Встреча

Когда я иду к ней, то испытываю волнение. Не приятное, как это бывает обычно, а волнение противное и, в общем, ничем не обоснованное. Но я сама настояла на встрече, так что к четырём часам дня я, кровь из носу, должна быть в еë классе. Когда я подхожу к музыкальной школе, то в голову лезет предательская мысль заглянуть в еë окно. Я откидываю эту малодушную идею куда подальше и решительно поднимаюсь на высокое крыльцо. Нужно только зайти и я своими глазами увижу, что она в порядке. Мерзкое чувство тревоги нарастает и когда я нажимаю кнопку звонка, то сердце неприятно трепещет в груди. Мне почти сразу открывают и я тихой тенью проскальзываю внутрь здания, здороваюсь с вахтëршей, которая явно помнит меня и снимаю верхнюю одежду. Пока я собиралась к ней, то удачно обнаружила в рюкзаке забытую пару бахил и решила, что взять их с собой будет хорошей идеей. Не ошиблась. Я подхожу к еë кабинету и этот рубеж даëтся мне почти легко. Я стучусь в дверной косяк давно выученным движением и открываю дверь. — Лена пришла, — она оборачивается ко мне и я начинаю таять от еë улыбки. — Подожди немного, пожалуйста, мы скоро закончим. У неë на уроке сидит незнакомая мне девочка и я послушно сажусь на один из стульев. Пока она занимается я беззастенчиво разглядываю еë и тревога понемногу уходит. Я отмечаю явно новую водолазку и одну из юбок, которую я видела на ней чаще других. Она не изменилась от слова совсем. Только волосы стали чуть темнее, обычно она красится в более светлый оттенок. Она не замечает моих взглядов и это мне на руку, потому что я могу не стесняясь отмечать для себя детали еë образа, отпечатывать их в памяти. Они занимаются ещë минут пятнадцать, за которые я успеваю изучить еë от и до. Как только она отпускает девочку, имя которой в моей голове не отложилось, я встаю и иду к ней навстречу с целью обнять. В этот момент меня, наверное, никто бы не остановил. — Ну здравствуй, солнце рыжее, — она намекает на оттенок моих волос и сама тянет ко мне руки. — Я не рыжая, а красная, — я цепляюсь руками за еë талию и вжимаюсь щекой в еë шею, прикрытую шарфом. Она обхватывает меня руками в нежном объятии. Такое объятие не назовëшь крепким. Оно скорее бережное и мягкое. Меня словно с головы до ног укутывают тëплым, но очень лëгким одеялом и мне не хочется выбираться из кольца любимых рук. Но хорошего понемножку, так что мы садимся и разговариваем обо всëм на свете ещë минут двадцать. Я не отвожу глаз, хотя поддержка зрительного контакта даëтся мне не легко. Я всë ещë отмечаю детали еë образа, но уже более мелкие. Когда она предлагает попить чай я вспоминаю про пакет, который всë ещë держу в руках. — София Владимировна, ну, я считаю, что лучше поздно, чем никогда, так что с Новым годом ещë раз и это вам, — я не считаю нужным говорить душещипательные речи, потому что она и так знает всë, что я могу ей сказать. — Лена, ну не стоило, — она берëт пакет и сразу начинает рассматривать его содержимое с каким-то детским даже любопытством. — Там лаванда и ромашка. Они завариваются, типа чая, — она в этот момент как раз держит в руках пакет с лавандой и я вижу в еë глазах искреннюю радость подарку. — Вы только не обижайтесь… — Да на что мне обижаться? — я не отвечаю на еë вопрос, а просто продолжаю перебитую мысль. — Я прочитала, что ромашка и лаванда успокаивают нервы… — Так что с такой работой самое то, — она заканчивает за меня и мы вместе смеëмся. После этого она достаëт коробку с заварочным чайником. Открыв еë и вытащив чайник она осматривает его с неподдельной радостью. Я действительно угодила. — Лена, ну зачем? Это же так дорого, — она действительно рада, но ей этот подарок кажется слишком. — Так, я имею право вас порадовать. — Вот как будешь работать, тогда и будешь иметь право так деньги тратить. — Это всë было куплено ещë летом на мою зарплату. На мои слова она недовольно отворачивается и поджимает губы. Это значит, что у неë закончились аргументы и я решаю выкинуть свой главный козырь. — В конце концов, я вас вижу раз в год. Так что имею право. Она на эти слова улыбается и достаëт из стола небольшой пакетик. — Лен, ты меня всë чем-то задариваешь, так что хочется и ответить как-то. Это тебе. Я с нежностью смотрю на неë и без препираний принимаю подарок. В пакете обнаруживается коробка конфет, «лачок», как она выразилась, для ногтей нежно-розового цвета, металлическая банка чая и красивое, умопомрачительно пахнущее мыло в виде снежинки. — Спасибо, — я складываю всë это богатство обратно. Она уходит ставить чайник, а я таскаюсь за ней хвостиком, потому что она продолжает что-то рассказывать. Когда вода вскипает, я беру горячий чайник и иду разливать кипяток по кружкам, пока она бежит открывать дверь кому-то из учеников. Она разговаривает с пришедшим, но по тону разговора я поняла, что это не еë ученик. Когда чашки наполнены я ставлю чайник обратно и в класс как раз заходит она. — Ой, я так мëрзну сегодня. Вообще холодрыга у нас, — она закрывает дверь, чтобы в класс не шëл холодный воздух и плотнее повязывает на шее тëплый шерстяной шарф. — Тебе не холодно? Я отрицательно качаю головой. Мы снова разговариваем буквально обо всëм, но уже за чашкой чая. Я всë ещë наблюдаю за ней и с удовольствием отмечаю, что еë поза расслаблена и открыта. Это значит, что всë в порядке и никакой неловкости, которая могла бы быть нет. Я понемногу расслабляюсь сама и с не меньшим удовольствием отмечаю, что стала свободнее с ней общаться. Не в смысле фамильярности, а в смысле спокойствия общения. Наверное, дело в том, что ей я доверяю на все сто и с ней мне спокойно. Мы вместе прошли огонь, воду и медные трубы. Я провела еë через это своими подростковыми выходками, а она меня своими словами, когда я готовилась поступать. Но несмотря ни на что мы всë равно безумно друг друга ценим. Когда она собирается домой я вызываюсь проводить еë до автобусной остановки. Она не отказывается, но я знаю, что за право немного пройтись с ней по улице мне ещë придётся повоевать. Мы разошлись, чтобы переодеться. Когда я уже была готова, то подошла к еë кабинету и, оперевшись плечом на дверной косяк, снова наблюдала за ней. В глаза сразу же бросилась деталь, которой я была искренее удивлена. — Наконец-то я на вас шапку вижу, — на протяжении нескольких лет я выедала ей мозг по поводу отсутствия у неë этого предмета гардероба. — А? О, ну вот, решила, что всë-таки холодно, — она коротко улыбается мне и быстро собирает оставшиеся вещи. Мы выходим, продолжая разговаривать. — Нет, я вас всë-таки провожу, — она знает, что я упрямая, но не оставляет попыток отправить меня домой. — Лена, я что, маленькая? Сама не дойду? — Дойдëте, но, пожалуйста, не отказывайте мне в маленьких радостях. Она вздыхает и ей остаëтся только корректировать наш маршрут до ближайшей остановки. — Я думала, что ты уже не придëшь, а просто уедешь в свой Псков. Еë слова отдаются теплом где-то в районе сердца. Она ждала меня. Ждала не потому что я попросила о встрече, а просто потому что. Сердце замирает от осознания и отсутствие на лице глупой улыбки даëтся мне с некоторым усилием. Лишь уголок губ слегка дëргается. Мы доходим до остановки и я понимаю, что пора прощаться. Это не вызывает во мне такой боли, как ещë год назад, например. Я убедилась, что она в порядке и готова к разлуке ещë на год со спокойной душой. — Лена, удачи тебе. Терпения, старания, — она сама обнимает меня и я жмусь щекой к холодной куртке. До этого она так яро гнала меня домой, а сейчас я смотрю на то, как она улыбается, говорит мне наставления и чувствую на своëм плече цепкую хватку пальцев. По такой хватке понятно, что не очень-то меня и хотят отпускать. Мы ещë раз обнимаемся и теперь отпускать еë не хочется уже мне, но я делаю это. Я чувствую, как она прижимается лицом к моей шапке в объятии и вдыхаю еë запах в последний раз. Мы даже не прощаемся. Я просто улыбаюсь ей и ухожу. На ещë один сложный год. Но я готова пережить всë, лишь бы снова увидеть эту улыбку в следующем январе.