадьбу, чтобы дежурила. – Заткнись, иначе приглашения ты не получишь, – альфа зло зыркает на друга, который все равно должен был приехать, чтобы довезти их до дома. – А мне не нужно приглашение, я сам приду.