Не по плану

Жизни Чонгука можно было позавидовать. Ну а что? У него квартира в центре, всего в десяти минутах ходьбы от универа. Плюс милая мордашка, ахуенное тело и куча внимания от всех полов, потому что бисексуальность позволяет. Правда при универе он главный гетеросексуал, чтобы не подпортить имидж, но на парней дружок тоже реагирует. И всё шло хорошо: отлично в учёбе, с девушками и парнями в плане отношений на разок. В какой момент всё подкосилось? Сказать сложно. В один день Чонгук просто проснулся по будильнику, который был выставлен не на полвосьмого, а на шесть. Лёг, поспал до законных полвосьмого, встал — и на те! Свет пропал: ни душ принять, ни одежду погладить. Ни фонарика, ни процентов на телефоне. Ладно, выкрутился. Только по дороге к универу его обрызгала машина из грязной лужи. Белая футболка больше не была белой. Не задался день. Чонгук психанул, отсидел последнюю пару и махнул с друзьями в клуб, чтобы расслабиться. Напился почти до потери пульса, и вроде жизнь начала налаживаться. Как тут — ещё те на! Пропустил два зачёта, так что если третий не сдаст, то универу можно сказать до свидания. До подготовки три дня, а он в собственной квартире даже чайник поставить не может, потому что свет до сих пор не сделали. Готовиться к зачёту помогает друг, предоставляя свои хоромы. Казалось бы, что может быть хуже или лучше. Чонгук забил болт и просто ждал выходных, когда все проблемы будут решены, и он сможет напиться, как тут звонок в дверь. Не в его, а в квартиру Хосока — дружбана его. На пороге — какая-то баба. Девушка, девушка. Стройная, подтянутая, да только на лицо так себе — не такой у него вкус. Чонгук подумал, что это к Хосоку, так как квартира-то его. Но девчонка подошла к нему и схватила за шиворот. Мало ли у неё со зрением проблемы? Чонгук сказал, мол, Хосока дома нет, скоро будет. Та раздула ноздри и как давай орать — у Чонгука чуть уши не заложило! Он-то, конечно, ничего не понял из её визгов, предложил поговорить спокойно, а она… Лучше бы он не открывал ей тогда дверь. Такое ляпнула… Якобы она залетела. Чонгук нахмурился, поздравил, а на его лице так и читалось: «Дамочка, а я тут при чём?». Так она ему сумкой врезала и сказала, что отец ребёнка — он. Ахуевание Чонгука нужно было просто видеть. У него чуть глаза не вывалились. Дар речи пропал, как и мозги. Он ещё два часа сидел, смотря вникуда, и слова сказать не мог. Отец ребёнка? Да разве Чонгук когда-то трахался без презерватива? Как на зло, в голове всплыла та вечеринка, которую он толком не помнит. Кто его знает, что они там творили. Все друзья были таким же трезвыми, как и он: не помнили ни черта, а как оказались дома — вообще загадка. — Хо, а если правда? Это что, я должен жениться на ней? — И с чего бы? Как ребёнок родится, так сразу ДНК-тест сделаете. — А если и правда я? — Ну не знаю… Алименты платить будешь. Я, конечно, не помню, но по-моему, ты хотел уложить тогда паренька, а не деваху. Да не парься, всё разрулим. Тебе сейчас зачёт сдать надо, а с этой потом разберёмся. Никаким зачётам в голове Чонгука места не было. Он может быть отцом ребёнка! Это же надо допиться до такого. Да ни в жизни бы он не стал трахаться без презика. Ну вот хоть бухой, хоть не бухой — в кармане парочка лежать должна. Ему таких вот киндер сюрпризов (в прямом смысле) только и не хватало. В голове каша, на лице — дерьмо. Он понимает, что учить ему смысла нет, потому что всё равно не запоминается. Поэтому просто идёт домой, позабыв даже эти несчастные конспекты, которые должны были хоть немного улучшить ситуацию. Темнота, одиночество — компаньоны до утра. Точнее, до утра только темнота, а одинокий Чонгук лишь в квартире. Возможно его сперма уже переросла в жизнь и теперь развивается под сердцем у той девушки. Звучит страшно. Чонгук вздыхает. Отчаянно, загнанно. Вообще со всеми негативными эмоциями, на которые он способен. Решение пойти в клуб, возможно совершив очередную ошибку, принимается за долю секунды.

***

Атмосфера здесь как всегда взрывная. На него тут же проливают коктейль, но так даже веселее. За барной стойкой полно людей, кто-то вон даже спит. Чонгук кое-как заказывает себе стаканчик алкоголя, а, получив, тут же смывается туда, где более спокойно. Тут нереально скучно, но лучше, чем сидеть дома в темноте. Возможно этот вечер мог бы и закончиться на том, чтобы просто выпить и пойти назад, если бы не… эти голубые глаза. Чонгук заметил его ещё только по приходу в клуб и понял, что уложить такого парня было бы просто фантастично, но тут же прогнал эту мысль. Ну не до него сейчас. Только вот тот уже минут двадцать смотрит на него и не решается ничего сделать. Чонгук хоть и не подаёт виду, что как бы видит его колебания, но следит за ним боковым зрением и лишь изредка смотрит прямо, но максимально незаинтересованно. Просто от такого парня взгляд оторвать невозможно. Эти белые кудри, золотой ободочек на них, как у ангела. Он явно притягивает к себе взгляды всех, и некоторые уже пытались к нему подкатить, но ничего не вышло. Смотрит он только на Чонгука, и это, конечно, приятно щекочет самолюбие. В один момент прекрасное создание начинает идти в его сторону. Шаги смелые. Парень явно уверен в себе. Чонгуку нужно расслабиться, да? В его жизни сейчас слишком много дерьма, а вот этот парень явно может его немного приукрасить. Раз он сам идёт в лапы зверя, то значит, будет простительно им воспользоваться. Чонгук тоже шагает навстречу с хитрой ухмылкой. Она предназначается явно не этому прекрасному созданию, а тем ушлёпкам, которых тот пропустил. — Я здесь, чтобы помочь тебе, — о, этот голос. Чонгук давно не слышал настолько чудесного тембра. Обычно в человеке красиво что-то одно: если внешность – жди беды с голосом или характером; если характер – о-ой, там, наверное, такие проблемы с лицом. Голос тоже может быть красивым, а вот внешность – нет. Он ждал какого-то изъяна, но ничего нет? Это подвох? Неужели голубоглазое чудо – девственник? Или в нём нет подвохов? Если так, то Чонгук словил джекпот. Редко такие сладкие мальчики сами ползут к нему в руки. Даже будь он девственником – это не проблема. Лучше уже красивое лицо, уверенный голос, такая же походка и нетронутая жопа, чем наоборот. — Я не сомневаюсь, — говорит Чонгук так, чтобы только этот человек мог услышать. А после сразу засасывает. А чего яйца мять? Пусть вот он их лучше помнёт. Чёрт, он даже целуется божественно. Он точно человек? Пусть и немного удивился, зато сразу ответил. Чонгук сам себе завидует. Мальчик-то и правда сладкий. Какое-то лучшее творение Бога. Его талия такая узкая, а бёдра наоборот — пышные. Парень явно не ожидал такого напора, раз отшатывается, но не отталкивает и на том спасибо. Пальцы у него длинные и изящные, ими голубоглазый ангелок сжимает плечи Чонгука. — Поедем ко мне? — томно шепчет он ему в ухо. Тот дышит громко с приоткрытыми губами, глазами сверкает в темноте. Если сейчас он не согласится, то у Чонгука стопудово упадёт член, при этом навсегда. — Да, нам как раз туда и нужно. С горем пополам они добрались до квартиры Чонгука на такси. За отсутствие света он ему объяснять не стал, потому что прекрасное создание и так видно. Трахаться по туалетам клуба дело гиблое, там неудобно и тесно. А вот дома — в самый раз. Тут можно хорошо распробовать партнёра и не ограничиваться одной плоскостью. — Постой, — говорит… — Да, кстати, как тебя зовут, сладкий? — Тэхён, а теперь успо… — Тэхён. Что ж, Тэхён, мне обычно немного всё равно на предпочтения других, но тебя бы не хотелось обидеть. Как ты любишь? — Что люблю? — он смотрит своими голубыми глазами и сводит Чонгука с ума. В них есть наивность, но она переплетается с уверенностью. Чонгуку безумно нравятся такие парни: вроде и не слишком ути-пути для пассивов, но и неуверенны в себе, чтобы быть полноценными активами. Член твердеет от того, что такой, как Тэхён, может запросто руководить процессом, если захочет. Это точно нужно сегодня попробовать, иначе эту встречу можно считать провалом. — Я понял, что ты снизу, но, может быть, есть особые предпочтения? Грубо, нежно? Быстро, медленно? — Мы что, сексом заниматься будем? — хмурит Тэхён брови. — Ну не в машинки же играть. — Я здесь, чтобы помочь тебе, Чонгук. Давай… — По умолчанию кровать? Или кухонный стол? Что-то во взгляде этого ангелочка меняется, и он уже и не кажется таким ангелочком. У Тэхёна реально красивые глаза, от них просто невозможно отвести взгляд. У всех карие, такие обычные, а этот — голубоглазый. И знает, чертёнок, что хорош собой. Голубые глаза в темноте сверкают возбуждающим бликом. Тэхён усмехается — уверено, надменно. Перехватывает доминирование в свои изящные пальчики. Больше никакого замешательства или медлительности: Тэхён закидывает руки Чонгуку на плечи, пару раз очерчивая взглядом его лицо, а после надавливает на них. — Отсоси мне, — уверенный тон. Чонгук хмыкает, вздёрнув брови, и говорит: — И с чего это? — но он совсем не против упасть перед ним на колени сейчас, прямо в прихожей. Только выдержит ли Тэхён его взгляд? Чонгук тоже не промах, доминировать он любит. Были такие случаи, когда мальчики пытались над ним это делать, только вот стоит посмотреть на них так и они сразу понимали, кто тут главный. Чонгук, вот честно, не ждал, что ангелочек тоже так умеет. И у него даже лучше получается. Его взгляд насмешливый и требовательный, что дико раздражает и возбуждает, кстати, тоже. Он без слов говорит ему о проигрыше в этой битве. Тэхён снова давит на плечи — тоже требовательно, взглядом провожает вниз. Не отводит глаза даже тогда, когда Чонгук пытается его хоть немножечко засмущать. Возбуждение Тэхёна отлично видно через ткань белых джинсов в облипку. Тут, конечно, есть что облеплять: Чонгук ме-е-едленно расстёгивает ширинку, отмечая, что член у ангелочка не меньше, чем у него. Спускает ткань по бёдрам до колен, не забывая огладить первые, потому что оглаживать-то есть что. Трусы тоже опускает к коленям отмечая, что полный идиот, раз думает, что и член у этого Тэхёна тоже красивый. Он дико возбуждён, ибо даже по его взгляду видно, что Чонгук ничего так. И быть причиной крепкого стояка такого экземпляра тоже тешит самолюбие. С аккуратным членом нужно аккуратно. Чонгук пару раз проводит по всей длине рукой, размазывает выделяющийся предэякулят по головке и подползает ближе, чтобы наконец взять в рот. И всё это, конечно, смотря Тэхёну в глаза. Тот вздыхает, показывая свою слабость, и не боится этого сделать. Не строит из себя непробиваемого, а прямо показывает, что ему приятно. Такое Чонгук тоже видит впервые, и собственный член дёргается от первого тихого стона. Стоит вобрать по самые яйца, и Тэхён открывает рот, а глаза, наоборот, закрывает. Как дрессированного пса поощряет, зарываясь рукой в волосы. Чонгук старается. Нужно заставить Тэхёна кончить так, чтобы у него искры с этих голубых глаз повалились. Или это будут звёзды? Чонгука зацепили, вот просто взяли на крючок, как рыбу. Он сосёт так, как не сосал никогда. С душой так, с душой! Позволяет Тэхёну двигать бёдрами навстречу, расслабляя горло. А они у этого чертёнка ну просто искусство. Чонгук и так и сяк за них хватается, поглаживает одной рукой, когда вторая помогает рту. — О, Чонгук… — Тэхён жмурится. Его брови сводятся к переносице, а рот широко открывается. Он даже не смотрит Чонгуку в глаза и пытается вдалбливаться в рот. Был бы Чонгук собой, если бы просто позволил ему кончить? Инициатива, как самая настоящая шлюха, вертится по кругу. То отдаётся в руки Чонгуку, то её отхватывает Тэхён. Сейчас, когда оргазм уже на пороге, ангелочек поделать ничего не может. Члену нужна разрядка, а Чонгук ухмыляется и выпускает его изо рта. Разочарованный вздох и подкошенные коленки. Ну кто бы мог подумать, что Тэхён пять минут назад и Тэхён сейчас — это один и тот же человек. — Пожалуйста, — сколько жалости в одном слове. Чонгук уже возбуждён до предела, но Тэхён каким-то образом увеличивает его всё больше и больше. И, казалось бы, требовательный ангелок повержен и умоляет кончить — давай Чонгук, ухмыляйся да язви. Но это «Пожалуйста» эхом проносится в голове и заставляет член ещё больше пульсировать. — Давай же, — Тэхён хватает его за волосы и приставляет член к губам. — Что мне за это будет? — всё-таки не удерживается тот. Чонгук целует головку совсем невесомо, а после медленно двигает рукой, насмешливо смотря в глаза. Только как бы он не пытался выстроить из себя альфа-самца, Тэхён всё равно каким-то образом выглядит куда более брутальнее. Даже с таким умилительно-неудовлетворённым выражением лица. — Наверное, я позволю тебе меня трахнуть, — язвит в ответ тот. — Ну-ну, это вообще-то по умолчанию. Ангелочек, я, может быть, тоже хочу минет. — Какой тебе минет, если ты так бессовестно себя ведёшь? Либо досасываешь и мы продолжаем, либо расходимся. — Какой ты злой. Знал бы ты, как меня от этого прёт, — хмыкает сам себе Чонгук. — Я знаю, но если хочешь кончить сегодня, то лучше веди себя подобающе. Блаженный вздох, за которым следует громкий стон. Чонгук целует головку, обводит её языком, а после берёт за щёку. Работает языком и так и сяк, а Тэхён закатывает глаза с ухмылкой и накрывает ладонью макушку. Просит взять глубже. И как ему отказать? Чонгук сегодня тормозов лишился, эти пальцы, которые сжимают его кудри у корней, только больше распаляют чувства. Тэхён доминирует над ним, но при этом скулит, когда его член лишается мокрого рта. Чонгук дразнит, всё не даёт закончить: как только хватка на голове становится сильнее, а бёдра Тэхёна начинают жить отдельной жизнью, Чонгук выпускает член изо рта. — Если я не кончу в течении этой минуты, то пеняй на себя, — это звучит жалко, но требовательно. Чонгук хмыкает. Что же сделает этот ангелок, если не получит разрядки? Страшно даже представить. — Боюсь, боюсь, — Чонгук играется с головкой, в рот больше не берёт. А на угрожающий взгляд сверху только невинно улыбается. Тэхён готов прямо сейчас разложить его на полу и оттрахать, но Чонгук только больше заводится. Над ним доминировали ровно никогда. И сейчас, когда Тэхён хватает копну волос и снова подставляет член ко рту, Чонгук течёт, как какая-то сучка. Вот хоть раз было такое, чтобы он сам без лишних разговоров опускался на колени, а потом отрабатывал свои дразнилки глубоким горловым? Самое главное, что ему, блять, нравится. Тэхён, который с виду весь такой нежный, грубо вдалбливается ему в горло. Эта внешность и характер вместе создают слишком дрочабельного человека. Личико у него такое нежное, пальчики хрупкие-хрупкие, а взгляд любого на колени поставит. Чонгук сдавливает его бёдра, после — плавными движениями добирается до округлых половинок. Нежная кожа, по которой проходится волна мурашек, копчик и… то, что заставляет Тэхёна скулить громче. У Чонгука пальцы влажные, но этого недостаточно, чтобы протолкнуть их внутрь, поэтому он просто обводит дырочку одним пальцем. Едва прикасаясь, чтобы вызвать новую, и уже последнюю на эту секунду, судорогу. Тэхён кончает ему на язык, умудряется попасть на лицо и шиворот футболки. Его член подрагивает, а вот сам ангелок прямо трясётся, еле удерживаясь на ногах. Если бы не Чонгук и стенка сзади, он бы точно упал. — Ну что, я заслужил твою сладкую попочку? — Фу, какое отстойное слово, — кривится Тэхён, а Чонгук поднимается с колен. Конечно, сейчас ему прекрасно видно его лицо. От этих нескольких, – но огромных – капель на носу и около рта, губы Тэхёна расплываются в ухмылке. — Ты не чувствуешь себя педофилом, когда такое говоришь? Чонгук бы и рад ответить, только вот он никак не ожидает, что Тэхён подастся вперёд и начнёт слизывать своё семя. Самым кончиком языка, по чуть-чуть. Чонгук стоит, брови где-то на потолку, сердце ушло в пятки. Член дёргается даже не от этого, а от руки. Тэхён обводит языком его губы, при этом лапая его достоинство через трусы. — Чонгук, — приторно тянет, смакуя вкус победы, — Ты здесь? Когда он вообще позволял кому-то вот так просто смутить его? Точнее, Чонгук не особо смутился, просто не ожидал. Если в начале вечера он думал, что трахнет этого парня, то сейчас сомневается, кто кого. Тэхён только с виду такой ути-пути. Самый настоящий дьявол во плоти. Потому что… ну кто, блять, так ласкает член? Вот именно ласкает — аккуратно, самыми кончиками пальцев (опять только ими) прикасается к нежной коже. Дразнится — сразу понятно. — Давай не надо вот этого, — Чонгук, честное гейское (рядом с таким парнем грех быть бисексуалом), пытается выглядеть непоколебимо. Когда минуту назад стоял с глазами навыкат, наблюдая, как Тэхён слизывает с его носа сперму, ага. Но он возбуждён уже хуй пойми сколько времени, такое впечатление, что его член сейчас просто отпадёт. — Как не надо? — хмыкают ему прямо в губы. Тело Чонгука настолько чувствительно? Ладно, член, но не губы же! И почему сейчас у него начинают идти мурашки от просто мимолётного дыхания? — Ты же дразнил меня, думаешь, я не смогу так же? Сможет. Ещё как сможет. По его взгляду понятно, что если он захочет, то Чонгук сегодня вообще не кончит. От этой мысли аж коленки подкашиваются. Из-за них он чуть ли не падает, когда его толкают к противоположной стене. — Ты хочешь, чтобы я тебя умолял? Или что? — А ты умеешь? — Тэхён мокро целует его щёку и ведёт дорожку к губам. Только вот полноценного поцелуя Чонгук так и не получает. Этот чертёнок с улыбкой самой сучьей суки резко отворачивается. — Я буду, конечно, рад, — Тэхён шепчет ему в ухо, — Если такой… ммм, — задумывается. И это мычание, блять… От него проходит волна возбуждения по всему члену, заставляя его дёрнуться. Тэхён тихо хихикает ему на ухо. Если это можно назвать «хихикает». У Тэхёна нихуя не милый девчачий голосок, а целый баритон. — Непробиваемый, уверенный активный актив будет умолять меня, чтобы я позволил ему кончить. Ты ведь хочешь этого. Даже если Чонгук сейчас станет супер серьёзным, нахмурит брови или ударит Тэхёна (естественно, он этого не сделает) в лицо кулаком, то тот ни в жизни не поверит, что Чонгук не хочет. Рука этого чертёнка до сих пор в трусах, и всю реакцию на слова она прекрасно ощущает. — Сначала ты поумоляешь, чтобы я начал тебе дрочить, а потом продолжишь, чтобы кончить, — распоряжается Тэхён. И будь бы у Чонгука какой-то другой выбор, он бы ни за что его не выбрал. Тэхён хоть и издевается над ним, да вот только тело реагирует и, сука, тянется к нему. Скажи такой бред Чонгуку сегодня утром — он бы ни за что не поверил и сказал бы пойти пролечиться. Да что бы он, да что бы плясать под чью-то дудку! Только сейчас разум затуманен возбуждением, а член орёт: «Кончить». У Чонгука есть другой выбор? Да, выгнать этого Тэхёна к херам собачьим и не унижаться. Но так, во-первых, неинтересно. А во-вторых… Нет, Чонгук не успокоится, пока не трахнет его. Даже если на пути встанет собственная гордость. Тэхён точно умеет гипнотизировать взглядом, ибо как ещё объяснить то, что Чонгук скулит (скулит, блять!): — Пожалуйста, — наверное, у него щёки красные-красные, и это не от возбуждения. Ему ухмыляются. Тэхён наклоняется, чтобы поцеловать его шею, проведя по ней носом и только потом продолжает над ним издеваться: — Что «Пожалуйста»? — Блять. Чонгук бесится, хмурит брови и кидает злой взгляд. Но это не от того, что Тэхён над ним потешается, а от того… что ему действительно нравится. Какой стыд. Кому расскажи — засмеют. — Подрочи мне, блять… Пожалуйста, — и сразу задыхается стонами, потому что Тэхёну, оказывается, два раза повторять не надо. Он берёт его член и без лишних диалогов начинает водить по нему рукой в приличном темпе. Останавливается, правда, чтобы приспустить трусы, но после снова набирает скорость. Конечно, на губах у него ухмылка и он её не пытается прятать, но этот факт вообще не смущает. Чонгук через приоткрытые глаза наблюдает за удовлетворённым лицом напротив. Нет, ну всё-таки Тэхён красивый. Может, характер у него есть и он умеет им пользоваться, но это только лучше. Будет слишком позорно, если Чонгук прямо сейчас изольётся ему в руку? Не впервые, но теряться в ощущениях кажется слишком неправильным. Наверное, дело в том, что не каждый раз секс обещает быть настолько кончательно-дрочабельным. А тут сразу понятно, что Тэхён ахуенный, и секс с ним будет таким же. Если они, конечно, к нему сегодня доберутся. Тэхён же тоже умеет хорошо дразнить. Но похоже он понимает, что Чонгук уже перевозбуждён. Рука снизу не останавливается ни на секунду, и от этого так хорошо, что аж плохо. Думать можно только о ней. Но если Тэхён не останавливается, то, значит, он не дразнит? Нет, конечно. Он точно знает, что кончить спустя всего пару минут для Чонгука будет унизительным. Не настолько, чтобы идти резать вены или выть в подушку, просто мужик он, вот и всё. Через приоткрытые губы Чонгук тихо постанывает, а смотрит — только на губы напротив. Взглянуть этому чертёнку в глаза? Да упаси Бог. Вдруг он реально взглядом гипнотизировать может? Если Чонгук согласился на такие игры, то что дальше? Жопу свою ему подставит? Достаточно того, что сейчас он не втрахивает его в матрац, а позорно жмурится, чтобы не кончить от простой дрочки. Или без разницы? Они тут вроде не соревнование по выдержке устроили, а сексом пришли заниматься. На одну ночь. Значит, всё должно остаться между ними. Тем более — Тэхёну вон нравится. Так что если он и будет кому-то рассказывать, то только с мокрыми трусами. И вообще-то кончить — значит показать, что тебе приятно. И при чём тут гордость, да? Чонгук вздыхает и постанывает громче, хватая Тэхёна за запястья. И как вот от простой мастурбации может быть так ахуенно? И когда уже Чонгук готов излиться, Тэхён резко прекращает движения. Что за чёрт? Чонгук хмурится, открывает глаза и не видит Тэхёна перед собой. Нет, всё-таки он тот ещё говнюк. — Вот же… блять… И куда ты делся? — зло орёт Чонгук. — Я здесь! — «здесь» – это, оказывается, в спальне. По-свойски разлёгся на кровати, раскинув колени в разные стороны. Его штаны брошены у входа в комнату, а, значит, Тэхён лежит (почти) голый. Приглашает? — И что ты здесь делаешь? — Чонгук с недовольным выражением лица проходит к кровати, а после падает на вторую половину. Он, блять, хочет кончить больше жизни, но ещё больше – вытрахать этого недоангела так, чтобы он двух слов связать не мог. — Может уже начнём? — и его, блять, ни чуточку не смущает подавленное состояние Чонгука. Ползёт себе по кровати, как реальная шлюха. Ни стыда ни совести у него. — Злишься? — спрашивает, как только рот оказывается у Чонгука возле уха. — Меня, знаешь ли, тоже от этого прёт. Давай, действуй. Я же могу и передумать, — чёрт, ну вот как же бесит. Вроде и ёбнуть его хочется, а вроде и выебать. Чонгук сдаётся — в который раз за сегодня. Знаете ли, чудо, которое уже расположилось на его бёдрах, может реально ускользнуть и никакого секса сегодня не будет. А Чонгук не дурак отказываться от халявного перепиха с вот такой особью, поэтому сразу притягивает его к себе за шею и мокро целует в губы. Благо, что теперь Тэхён не сопротивляется, а наоборот двигается всё ближе и ближе, пока их члены не передавятся животами друг друга. Можно было придумать что-то по романтичнее, но у них тут не конфетно-букетный период. Ладно. Между ними не остаётся и миллиметра: Чонгук опускает руки с шеи, прижимая Тэхёна к себе за лопатку и поясницу. Главное, что он не против. Сам перехватывает инициативу в поцелуе, первым сплетает их языки. При этом трётся членом о живот Чонгука. — Скажи мне, что ты растянут хоть чуть-чуть? — спрашивает он между поцелуями. — Мм, нет, — улыбается тот. Блять, ну ещё плюс десять минут на растяжку. Чонгук сегодня кончит или нет? Он готов психовать и раскидывать все предметы вокруг, но кое-как сдерживает себя. Смазка и презерватив в прикроватной тумбочке. Ну вот, теперь ещё и Тэхёна приходится ссаживать с бёдер, чтобы туда дотянуться. Даже в темноте видно его голубые глаза. Ну почему они такие красивые? Чонгук на секунду забывает, что по идее должен растянуть его задницу. — Кончи, Чонгук, — говорит Тэхён, — Серьёзно, у тебя такой вид, будто ты меня раздерёшь. Просто кончи. Думаешь, я не смогу возбудить тебя ещё раз? Сможет. Конечно, сможет. У него и лицо, что надо, и задница. — Я дососу? — аккуратно спрашивает Тэхён. Чонгук щурится, но ничего не говорит. Его молчание воспринимается, как «Да». Он следит за тем, как Тэхён плавно отодвигается назад. Сам опирается спиной о изголовье кровати и тут же шипит: без лишних церемоний Тэхён берёт в рот. Ёб твою мать. Чонгук закрывает глаза не потому, что ему так вау хорошо, а потому, что если он будет смотреть на это, то просто не выдержит. Его сердце остановится от такой картины. У вас между ног когда-нибудь был какой-то клубный Тэхён, с внешностью ангела и характером демона? А вот у Чонгука был. Точнее, сейчас есть. И он нихуя не умеет: сосёт, будто первый раз. Даже если и так, то он хотя бы старается, а не так-сяк. — Глубоко не бери только, — хрипит Чонгук перед тем, как застонать. Горловой ему никто не обещал, да это и не обязательно. Даже перед закрытыми глазами виднеется эта до безумия пошлая картина. Тэхён знает, когда нужно стать паинькой, а когда показать характер. И сейчас он сама невинность. Его голубые глаза такие наивные и немного напуганы (первый раз у пацана, ну), что Чонгук готов кончить раз двадцать подряд. Язык у него хоть и неумелый, но проворный. Он облизывает головку, целует её, после заглатывает до половины, пытаясь подражать и следовать советам Чонгука одновременно. Пару раз мотает головой, водит языком по всей длине. А стоит снова вобрать в рот — и Чонгук с громким стоном кончает, поджимая пальцы на ногах и сжимая простыню. Боже, это свершилось! У Чонгука аж улыбка на лицо ползёт, когда перед глазами сплошные яркие круги. Он кончил. Наконец-то. Можно блаженно выдохнуть. — Не растекайся, у нас впереди ещё целая ночь. — Не, — вздыхает Чонгук, на секунду прикинув в голове такое развитие событий, — Целую ночь я с тобой точно не выдержу. У него не было конкретной цели, он ничего не хотел сказать этой фразой. Ну просто вырвалось и всё. Но её когда смысл всё-таки доходит, то Чонгук резко открывает глаза и привстаёт на локтях. Так ведь и обидеть можно. Только вот по взгляду Тэхёна понятно, что обидеть его не так уж и легко. Хотя бы эта фраза его не задела. — Ты так повеселел, когда кончил, — говорит он. — Пора снова возбуждаться. Когда его глаза так сверкают в темноте — жди беды. Тэхён снимает футболку, откидывая её в сторону. Благо, сейчас полнолуние. Луна светит прямо в окно, позволяя рассмотреть каждую деталь на теле Тэхёна. Например, у него довольно широкие плечи. Не то, чтобы это не было заметно раньше, просто сейчас бросается в глаза. Свет выделяет ключицы, ореолы сосков. Тэхён вновь оказывается у Чонгука на коленях, и тот ни секунды не медлит: проводит пальцами от шеи, по плечам, потом возвращает на шею, опускаясь к ключицам. Наклоняется, неторопливо целуя их. Опять возвращается на шею, а Тэхён откидывает голову назад, открывая большее пространство. Его соски оказываются во власти пальцев, после — языка. Только даже на лёгкий прикус Тэхён не реагирует. Ни шея, ни соски у него не чувствительны. Чонгуку нужно как-то найти его эрогенную зону. Спросить? Ну Тэхён же как-то нашёл без вопросов! Сидит теперь по-всякому ласкает рукой шею, а второй оглаживает руки, уделяя внимание запястьям, но не получив реакции, ведёт кончиками пальцев по торсу вниз. Чёрт. Член твердеет, Тэхён радуется. А Чонгук хмурится и лапает шею. Всё равно, что она у Тэхёна не чувствительна, главное, что Чонгуку нравится. То, как огромные ладони смотрятся на хрупкой шее мало кому может не понравиться. Тэхёну быстро надоедает. Он скидывает руки Чонгука со своих плеч и тянется за смазкой. Намёк понятен — Тэхёну не терпится ощутить член в своей сладкой попке. Что бы он там не говорил про педофилов, а попка у него реальная попка. Ладно, нестандартная мужская задница. Почему нестандартная? Потому что слишком мягкая, как у девушек. Плохо ли это? Да нет, конечно. Так даже ещё лучше. — Как мне сесть? — спрашивает Тэхён. — Как хочешь. Можешь повернуться задом, можешь так и сидеть, — Чонгуку абсолютно всё равно как он будет его растягивать, главное, чтобы побыстрее. Тэхён остаётся сидеть на коленях. Значит, можно начинать. Чонгук открывает смазку, щедрое количество выдавливает на пальцы и откладывает тюбик в сторону. Заглядывая Тэхёну в глаза, можно увидеть волнение или даже страх. Как мило, искуситель боится за свою попку. И если бы Чонгук был конченным мудаком, он бы хмыкнул и без предупреждения вставил пальцы. Только ему не всё равно на своих пассий и на их ощущения. — Всё нормально? — спрашивает, заглянув в глаза. Тэхён тоже поднимает взгляд, коротко кивает и улыбается. — Тогда я начинаю? Когда ответом ему вновь служит кивок, Чонгук не ходит вокруг да около: аккуратно вставляет первый палец. Тэхён жутко узкий, и это только прибавляет мороки. За одним пальцем следует второй, но совсем не быстро. Чонгук никуда не спешит и проталкивает пальцы осторожно и медленно, позволяя Тэхёну привыкать. И… это совсем не круто и не горячо. Чтобы хоть как-то унять неприятные ощущения, Чонгук принимается ему дрочить. И даже это не особо помогает. Тэхён делает вид, что у него всё ахуенно, а неприятная боль в заднице — вообще фигня. Только Чонгук всё понимает. И целует, одной рукой притянув за шею, а после возвращает её обратно на член. Целует глубоко, тягуче, сплетая языки. Так дело и правда пошло лучше: Тэхён немного расслабляется, обхватывает руками его лицо и с энтузиазмом пытается прокусить ему губу. Когда третий палец более менее свободно может двигаться, губы Чонгука всё чаще ощущают тяжёлое дыхание, вместо поцелуя. Тэхён пытается сам насаживаться на пальцы, наконец испытывая хоть какое-то удовольствие. Его брови нахмурены, руки — на плечах у Чонгука для опоры. И стонет он именно на ухо. Чонгук с каждым звуком и дыханием в ушную раковину всё больше сжимает бёдра, чтобы прямо сейчас не повалить его. То ли Тэхён действительно его соблазняет, то ли ему настолько приятно. От каких-то трёх пальцев он мычит и вздыхает, так что будет от члена? — Чонгук, я готов. Кажется, — опять эти щенячьи глаза полны не то страха, не то дикого желания. — Кажется или готов? — Ты же не хочешь, чтобы я прямо сейчас кончил от пальцев? — Может быть и хочу, — говорит Чонгук с усмешкой, а Тэхён вздрагивает как только пальцы снова оказываются внутри. — Ты не посмеешь меня так дразнить. Иначе я сам тебя выдеру. — Ты-то? — хмыкают прямо в лицо. — Думаешь, не смогу? — Тэхён изгибает бровь, сверкая голубыми глазами. О не-не-не, такого вот не надо. Когда он дёргается, чтобы встать, Чонгук крепко прижимает его к себе за талию. — Боишься? Страшно, что я могу тоже выебать твою сладкую попку? — Фу, это реально отстойно звучит. Тем более от тебя. — Отстойно? — смеётся Тэхён. Даже смех у него ангельский. Он так выразительно смеётся, что Чонгук на секунду теряется и забывает о чём они говорили. — А твой дружочек так не думает, — Тэхён проводит кончиками пальцев по головке. Ну что за мода – кончиками пальцев? Хотя Чонгуку и этого достаточно, чтобы громко вздохнуть. — Может быть я лучше знаю, что думает мой дружочек? Если ты до сих пор не слышишь, то он орёт: «Трахни сладкую попку Тэхёна!». — Что за бред… — он утыкается Чонгуку в шею. Вроде бы ничего такого, а шея же одно из самых чувствительных мест на теле Чонгука. Его прямо в жар бросает, как только Тэхён перестаёт смеяться и аккуратно целует. Господи, этот чертёнок. Откуда он это знает? Не просто же наугад делает что-то, чтобы Чонгук сжимал его бока? Ну невозможно столько раз угадать предпочтения. Или они у них совпадают? Чонгук любит по-разному, но в основном так, чтобы искры с глаз шли, а в животе летали бабочки. Не мега быстро или не супер медленно, как бы это объяснить… Горячо. Не когда бешеный темп или множественные оргазмы. А когда партнёр тебе реально нравится, ну вот прямо прёт от того, что ты трахаешься с таким откровенно ахуенным человеком. Тэхён медленно водит языком, много целует и трогает кончиками пальцев. Чонгук может только тихо вздыхать. Возбуждение снова достигло апогея. Оглаживая уже своими кончиками пальцев лопатки Тэхёна, Чонгук быстро перемещает руки тому на шею и отстраняет от себя. Даже не приходится заглядывать Тэхёну в глаза, тот сам всё понимает. — Как тебе будет удобно? Без лишних слов тот падает спиной на кровать и расставляет ноги. Снова приглашает. Чонгук разрывает пакетик, достаёт презерватив, раскатывает его по члену. Тэхён заинтересованно смотрит. В голубых глазах больше ни грамма страха, только желание быть оттраханым. Сори нот сори, но это прямо читается во взгляде. Тэхён возбуждённо смотрит на его член, будто впервые видит. Чонгук же льёт смазку ему на вход, ставит руки по обеих сторонах от его головы и приставляет член. У Тэхёна взгляд искрится, а коленки дрожат от нетерпения. — Я вхожу. И оба затаивают дыхание. Тэхён шипит, хмурится, пытаясь максимально расслабиться. Чонгук истуканом не стоит: опускается на предплечья, чтобы достать до губ. Целует, лижет их, даже одной рукой накрывает щёку, чтобы успокоить. — Ты в норме? — Почти. Ещё плюс минимум пять минут на то, чтобы нормально войти. При каждом малюсеньком движении Тэхён шипит, а Чонгук терпит. Ему тоже больно. Тэхён слишком узкий и спешить сейчас ну никак нельзя. Чонгук же не зверь, чтобы просто трахаться хотеть. Подготовка перед сексом — это тоже важный процесс. И если не отдать ему должное, то Тэхён завтра точно не встанет. — Я готов. — Готов он. Я что, не чувствую? — Чонгук тоже не сдерживается и шипит. — Чёрт, поцелуй меня, — этот тон. Чонгука как электрическим током прошибает, даже где-то внутри что-то скручивается. И как такого с виду беззащитного Тэхёна, который если захочет, то нагнёт его, можно не поцеловать? Чонгук нагибается и снова целует. Только Тэхён сразу сплетает их языки, вылизывает его рот, при этом останавливается, чтобы простонать. Он тянет Чонгука ещё ближе, а когда тот наконец-то входит полностью, хватает за волосы и оттягивает их. Спустя дохуя времени и поцелуев получается двигаться. Сначала Тэхён недовольно мычит, а после тихо постанывает. Темп Чонгук набирает постепенно, отдавая предпочтение довольно быстрому. Тэхёну больше не больно, он мокро его целует и даже не хочет отпускать. При каждом толчке — громко мычит прямо в губы, а если слишком приятно, то бросает их и громко стонет. — Чёрт, быстрее. Вот теперь окончательно можно сказать, что Тэхён улетел. Чонгук его просьбу не может не выполнить, поэтому грубо вдалбливается в его ахуенно сладкую попку ещё и быстро. Голубые глаза закатаны, ногти — царапают шею. Чонгук улетает вместе с ним от этих громких стонов. Его голос обрывается, когда угол проникновения меняется. Коленки трясутся ещё больше, а член дёргается. С каждым новым толчком прямо по простате, Тэхён выгибается, но не слишком сильно, и сжимает бёдрами талию Чонгука. Ладно, этот секс того стоял. Все мучения и унижения не сравнятся с его именем у Тэхёна на губах. У него слишком красивое всё. Чонгук сам стонет в унисон с Тэхёном и тихо рычит, когда тот сдавливает его член. В нём узко и тесно, и от этого рвёт башню. Голубые глаза, взгляд которых направлен на Чонгука, заставляют его неотрывно пялиться на суперкрасивое лицо. С капельками пота на висках и обкусанными им самим губами. Тэхён смотрит, и Чонгук тонет. Всё-таки пойти в клуб сегодня было однозначно лучшим решением. — Чонгук, — по слогам, — Ну как тебе моя сладкая попка? — он ухмыляется, прикусывая губу. — Просто божественна, — и это не сарказм. — У тебя, кстати, тоже, — Тэхён кладёт руки на его задницу, сжимает её, гладит. Только у Чонгука вряд ли попка – мясистые твёрдые ягодицы. У Тэхёна же мягкие половинки, их сжимаешь в руке и просто кайфуешь, когда у Чонгука совсем нечего полапать. Наверное, ни в жизни у него не было столько поцелуев при сексе. Но этого дьявольского ангела грех не обцеловать везде. Вот чертёнок, доведёт Чонгука до белого каления своей мордашкой. Ради Бога, да пусть перестанет строить из себя саму невинность. Стонет ничем не хуже шлюхи, а глазки строит, как ангелочек. Ещё и этот золотой обруч на белых локонах, которые растрепались на подушке. Чонгук наклоняется, чтобы обцеловать мокрые виски. — Быстрее, — шепчет Тэхён, обвивая его шею руками. Да куда уже быстрее. Тэхён не выглядит как любитель быстрого и резкого секса, но как только Чонгук набирает темп, тот скулит и стонет, изредка шепча его имя. Кровать раскачивается, в комнате до нельзя жарко и душно. Или дышать нечем из-за этого прекрасного создания, которое пытается протянуть Чонгука ещё ближе? Хотя куда ещё? Всё-таки Тэхён в меру увушный, уверенный в себе и дерзкий. Он любит обниматься во время резкого секса, быть очень-очень близко и много раз проговаривать имя Чонгука. А ещё кажется, что он готов течь как сучка, когда Чонгук сжимает его талию. — Господи, прости меня, — Тэхён выгибается, закатывая глаза. Его рот широко открыт, а ресницы подрагивают. Он хватает Чонгука одной рукой за шею, а второй больно оттягивает волосы на затылке. — Чего? — Видит Бог, всё должно было закончиться не так, но… Чёрт, я ни о чём не жалею. Про что он там бубнит, Чонгук так и не понимает, да и не слишком обращает внимание. Остановиться не просит, и ладно. — Эй, смотри на меня, — он обхватывает лицо Чонгука ладонями, — Я тебе нравлюсь, да? Такой красавчик, как я, под тобой. Ты выиграл джекпот, — лыбится, — Такой сильный, — проводит ладонями от шеи до предплечий и назад, — Уверенный в себе ты. И такой дерзкий я. Тебе нравится. Нет, ты течёшь хуже меня от этого. Я прав, — это даже не вопрос. Конечно, он прав. Блять, да кто не поведётся на такого, как он? В клубе все его взглядами пожирали, Чонгук — не исключение. Но именно под него Тэхён захотел лечь. Или уложить?.. Чонгук хмурит брови, когда тот просто соскальзывает с члена и поднимается на колени. Всё, секс окончен? — Давай-давай, ложись. Чонгук ложится на спину и просто не знает, чего ждать. Сейчас его лишат анальной девственности? А нет. Тэхён перекидывает одну ногу и с ухмылкой садится назад на член. Это просто… обкончаться можно на месте. Он аккуратно опускается и поднимается, видимо, пытаясь привыкнуть к новому углу проникновения. А Чонгук с вылуплеными глазами смотрит и сказать ничего не может. Все слова сейчас где-то далеко, в голове — сплошной мат. Тэхён ладонями опирается на его грудь, зажимая соски между пальцами, и набирает темп. Не спеша, не торопясь. Одну руку поднимает, чтобы огладить себя: пальцы ползут по влажной коже от шеи до живота и назад. В глазах азарт, на губах — ухмылка. А у Чонгука на губах тихое «Блять» и ещё куча мата. Это однозначно самое пошлое, что он видел. Даже нельзя сказать, какой Тэхён ему нравится больше: с невинными щенячьими глазами или властный и доминантный. Срывает крышу от обоих. Опоминается Чонгук только когда Тэхён громко стонет. Поразительно с какой скоростью меняются у него личности: сейчас его глаза мирно прикрыты, а губы надуты и сжаты. Это, видимо, чтобы не застонать на весь район. Он буквально скачет на члене, всё больше набирая темп. Его член дёргается, а бёдра и задница — извините, сладкая попка — шлёпаются о бёдра Чонгука. Вот что может быть прекраснее Тэхёна? Да, блять, ничего на свете. Его приоткрытые глаза, которые следят за Чонгуком, его закусанная нижняя губа в улыбке — всё до пиздеца прекрасное. И даже потная шея, которая блестит в свете луны. Вы бы видели, как дрожит его тело, когда член толкается в ту самую точку. У Чонгука взгляд направлен только на него. Не то, чтобы он обычно при сексе рассматривает рисунки на обоях или вспоминает формулы, чтобы сдать экзамен по высшей математике, просто ему даже моргнуть страшно. Вдруг что-то упустит? — Эй, — весело обзывается к нему Тэхён, проводя пальцем от шеи к подбородку, — Ты здесь? Я понимаю, что ты до сих пор не можешь поверить в то, что ты трахаешься со мной, но тут как бы скакаю на твоём члене. Ты всегда немного бревно или это я на тебя так действую? — однозначно второе, — Давай же, доминант, лапай меня, трахай, — он кладёт руки Чонгука к себе на задницу, — А то мне кажется, что это я тебя, а не наоборот. Так, ладно, нужно взять себя в руки. Точнее, себя не хочется, а вот сжать половинки Тэхёна — очень даже. Самое главное — им обоим нравится. Тэхён даже былую энергию теряет, останавливаясь на несколько секунд, когда Чонгук по его же просьбе лапает и мнёт с огромной силой. Окей, да. По ощущением это нихуя не Чонгук трахает, а Чонгука. Казалось бы, актив он, но этот чертёнок хоть и скачет наездником, но трахает его взглядом. У Тэхёна слишком манящие глаза. Чонгук уже это говорил? Интересно, как Тэхёна терпят соседи? Он слишком громкий. Чонгук больше шлепков не слышит, только его гортанные стоны. Даже они у него и то мелодичные. Вот честно, для дрочки теперь и порнухи не надо: Чонгук отчётливо запомнил эту картину и звуковое сопровождение тоже. Кажется, у него вообще больше не на Тэхёна не встанет. Движения замедляются. Видимо, чертёнок устал. Он с вызовом смотрит и наклоняется, чтобы опереться предплечьями об кровать. Смотрит своими глазищами и сразу всё ясно становится — дразнит. — Личико по проще. Хочешь поцеловать меня? — Хочу, — хрипло отзывается Чонгук. — Вот и хоти, — Тэхён наклоняется ещё ближе. Водит носом по шее, еле касаясь, а у Чонгука эти мурашки уже не то, что по коже, а перед глазами летают. Кожа ощущает поцелуй, влажный язык, зубы. — У меня красивые губы, да? Помнишь, как они обхватывали твой член? Хоть я и не умею делать минет, но тебе понравилось. Хочешь ещё? — Не-не-не, стоять, — Чонгук хватает его за талию, когда он намеривается встать. — Ты чё удумал? — Мне безумно нравится, когда ты хватаешь меня за талию. Мне нравятся твои руки сами по себе, но когда они на мне, я просто… Блять, готов кончить. Из-за такого внезапного откровения Чонгук хмыкает и покрепче тискает его талию. Не сжимает, а именно легонько тискает. Конечно, ему тоже нравится. — Ладно, лежи поленом, а я поскакаю, — блять, кажется, он вошёл в роль. Настолько медленно поднимается и опускается, что Чонгук шипит. — Что у меня красивее: лицо или задница? — Не знаю, задница на моём лице? — Ты же понимаешь, что кончить три раза для меня будет слишком? Сегодня я не оседлаю твою мордашку. — Мордашка это у тебя, а у меня лицо. Блять, трахайся нормально! Что за медленный темп? Ты что, черепаха? — А ты хочешь быстрый? Попроси, — хмыкает Тэхён. — Я щас встану и ничего мне не надо будет просить. — Ну так неинтересно. Я и уйти могу, — а вот это уже угрозы. Додрачивать в скромном одиночестве – последнее, что хочет Чонгук. — Попроси. — Блять, как? — Тэхён возвышается над ним, как греческий Бог. Его эта фирменная ухмылка аж глаза режет. Но какой же он, сука, красивый. — Как-как? Скажи: «Тэхён, насаживайся на мой член глубоко-глубоко и резко». — Ты что, издеваешься? Господи, почему ты такой… противный? — У тебя каменно стоит на меня. Мне нужно что-то ещё говорить о том, что я тебе нравлюсь? Ты же готов кончить, если я… сделаю так?.. — Тэхён указательным пальцем убирает чёлку со лба и оглаживает ладонями шею, ключицы, потом соски. С невинным лицом. — О, представь, если бы на мне было кружевное бельё, — не-не, такое Чонгук точно не выдержит и закончится, как человек. — Слушай, а если я серьёзно сяду тебе на лицо? Представь, как я стонаю из-за твоего языка. — Блять, представь, что я сейчас вытрахаю тебя так, что ты сможешь только стонать, а не пытаться сделать так, чтобы я кончил без рук. — Вперёд. Или ты всё-таки хочешь, чтобы я сам управлял процессом? Ответь мне. — Сука, — шипит Чонгук, — Я… Давай оставим всё, как есть? — а Тэхёну больше ничего не надо: ухмыляется и вновь двигается. — Быстрее? — предлагает он. — Быстрее. Это уже не быстрее. Тэхён как Молния Маквин прыгает и сам же задыхается, когда член касается простаты. Этот ритм… от него у Тэхёна подпрыгивают волосы и наверняка болят ноги, но он даже не думает останавливаться. Чонгук больше не зависает: сдавливает пальцами бёдра, оглаживает талию, но самое главное — пристально смотрит. Это тело однозначно будет снится в его мокрых снах. Такое ощущение, что не член Чонгука трахает задницу Тэхёна, а в точности наоборот. — Чёрт, я скачу верхом на каком-то Чон Чонгуке, — между стонами шепчет он, — И, между прочим, по собственному желанию… Мне влетит. — Просто наслаждайся. Я не сплю с каждым встречным. Тэхён улыбается, но ничего не отвечает. Концентрируется на возбуждении. Сил-то нет уже прыгать. Растратил на бессмысленные разговоры, а теперь еле-еле шатается. С губ срываются рваные стоны, в большинстве случаев он поднимается и просто падает на член. Ещё и встаёт медленно, прилагая все усилия. Чонгук смотрит на это с ухмылкой, хотя весело ему быть не должно. Член опять ноет, хочет разрядки. А Тэхён с каждой секундой всё медленнее и медленнее. — Допрыгался? — спрашивает, когда движения вообще прекращаются. Тэхёну даже отдышаться сложно, он и отвечать не хочет. — Мне помочь? Голубые глаза надменно смотрят, а после вновь закрываются. Тэхён стыдливо опускает голову, пряча лицо за чёлкой. Ну тут просто нельзя не хмыкнуть. Чонгук закусывает губу и начинает двигаться самостоятельно. Ему немного плевать, что хочет Тэхён, сам он просто хочет кончить. Кто же ожидал, что ангелочку хватит пару движений, чтобы достигнуть финишной прямой? Он сжимает пальцами запястья Чонгука и изливается на живот и грудь. И обмякает. Явно удовлетворённо стонет и буквально валится к Чонгуку. — Я могу закончить? — Ну, знаешь ли… Ты хорошо постарался и был умницей, поэтому… Что там «Поэтому» и так понятно. Чонгук резко поднимается и валит Тэхёна к концу кровати, входя и набирая собственный темп. Ему тоже не нужно много времени — достаточно вспомнить, что он между ног у Тэхёна, что у него в руках его талия и задница, и что именно на него смотрят уставшие голубые глаза. И что к нему тянутся губы за поцелуем. Чонгук целует, а после бросает его губы из-за вырывающихся стонов. Тэхён утыкается ему в шею и, блять, ставит засос. Он кончает в ту же секунду и тоже бессильно наваливается. — Это тебе на память. Выгонять Тэхёна сразу после окончания их секса никто не собирается. Они оба отходят от долгожданных, а главное сильных оргазмов, и вместе идут в душ. Можно было и по отдельности, но Тэхён увязался и сказал, что сейчас просто уснёт на ходу, а ещё то, что он боится темноты и фонарик ему ничем не поможет. Там ничего не было: просто обмылись и в кроватку. Перед сном Чонгук выбрасывает презерватив и кладёт смазку на место, после — прыгает под простынь. — А говорят первый секс отстой… — подождите, он что, девственник? — Ну а что ты хотел? Я, кстати, того… — он хмыкает, будто пьяный. — Кого – того? — Ангел. Помочь тебе пришёл. Но в итоге мы потрахались. Тебе хоть чуть-чуть легче? Чонгук изгибает бровь, но ничего не говорит на этот бред. Может, у парня всегда так после оргазма. А, может, ему настолько понравилось, что мозг просто отключился. Он не обращает на это внимания, прокручивая в голове их ночь. Тэхён закидывает на него руку, что-то мурлычет во сне. А Чонгук думает, что теперь не выбросит его из головы.

***

В общем утро дерьмо. Нет, он конечно не ожидал, что Тэхён останется, позавтракает с ним и они вместе пойдут в универ, но… Да, Чонгук этого ожидал. Ну или надеялся хотя бы увидеться с ним, взять номерок. Но ангелок смылся и следа от… Нет, след он всё-таки оставил — огромный бордовый засос, который Чонгуку и закрашивать не хочется. Конечно, Хосок сразу это замечает и присвистывает. — Кто тебя так? — В клубе нашёл одного… — Красивый хоть? — Да блять… просто ахуенный. — Это сарказм? — изгибает Хосок бровь, а Чонгук размахивает головой. — Дай угадаю: номер взять не успел. — В точку. — Что делать будешь? Забудешь или собираешься искать? Хотя по тебе всё и так видно. Лет ему сколько? Может, он тоже из нашего универа? — Он сказал, что вообще не отсюда. — А вдруг напиздел? Опиши, я тут больше половины знаю, может, видел когда? Описать Тэхёна? Да ему и слов не хватит, чтобы этого сделать. Но найти его хочется намного больше, чем считать себя тупым из-за не состояния описать человека. Чонгук всегда был в таком плох. — Его зовут Тэхён. У него белые волосы. В смысле, блондинистые. Понял, да? Не белые, а обычные, желтоватые. Голубые глаза. Он может быть либо милашкой, либо… либо не милашкой. Был одет во всё белое: футболка, штаны, кроссы. Даже ободок на голове был, только жёлтый, — усмехается Чонгук, — А и ещё он… девственник? И молол бред про то, что он ангел. Хосок хмурит брови и выглядит в край ахуевшим. — Ты же понимаешь, что никаких голубоглазых блондинов у нас в универе нет? Да вообще во всей Корее. Может, это были линзы? — Нет, не думаю… Только не говори, что я его не найду. — Кто ищет, тот найдёт. Может, ещё что-то? — Ну… Он был активом. Нет, в смысле, активом был я, но по ощущениям он. Я знаю, что это не то, но мне надо высказаться. — Давай потом как-нибудь? Или ты хочешь, чтобы о тебе сплетни ходили? Тут вон сколько ушей, — Хосок размахивает рукой на студентов, а после достаёт из рюкзака булочку. — А вдруг он и правда ангел? — Ты идиот? — Ну а чё? Смотри, он во всём белом – ангелов обычно так изображают. А ещё у них на голове эти, как их… — Нимбы. — Да, минбы. — Нимбы, — весело хмыкает Чонгук. — Не суть, — отмахивается Хосок, — Не знаю на счёт голубых глаз, но… Он что-нибудь ещё говорил? Чонгук задумывается, отламывает кусок булочки, за что друг бьёт его по руке и сжимает губы. А что Тэхён говорил? Единственное, что отпечаталось в памяти на веки-вечные: что ему нравятся руки Чонгука на своей талии. Внезапно его осеняет! У Чонгука аж лицо вытягивается, на что Хосок закатывает глаза. — Он говорил что-то типа: «Я здесь, чтобы помочь тебе». А я… Ну я и подумал, что помочь в том самом плане. А ангелы же они для чего? Чтобы помогать, да? Полнейший бред, но Чонгук отчаянно в это верит. Другого объяснения точно нет. — То есть он спустился, чтобы помочь тебе, а ты просто трахнул его? — хмурится Хосок, изгибая бровь. Чонгук даже внимания на его смех не обращает, потому что и правда вышло по-идиотски. Ладно, что было, то прошло. Но как теперь вернуть Тэхёна назад? Или это серьёзно просто бред?

***

Экзамен по высшей математике уже завтра утром, а всё, что Чонгук знает — что он ничего не знает. Его отчислят, да? Он как мог сосредотачивался на конспектах одногрупников, читал книги и даже смотрел видео в интернете. Вообще парень он не тупой, просто когда мысли сосредоточены совсем на другом, выучить сложно. Думает Чонгук, конечно, о Тэхёне. И сейчас идея о том, что тот и правда ангел, кажется просто глупой. Он даже хотел пойти в тот же клуб, чтобы выследить Тэхёна, но Хосок его отговорил. Зачёт и правда важнее. На часах — девять вечера, Чонгук начал учить материал сразу же, как пришёл с универа. И нихуя не запомнил. Этот день можно считать провалом. Хотя нет — настоящий провал его ожидает завтра, на зачёте. А ещё сегодня подходила та девушка, которая якобы от него залетела. Ебала мозги не хуже Тэхёна. Она так убедительно рассказывала, что совпадением это не кажется. Чонгук уже как-то и смирился с фактом отцовства. Хотя бы веская причина, почему он вдруг перестал сдавать зачёты. Родителям же объясниться нужно будет, вот и отмазка нашлась сама собой. Только для мамы должно остаться загадкой то, что этот ребёнок по пьяни деланый, а не по большой любви. Что там для семьи нужно? Дом, деньги. Ребёнок — это ответственность. Макдак потянет? Или нужно будет минимум три подработки? Какая уж там работа, если его папаша даже универ не закончил. Родители, конечно, помогут, но всё равно как-то некрасиво сидеть у них на шее. Что там нужно для содержания новорождённых? Ну, во-первых, куча еды, так мамка его будет кушать круглосуточно до того, пока он не вылупится. Во-вторых, кроватка, одежда, памперсы. Ванночка, игрушки, поилки, соски, а потом ещё дохуя денег на детсад, про универ вообще лучше молчать. Господи, Чонгук просто хочет Тэхёна, а не стать навечно отцом. Он в безнадёжности опускает голову на сложенные руки и хнычет. Не такой жизни Чонгук хотел, не такой. — Да ладно тебе, — слышится чужой голос. У Чонгука аж уши поднимаются от удивления. Его он узнает из тысячи. — Не драматизируй, — Тэхён стоит, опираясь на косяк двери, со сложенными руками и насмешливым взглядом. Смешно — обхохочешься. Чонгук хмурится, шмыгает носом. Он готов был уже заплакать. — Как ты сюда попал? — О, я думал, первым вопросом будет: «Что ты здесь делаешь?». Я видел код от двери в прошлый раз, — Тэхён с улыбкой подходит к нему, отодвигает книги и тетрадь в сторону, чтобы… сесть на стол? — Что ты здесь делаешь? — хотел увидеть? Ну, смотри. Чонгук вылупился на него во все глаза, не зная, за какую эмоцию ухватиться. — Как я уже говорил: я здесь, чтобы помочь тебе, — его улыбка меняется на ласковую, а взгляд теплеет. — Давай кое-что проясним, хотя ты и так уже всё сам понял. — Ты чё, реально ангел? — в полном ахуе говорит Чонгук. Ему медленно кивают. — Да. И не какой-нибудь там, а твой Ангел-Хранитель. Я знаю, что происходит у тебя в жизни. Я же наблюдал за тобой с самого рождения. Дело в том, что… если у людей происходят всякие проблемы, то обычно мы просто приходим и направляем их на путь верный. Но… — Тэхён улыбается и закусывает губу, опустив взгляд, — С тобой у нас получилось иначе. Не по плану, — пожимает плечами. — Отвечаю на все твои вопросы: почему я сразу не сказал? Потому что ты и слова не дал мне вставить, а после сам вставил. Только не слово, а член. Почему я позволил себе с тобой переспать? Да потому что ты меня привлекаешь. Понравилось ли мне? Да, вполне. Это было лучше, чем я себе представлял. Хочу ли я ещё? Однозначно да. Если ты хочешь. Ничего не забыл? Чонгук слушает его с открытым ртом и сощуренными глазами, а к концу речи только начинает всё переваривать. — Ах, да. Не то, чтобы нам прямо нельзя спать с людьми, просто на это надо просить разрешения. Сначала я за это переживал, а потом подумал: «Всё равно». А ушёл я потому, что должен был отчитаться за тебя. Но отчитали меня. За то, что без предупреждения с тобой переспал. Мне разрешили всё-таки тебе помочь, поэтому я здесь. — И, — протягивает Чонгук, всё ещё с трудом переваривая информацию, — Как ты поможешь мне решить всё за один вечер? Тэхён лукаво улыбается, принимаясь водить по столу узоры пальцем. — Ну-у, у тебя так много проблем, что за один день все решить невозможно. Поэтому я тут надолго. — Насколько это – надолго? — В зависимости от того, как всё пойдёт, но… Как хочешь. Могу и навсегда. — Серьёзно? — у Чонгука глаза загораются лучиком надежды. — Если, — Тэхён заправляет выпавшую прядь за ухо, — Если я правильно всё понял… То я тебе понравился? — Понравился, — кивает Чонгук головой. — То есть… ты остаёшься? Хоть навсегда? — Ага. — А можно я потом порадуюсь? У меня завтра зачёт… — Я должен был помочь тебе запомнить весь материал, но за день ты его не осилишь. Поэтому я просто буду тебе подсказывать. Минус одна проблема, — улыбается Тэхён. — А у меня… Сейчас, подожди. Чонгук подрывается со стула, когда в дверь звонят. На пороге… мать его будущего ребёнка. Ну всё, сейчас его мозги опять превратят в кашу. Чонгук морально готовится, даже глаза прикрывает, но девушка неловко улыбается. — Прости, Чонгук. Тут такое дело… — она заправляют прядь волос за ухо, как и Тэхён секундой ранее, — В общем, ко мне подошёл парень, и выяснилось, что это он отец ребёнка. Прости, что я так на тебе срывалась. Я просто была в отчаянии. Сам знаешь, залететь по пьяни – так себе ситуация. Прости ещё раз, — девушка неловко улыбается, кивает не столько ему, столько себе, и разворачивается, чтобы уйти. — Подожди, подожди, — Чонгук аккуратно хватает её за предплечье, — А ты уверена? — может быть, любой другой бы просто выдохнул и порадовался, но Чонгуку слишком совестно. Если он натворил, то ему и разгребать. — Может, это ошибка? — Нет, мой парень был искренним. У некоторых людей, знаешь, по глазам всё видно. Я тогда напилась, а он забрал меня к себе домой. Не устоял и… вот, — она указывает на живот, которого ещё не видно, — И сегодня утром мне подруга сказала, что я точно уезжала с ним. А с тобой я, оказывается, вообще не спала. Извини, что так вышло. — Всё нормально, я тебя понимаю. Какое облегчение. Чонгук закрывает дверь и улыбается. Ещё одной проблемой меньше. Взгляд Тэхёна об этом ему говорит. — Смотри, — шепчет он, — Хоп, — щёлкает пальцами – и в квартире загорается свет. — Спасибо, — улыбается Чонгук. Все проблемы в жизни, оказывается, решаемы. Но почему-то люди постоянно об этом забывают. Сдал ли Чонгук зачёт? Безупречно. На четвёрку. Тэхён же ангел, а они за справедливость, вот и объяснил, что пятёрка ему будет слишком жирно. Только вот недавно Чонгук даже и мечтать об этом не мог. Плюсом он не вылетел из универа, а преподаватели почему-то согласились на передачу (почему же?). Тэхён улыбнулся и сказал, что в этот раз просто поможет всё запомнить. Что случилось с той девушкой? Ничего. Она где-то разузнала его номер и жаловалась на своего будущего мужа из-за всяких мелочей. Чонгук даже не злился. И ему было даже не всё равно. Он с улыбкой пролистывал сообщения, отвечал и согласился стать подружкой невесты на свадьбе (иначе бы Чанук просто расплакалась). По секрету она рассказала, что немного манипулирует женихом, потому что ей нравится, но рамки не переходит. — Ах, какой ты молодец, — говорит Тэхён, — Всё сдашь. — Если честно, я уже заебался. Давай передохнём? — Передохнём? — Тэхён резко поднимает на него взгляд. Они друг друга поняли. Но ангелочек не спешит действовать. — Только если в этот раз ты будешь снизу. — Мечтай. — Тогда никакого секса. — Напугал. Ты ж мне не муж, я всё ещё могу пойти в клуб. — Тогда я исчезну, — совершенно серьёзно заявляет Тэхён. — То есть? — Ну если ты будешь мне изменять, то меня вернут обратно на небо. Даже если случайно с кем-то поцелуешься. Такие правила. — Что-то мне подсказывает, что эти правила придуманы только что. — Проверим? — ухмыляется Тэхён. Чонгук хватает его за запястье и притягивает к себе. Не-а, не проверят. Маленькие чудеса всё-таки случаются. Тэхён, конечно, в любом случае пришёл и помог, но если бы Чонгук не пошёл тогда в клуб, то у них бы ничего не было. А что между ними? Сексуальное напряжение и ещё кое-что. И Тэхён это явно чувствует, раз вернулся. Он прекрасно знает, что понравился, пользуется этим. И сражает на повал. Чонгук подолгу рассматривал его, когда тот что-то объяснял, не смея отвести восхищённого взгляда. Короче сказочке конец, но она будет продолжаться ещё долго — примерно до того момента, когда Чонгук постареет. Даст ли он Тэхёну? Да, конечно, много раз. Подставит ли он задницу в этот раз? Пф, конечно. Возбудится ли от этого белого кружевного белья — думайте сами. Одно Чонгук понял сразу: ему с Тэхёном хорошо, так же как и Тэхёну с ним. Может это не дотягивает и до симпатии, но это пока что. Дальше — лучше. Дальше — жаркие касания, страстные поцелуи и зарождения чего-то очень большого. — И всё-таки попка у тебя не менее слаще моей, — ухмыляется Тэхён, пока Чонгук поправляет его золотой ободок.