Песня дня и ночи

***

      — Так мы всё же в одном классе, — Бомгю и Тэхен столкнулись, когда в одно время вышли из своих комнат, подготовленные к началу занятий.       Ну как. Подготовлен был Бомгю. А вот Тэхена всю дорогу мучили приступы волнения от первого дня. Блэк остался в доме, предоставленный себе, игрушкам и еде, а он с книгой, которая ожила и пожелала ему не быть цыплёнком, шёл вперед.       — Вообще в первый день обычно проверяют принадлежность энергии. Потом только распределяют, но тебя уже определили в класс мистера Су.       — Это… разве всё так важно?       — Конечно. Я понимаю, что ты не из этих мест. Обычно обучение делиться на 3 части: — общие, энергетические и личные. — Начал Бомгю, все ещё не отвлекаясь от изучения расписания Тэхена. — Общие это понятно. История, язык и прочее. Личные, на самом деле, не такие личные и часто проходят в группах в последнюю неделю года. Но там можно многому научиться у представителей своего класса. Но энергетические это 60-70% обучения. Если ошибиться с типом энергии ученика, то можно навредить.       Тэхен слушал Бомгю с любопытством, но пока мало что понимал. Вроде эльфийка говорила, что у него дух. и что он не может заниматься магией. Но он всё ещё не понимает ничего и как именно это определяется. Подумав об этом, он решил рассказать о встрече Бомгю.       — Ого. Эта девушка явно очень высокого уровня. Обычно нельзя сказать, кто какой энергией обладает. Знаешь, даже сейчас есть много смешанных. Например, Грифоны. Они всегда между небом и землей. Поэтому энергия может быть святой, но также может быть и мана. Все зависит от представителя. Или Аями: темная и духовная. Но их лучше не упоминать. Говорят, что все Аями служат Кхарату. Хотя есть и прямые. Например, Алконост — обладает исключительно святой энергией.       Бомгю пытался подарить другому много важной и полезной информации и немного даже гордился собой. Но Тэхен всё равно мало что понимал. Из всего он знал только, как выглядят Грифоны. Но и то ему казалось, что его представление и мировоззрение разрушится при встрече с одним таким.       От первого дня волнения было больше. Он просто занял свободное место, после того как учитель Су представил, как нового ученика, прибывшего из далеких мест и попросил ребят в классе помогать ему, и большую часть времени просто сидел, прослушивая лекции. Он даже не знал, в какой момент ему стоит начинать делать конспект. Но благо, большая часть была именно общими уроками. За каждые полтора часа учитель успевал разобрать определенную часть, которая была вполне понятна и без предысторий.       До изучения языка ещё дело не дошло, но Тэхен, думая о нём, неожиданно задумался. Всё, что он слышал вокруг себя, был самый настоящий имперский язык. За эти дни он даже немного успел привыкнуть к нему. Но люди здесь, никто не общался на современном языке его мира. Так почему его понимали? В основном он вчера вполне свободно общался с Бомгю, что даже забыл об этой разнице между ними. Но сейчас, глядя на записи в своей толстой тетради без строк и полей… Он всё понимал, но писал он на другом языке, отличном от того, что говорил и писал на доске учитель. Хотя и попробовал, но выводить эти символы было так странно. Словно, когда он делал это сам, все слова теряли всякий смысл.       «Это потому, что ты никогда не изучал имперский, но родился с ним в крови» — в очередной раз разжевала простое книга, которой было скучно прослушивать то, что она сама уже знала.       — Но тогда почему я смог вчера поговорить с Бомгю и другими. — прошептал Тэхен, наклоняясь и прячась за учебником истории континента, чтобы его не заметили и не наказали.       «Ты просто никогда не обращаешь внимания на то, что ты ешь и пьешь»       Тэхен неожиданно догадался. Это незаметно для него началось после того, как он вышел из кабинета магистра. Было ли дело в чае?       Между занятиями всегда были перерывы. За какой-либо группой учеников закреплялся кабинет и обычные занятия проходили в нём. Далеко ходить не нужно было. Но были также и занятия, для которых нужно было специальное оборудование и для этого были оборудованы специальные классы. Также в середине занятий был перерыв в целый час, за которые ученики могли заняться своими делами, сходить на обед, а также заняться самообучением.       В такой перерыв к нему подошёл Бомгю, исполняя все также и обязанности старосты класса, а также невысокая девушка с веснушками и тёмными волнистыми волосами, отливающие изумрудным светом.       Помимо них никто к Тэхену не решался подходить и заводить дружбу. Кан, впрочем, понимал. Свалился всем совсем неожиданно. Но его так некоторые прожигали редкими взглядами, что становилось не по себе.       — Кхм, — привлек к себе внимание Бомгю, выступая в роли посредника: — Это Хаён. И сейчас время обеда, как на счет перекусить с нами?       Милая маленькая девушка, которую представили, как Хаён улыбнулась и помахала рукой в знак приветствия. Её золотистое лицо стало напоминать лучащиеся солнышко, и по веснушкам и россыпи родинок на открытых участках пшеничной кожи можно было точно сказать, что она любима солнцем.       Тэхен не стал отказываться. К тому же он проголодался. Собрав вещи и прихватив книгу, сильно прижимая её к себе, направился за ними.       Столовая, которая скорее больше напоминала кафетерий, но с бесплатным питанием для учеников, оказалась просто огромных размеров. Она одна занимала сразу 3 этажа и у части имелся вместо обычной крыши стеклянный купол. Французские окна добавляли ещё больше света и визуальное увеличивали пространство. Несмотря на большое количество людей, столовая казалось могла вместить и больше.       — Хей, не потеряйся, — Бомгю подавил возникшее желание рассмеяться. Все были такими впечатлительными в первый раз. Но со временем привыкаешь и уже не видишь ничего необычного в архитектуре и размерах.       Они выбрали небольшой свободный столик недалеко от высаженных рядочками растений, благодаря магии долго цветущих.       Тэхен минут пятнадцать смотрел на обилие блюд в меню с незнакомыми названиями. И как бы ему не было любопытно, взял он себе самый обычный суп с водорослями, чашку риса и парочку острых куриных ножек. В отличие от его компаньонов, которые набрали еды чуть ли не всех цветов радуги.       — Понимаю, я в первый день тоже не знал, что будет вкуснее всего. Но советую в следующий раз попробовать Хулу-хулу.       — Если он ещё успеет. — Хаен разрезала свой синий круг, который напоминал большого жирного червя, свернувшегося улиткой, и тут же принялась за золотисто-оранжевую мякоть.       — Хулу-хулу?       — Да. Это популярное блюдо из четырех видов рыб, которые приготовлены на масле журба, с добавлением меда и пряных специй.       — А также секретный ингредиент от шефа.       — Пожалуй, воздержусь, — мягко улыбнулся Тэхен. Его желудок ещё не хочет знакомиться со всеми гастрономическими изысками иного мира.       За едой они немного обменялись тем, как прошли уроки.       И когда Тэхен начал рассказывать о своих странных ощущениях, как все на него в классе пялиться, но почему-то не говорят, он словил на своем лице два удивленных взгляда.       — Что? — проморгался подросток, вытирая свои маслянистые после куриных ножек пальцы.       — Ты. твой голос. Вернее, язык. Можешь повторить тоже на имперском? — Хаён, как и сидевший рядом Бомгю ни слова не поняли, что было после «Мне кажется».       Бомгю в общем и целом знал о том, что парень не здешний. Да и имперский хоть язык общий и единый, изначально у каждого народа свой. Но глядя на то, как стушевался и расстроился Тэхен, подросток заподозрил другое, срытое развитие событий. Но он не из тех, кто сильно лезет в жизнь другого. По крайней мере старается.       Тэхен вздохнул, хорошенько вытер свои руки и взял книгу, которая была не сильно довольна таким обращением к себе. И все же пришлось Тэхену временно сходить помыть руки, потом вернуться и объясниться перед парочкой одноклассников, надеясь, что его поймут и поддержат.       — Так ты не просто не из этих мест, ты ещё и из-за пределов завесы? — выдохнул Бомгю, понижая голос, будто это была тайна, которую ему сложно хранить на своих плечах. Итак. Он не спрашивал, но сейчас любопытство его распирало. Однако, не хотел показаться навязчивым.       — На самом деле, об этом лучше не распространяться. Особенно перед магами, — девушка подперла рукой голову, лениво прокалывая столовым прибором оставшийся гарнир, больше напоминающий скачущие мячики. Её взгляд на короткий миг был направлен на группу ребят, которые неожиданно стали яркими и привлекающими к себе внимание.       Тэхен также проследил взглядом по траектории к тем ребятам и замер, невольно замечая парня, похожего на морозную фею. По сравнению с остальными он сильно выделялся, возвышаясь будто король. На красивом лице всегда присутствовала улыбка, в которой ощущалась надменность, в темных, будто ночное небо, глазах однако присутсовала скука, скрытая озорным холодным блеском. Он — душа компании, но специально проводящий черту с остальными.       Тэхен засмотрелся снова. Этого парня кажется звали Чхве Ёнджун. Но кроме того, что он так сильно привлекает к себе внимание просто своим существованием, что в нём такого хорошего.       — Мы ещё можем чувствовать враждебность на подсознательном уровне. Грубо говоря верим инстинктам, но они… Судят лишь по тому, что знают, — холодный голос девушки вывел Тэхена из его небольшого транса. Вокруг дриады словно сгустились тучи. Она явно недолюбливала магов.       — Это да. Почти все, кто пришел с другой стороны — морхарты, — немного грустно заявил Бомгю, в нём мелькнуло разочарование и боль, которая затаилась в дрогнувшем голосе. Тэхен даже успел подумать не о том. Но его страхи были напрасны.       «Это действительно так. Но разве некоторые маги не сами решили связать свои ядра жизни с Кхаратом» — заявила книга, проявляя свое надменство — «Кого им и винить, так это самих себя за свою глупость»       Только маги первого ранга способны создать артефакт, который может провести через завесу. Но так было не всегда. Слияние двух потоков в ядре жизни могло помочь обойти простой запрет мироздания, но это вполне стоило смельчаку жизни, а порой и души. Собственно, люди Кхараты всё ещё пытаются воссоздать такую древнюю магию.       Тэхен задался вопросом, что такое «ядро жизни», но потом пришёл к выводу, что это сердце. Книга так странно называла этот орган. Но ему разве привыкать к странностям?       Занятия прошли спокойно. Но после них учитель попросил Тэхена задержаться.       Когда все разошлись, в кабинете остался лишь он и мистер Су.       — Как твой первый день? — поинтересовался мужчина, что-то вписывая в журнал, не дожидаясь ответа от мальчика он поставил небольшой мешочек на стол, близко к Тэхену — Это подарок от магистра. Но советую использовать только в крайнем случае. С завтрашнего дня начнутся дополнительные занятия, на которых будешь изучать имперский язык.       Тэхен только стоял как рыбка и хлопал глазами, не очень успевая за скоростью разговора. Но ему и не нужно было.       В мешочке были маленькие шарики чайного цвета, очень похожие на леденцы. Их было примерно с дюжину. Хотя пахни они больше как лекарство. Подросток сразу догадался для чего нужны эти конфеты, проведя аналогию с чаем, который просто запихнули в леденцы. Скорее всего и эффект у них длился столько же сколько и у чая. Всего сутки. Их было двенадцать, значит у него двенадцать дней… а если разделить их, то эффект тоже разделится?       Поблагодарив учителя, Тэхен поспешил обратно в общежитие. Он хотел немного отдохнуть. За пределами кабинета в коридоре его ожидали его новые друзья. Какой-то путь они всё равно все шли вместе. Да и было неплохо просто поболтать.