Learn to Get You

— Боже, только посмотри на себя, — сплюнул Чан, толкаясь своим членом в дрожащее тело Хенджина. Покрывающая диван простынь намокла от их пота и прилипла к обнаженной коже Хенджина, пока его грубо трахали. — Пиздец какой жалкий. Всегда так выебываешься, но посмотри на себя сейчас. Не можешь прожить без члена, да? Я удивлен, что не просто скольжу внутри тебя. — Пошел нахуй, — выдавил Хенджин, его лицо исказилось от злости. — Ты даже не можешь нормально трахать меня. Мне стоило идти домой с Чанбином вместо- — Чанбин, хах? — Чан стиснул зубы и прижал их тела так, чтобы сложить тело Хенджина пополам и колени младшего коснулись собственных ушей. Хенджин вскрикнул и попытался сопротивиться, от боли и удовольствия слезы начали липнуть к ресницам. — Ты ебался со всеми моими друзьями и все еще возвращаешься ко мне? Такой неугомонный, что тебе понадобилось потрахаться с моим братом? — Какая тебе разница? — огрызнулся Хенджин. Он даже не спал с Феликсом. Они напились вместе и поцеловались, но Феликс был не из тех парней, которые предпочитают отношения на одну ночь. Кроме того, Хенджин был уверен, что Феликсу нравился Чанбин, с которым Чан работал вместе. — Мне все равно, — Чан начал крутить бедрами, непрерывно задевая простату Хенджина. Тот кричал и извивался, но Чан был слишком силен, — Если бы ты только не был таким доступным, я бы никогда не посмотрел на тебя дважды. — Блять, я тебя ненавижу, — всхлипнул Хенджин. Он действительно ненавидел Бан Чана. Они встретились в баре и моментально начали действовать друг другу на нервы. Хенджин был дерзким и своенравным, ему хотелось рисковать, в то время как Чан был интровертом и стремился быть осторожным. Наверное, Хенджин начал всю эту вражду, когда оскорбил Чана, намекнув, что тот не смог бы трахнуть открытую дырку, даже если бы он была прямо перед ним. Он слишком сильная ханжа, которого совсем не привлекал секс. Вся Чанова манера поведения изменилась. Если бы Хенджин знал, какую сильную обиду затаил Чан, он, возможно, не подъебывал бы его так сильно. Сейчас, месяцы спустя, Чан по-прежнему трахал его с такой же интенсивностью и ненавистью, как в их первый раз. Как бы Хенджин ни был честен, когда сказал, что ненавидел Чана, что-то очевидно вызывало зависимость в жестоких словах и грубом сексе. Никто еще не заставлял его кончать так сильно и не покидал его, чувствующего себя еще более пустым. — Черт, — прорычал Чан, изливаясь в презерватив. С самого начала он совершенно ясно дал понять, что не считал Хенджина достойным наполнения, к большому разочарованию того. Чан похлопал его по бедру, когда вышел, и легкой боли хватило, чтобы достичь пика. Хенджин сразу понял, что если он и хочет кончить, то должен добиваться этого самостоятельно. Чан и раньше оставлял его твердым и протекающим, поэтому он принимал любую стимуляцию, которая ему давалась. — Убирайся отсюда, — прошептал Хенджин, его бедра пульсировали от боли - Чан раздвинул его ноги грубо, ровно настолько, чтобы на самом деле не причинить боли, но заставить чувствовать это еще несколько дней после. — Господи, я ненавижу твое л-лицо. — Неважно, — Чан натянул штаны, звуча совершенно не впечатленным, будто только лишь зашел за кофе и уже собирался уходить. Он даже не взглянул на Хенджина, когда надел ботинки и взял ключи. — Жалкий, как всегда. Хенджин свернулся, отрицая желание заплакать. Даже после всего, Чан еще ни разу не видел его плачущим, и он был полон решимости продолжать прятать слезы. Каким бы грубым ни был Чан, Хенджин не позволял себе плакать открыто, пока не знал, что находился один. Услышав, что Чан направился к двери, он почувствовал, как рыдание застряло у него в горле. Головокружение вызывало у него тошноту, дыхание начало учащаться, и тело задрожало, когда он лежал, свернутый калачиком, и пытался обрести хоть какой-то контроль над собой. Он услышал, как усмехнулся Чан, и не смог сдержать лающего всхлипа. Боже, он реально был жалок, правда ведь. Нет ничего удивительного в том, что Чан так его ненавидел. Никто бы никогда не полюбил такого, как он - Чан был прав. Он был отвратительным, жалким и никчемным. Он был хорош лишь для того, чтобы быть выебанным, а потом брошенным. — Х-Хенджин? Он был плохим. Плохим. Плохим. Он должен умереть. Он должен умереть. — Дерьмо, Хенджин- Он рыдал в подушку, впиваясь ногтями в руки так сильно, как только мог. Ему хотелось, чтобы было больно. Боль моментально пронзила его, ощущение было такое, как будто когти оставили глубокие царапины на его коже. Он закричал в промокшую подушку и едва почувствовал руки на запястьях. — Детка… Хенджин, ты слышишь меня? Голос Чана был очень мягким. Это испугало Хенджина. Зачем Чан притворялся, что его это волнует? Он ненавидел его. Он должен был смеяться над ним, называть его жалким. Он должен был напоминать Хенджину, что никто никогда не полюбил бы его, потому что он являлся лишь мокрой дыркой для траха, и не заслуживал ничего больше- — Черт… пожалуйста, — взмолился Чан. Хенджин ощутил, как его окружило тепло и нос уловил знакомый запах. Он пытался зацепиться за все, чем на него снова надавили, молясь о том, чтобы уже умереть поскорее - он чувствовал, будто уже умирает, голова безумно кружилась и сердце колотилось так быстро, что было бы неудивительно, если бы оно уже сдалось совсем. — Милый, все в порядке. Я здесь, да? Ты не один… Почему ему так холодно? Его ощущения были такими, словно он попал в самый разгар снежной бури, что еще больше усиливало его панику. — Тшш… ты в порядке, — продолжал нежно шептать Чан, и Хенджин знал, что у него, должно быть, галлюцинации. Не может быть, что из всех людей в мире его успокаивал Чан. Он не заслуживал комфорта. Он не заслуживал любви. Он был никчемен. Он- Он завыл, и рыдания срывались с его потрескавшихся губ с такой силой, что, казалось, накладывались друг на друга. Он еще никогда не чувствовал себя таким разбитым - это то, чего он заслуживал. Он заслуживал обращения как к мусору, каковым он и являлся. — Ты всегда так хорош для меня, — продолжил ворковать Чан-галлюцинация. Хенджин наклонился в сторону голоса, желая, чтобы тепло растопило его, пока он не замерз насмерть. — Ты всегда так хорошо принимаешь все, что я даю тебе. Ты такой невероятный, Джинни… Никто не смог бы подходить мне так, как ты. Ты такой хороший… такой хороший мальчик для меня. Хенджин почувствовал, как его дрожь начала замедляться, в напряженные мышцы вернулось тепло, и рыдания превратились во всхлипы и сопливое сопение. Он чувствовал себя таким уставшим и истощённым, как будто из него выжали все соки и растянули так сильно, что он никогда не вернется к своей первоначальной форме. Он рухнул туда, на чем лежал, не в силах держать свои мышцы напряженными, даже если бы и хотел. — Вот… Вот так, — прошептал Чан-галлюцинация, из-за чего тот жалко захныкал. Господи, каким же он был жалким. — Эй, все хорошо. Тебе больше не нужно плакать. Ему хотелось бы проспать миллион лет. Он так устал, отчего даже не думал, что может теперь существовать без этого истощения. Не знал, сможет ли когда-нибудь вновь почувствовать наполненность, внутри было так пусто, что он сомневался в том, сможет ли вообще заполнить эту пустоту. — Давай-ка приведем тебя в порядок… Чан бережно поместил Хенджина на кровать, конечности младшего все еще непрерывно дрожали. Он знал, каким упрямым был Хенджин, и всегда его бесило это с такой же силой, с какой и восхищало. Хенджин был острым на язык и всегда стремился вывести кого-нибудь из себя. Первый раз, когда он трахал младшего, Чан думал, что на этом все и закончится. Он соответствовал энергии, которую давал ему Хенджин, и предполагал, что Хенджин это понял, но в их следующую встречу тот настойчиво добивался его большего возбуждения - Хенджин изо всех сил старался вывести Чана из себя, настолько, чтобы тот трахнул его так грубо, как только мог - но Чан не думал, что вообще когда-либо на самом деле ненавидел Хенджина. Он ненавидел, как Хенджин всегда действовал ему на нервы. Ненавидел, как Хенджин, казалось, знал, что именно сказать, чтобы заставить Чана покраснеть. Чану нравилось думать, что он пацифист. Нравилось думать, что он всегда способен найти золотую середину в ссоре и мириться, но с Хенджином он обнаружил, что вся злость, которую он всегда отрицал, вырвалась на поверхность. А Хенджин очень сильно бесил его. Вот почему звуки разбивающих сердце рыданий заставили Чана замереть. Обернувшись тогда, он увидел, как младший свернулся, вопя и пытаясь расцарапать свою руку тупыми ногтями. — О черт- — Чан знал, что это было. Сабдроп. Хенджин испытывал сабдроп из-за Чана. Он думал, что они с Хенджином вполне понимали друг друга и были на одной волне. Ничего из того, что произошло ранее, не подсказало бы ему, что что-то не так. Он упал на колени и попытался прижать младшего к своей груди, пытаясь хоть как-то утешить его, но Хенджин сопротивлялся. Казалось, прошла вечность, прежде чем Хенджин, наконец, рухнул в Чановы руки, все его будто безжизненное тело дрожало. Глаза были едва открыты, и он слабо шмыгал носом, когда его щека прижалась к груди Чана. — Давай же, маленький, — подняв Хенджина на руки, горло Чана защипало. Он всегда думал о том, каким легким Хенджин был, когда они трахались, но сейчас он казался еще легче. И это почти заставляет беспокоиться. Он никогда не был внутри комнаты Хенджина, но квартира не была слишком большой - можно с легкостью определить, какая дверь вела в спальню, а какая - в ванную. Он положил Хенджина на аккуратно застеленную постель, секунду уделив тому, чтобы разглядеть комнату младшего. Он удивился, когда увидел наполовину законченные картины, прислонившиеся к стене маленький мольберт, стоявший в углу, и излюбленный им набор красок. Он никогда не знал, что Хенджин рисовал… Чан сходил в ванную и намочил тряпку, прежде чем вернуться. Хенджин спал, лицо его было бледным и липким от пота, а глаза покраснели и опухли. Он выглядел таким юным, когда безвольно дал Чану вытереть пот и сперму со своего живота и лица. — Мне так жаль… — шептал он, накрывая младшего одеялом. Это все была его вина, не так ли? Он подпитывался энергией Хенджина, но ему следовало знать лучше - ему следовало быть лучше. Он был старше. Ему нужно было быть более зрелым. Сколько раз Хенджин испытывал все это после того, как Чан уходил? Сколько раз у Хенждина был сабдроп, когда Чан не мог позаботиться о нем? Он не хотел уходить. Он чувствовал, что Хенджину не особо хотелось бы, чтобы он остался, но ему было бы некомфортно уходить. Что, если что-то пошло бы потом не так? Что, если бы у Хенджина случилась еще одна паническая атака? Если он уйдет, Хенджин снова останется один. Он уложил Хенджина в кровать и вернулся в гостиную. Простыня на диване, которую он, стянув, нерешительно сложил и бросил на пол, высохла, от их спермы и пота ткань стала немного жесткой. Чан не знал, что и где находилось в квартире, так что просто сел на диван. Он оперся локтями о колени и, тяжело вздохнув, запустил пальцы в свою челку. Чан не знал, как долго проспит Хенджин, но не собирался уходить, пока не убедится, что с Хенджином все правда в порядке, даже если это и взбесит младшего. Хенджин приоткрыл глаза, удивляясь, почему он чувствовал себя так, будто его ударили по затылку металлической битой. Его бедра болели, а за опухшими глазами пульсировала ослепляющая головная боль. — Какого черта… — он простонал, поднимаясь. Он действительно чувствовал себя так, будто его сбил грузовик, когда свесил ноги с края кровати. Он помнил, как пришел Чан и трахал его как обычно. Старший был груб, как и всегда, а потом, когда он ушел- Хенджин застыл. — Дерьмо, — прошипел он, вставая и почти падая. Черт, Чан реально разбил его…. И его тело будет болеть еще несколько дней. Он действительно плакал? Господи, он надеялся, что Чан ушел до того, как он начал сходить с ума. Он слегка припоминал кого-то, кто успокаивал его, но очень смутно. Это не первый раз, когда ему снилось, что о нем заботятся. Но у него все было в порядке. Он не нуждался в чьей-то заботе о нем, потому что он прекрасно заботился о себе сам. Он делал это всегда, с радостью продолжал. Доверие другим людям всегда заканчивалось только тем, что ему разбивали сердце - вот почему он был не против, когда Чан трахал его с ненавистью. Он получал от секса удовлетворение и прилив адреналина, но ему не нужно было быть уязвимым перед кем-то. Чан всегда уходил перед тем, как он мог впасть в это разбитое состояние, и именно это он и предпочитал. От этого все становилось проще. Вот почему он почувствовал, как по его спине бежит холодок, когда вышел из спальни и увидел знакомую фигуру, спящую на диване. Чан немного похрапывал, растянувшись на животе, и одна из диванных подушек придавила его щеку. Он выглядел таким молодым - Хенджин видел старшего только раздраженным или злым. Чан был красив, когда не был взбешён до предела. Не то чтобы он не выглядел великолепным, когда яростно трахал Хенджина, но было что-то более мягкое в том, когда он умиротворенный. Старший не пошевелился, когда, направляясь на кухню, Хенджин прокрался мимо. Тихо, как только мог, он взял Адвил и воду. Ему было интересно, есть ли хоть какой-то шанс, что он сможет принять душ и улизнуть из квартиры еще до того, как Чан проснется. Как бы сильно он не хотел вновь вступать в контакт с другими людьми, еще меньше он хотел встретиться лицом к лицу со старшим. — Хн… Хенджин? — позвал хриплый голос, отчего Хенджин чуть не уронил стакан, из которого пил. — Дерьмо- — прошептал он себе под нос. — Эм… Хенджина сейчас нет, пожалуйста, оставьте сообщение после звукового сигнала… БИП. Что за хуйня это была? Хенджин поморщился от стыда, все его тело напряглось, когда он, в ужасе от самого себя, хлопнул своей чашкой по столешнице. Если до этого он ещё не хотел раствориться в полу, то сейчас был самый подходящий момент, чтобы просто испариться и навсегда исчезнуть. Его внутреннее смятение было прервано звуком легкого, почти звенящего смеха. Его глаза расширились от неожиданности - это был… Чан? Чан издал такой милый звук? — Ну… когда бы он ни вернулся, не могли бы вы передать Хенджину, что… — веселье в его голове моментально сменилось чем-то серьёзным. — Не могли бы вы передать Хенджину что- что я прошу прощения? — Прощения? — Я… Я проебался. Очень сильно. — Чан, послушай- — Нет, я серьезно, — перебил его Чан. Хенджин подпрыгнул, когда поднял глаза и увидел старшего, стоящего в дверном проеме. Он выглядел как побитый щенок - совсем не то злобное животное, которое трахало его прошлой ночью. — Хенджин… — Ты не сделал ничего не так, — Хенджин не мог смотреть на него. Он занял себя суетой по кухне, складывая случайную посуду в раковину и смахивая три крошки, которые покрывали его счётчики. — Я не знаю, за что ты просишь прощения. — Я никогда- Мне следовало- — Послушай, — Хенджин повернулся к Чану лицом, но глядя на туловище старшего. Он не мог заставить себя посмотреть ему в глаза. — Мы не нравимся друг другу. Ты трахаешь и уходишь, и так все устроено, окей? Меня все это устраивает. — Я не ненавижу тебя. Лицо Хенджина предало ураган, атакующий его внутренности. По тому, как исказилось выражение лица Чана, старший, кажется, все же увидел боль и замешательство в его глазах. Он попытался сохранить свое невозмутимое выражение лица, но вздрогнул, когда Чан сделал шаг к нему. — Хенджин… Я никогда тебя не ненавидел, — прошептал он, протягивая руку. Он нежно поместил ладонь на руку младшего, выглядя немного более уверенным, когда Хенджин не отпрянул от нее. — Ты- ты раздражаешь меня больше всего, с чем я когда-либо сталкивался, но это- Я думаю, ты делаешь это не всерьез? Я не считаю тебя на самом деле таким раздражающим… по крайней мере, не с другими людьми, которые не являются мной. — Я… Я тоже не ненавижу тебя, — пробормотал Хенджин. Чан мягко усмехнулся от удивления. — Я… С тобой весело трахаться, потому что ты всегда так остро на все реагируешь и- ты всегда трахал меня лучше, когда злился, чем кто-либо другой по любой другой причине. — Я должен был давать тебе тщательную последующую заботу, — Чан провел пальцами по своей челке, и Хенджин увидел, как дрожала его рука. — Мне никогда не надо было- Я просто уходил. Каждый раз я просто, блять, оставлял тебя- — Я больше предпочитал, что ты просто уходил, — перебил его Хенджин. Он обхватил себя руками, пытаясь сдержать свои эмоции. — Не нужно ничего усложнять, знаешь? Мы трахаемся, ты уходишь, я иду спать. — Детка… — Не называй меня так, — отпрянул Хенджин. Он увидел краем глаза, что Чан отшатнулся тоже, и возненавидел то, как это заставило его желудок скрутиться от вины. Он ненавидел, как очевидно Чан пытался быть искренним, но искренность приводит к тому, что он уязвим, и в последний раз, когда он был уязвим, ему было больно. — Хенджин. — Серьезно, мне не нужна последующая забота. И извинения тоже. Мне не нужно, чтобы ты вдруг притворялся обеспокоенным. — У тебя был настолько сильный сабдроп, что ты буквально потерял сознание, — возразил Чан твердым, но нежным тоном. — Это не то, что вообще кто-либо должен испытывать, не говоря уже о полном одиночестве… Я-я и думать не хочу о том, как много раз из-за меня у тебя случался сабдроп, а потом я просто оставлял тебя одного. — Все в порядке, — Хенджин покачал головой. — Этого… этого не происходило раньше, так что все в порядке. — Это- Хенджин, все не в порядке! — умоляюще посмотрел на него Чан. — Слушай, я не знаю, чего ты от меня хочешь, — огрызнулся Хенджин. Он ненавидел, как щипало его глаза. Он ненавидел, что Чан смотрел на него так, будто ожидал, что он разрыдается прямо здесь, на кухне. Он ненавидел то, что не мог ненавидеть Чана за то, что тот, по-видимому, заботился о нем. — Я даже не знаю, зачем ты остался. Тебе стоило уйти. — Я бы не смог жить сам с собой, если бы ушел, зная, что ты испытывал сабдроп из-за меня, — Чан огрызнулся в ответ, спокойный тон его слов приобретал легкую остроту по мере того, как росло его разочарование. — Почему? — Что «почему»? — Почему мы делаем это друг с другом? — Чанов голос понизился до шепота. Хенджин, напрягшись, уставился пустым взглядом в пол. Почему они делали это друг с другом? — Я в порядке. — Пожалуйста… — Я не знаю, чего ты хочешь от меня, — повторил он. Он ненавидел, как дрожал его голос. Он ненавидел, что Чан выглядел, будто сейчас заплачет. Он ненавидел, что он, блять, не может ненавидеть Чана. — Я хочу, чтобы ты позволил мне позаботиться о тебе, — тихо пробормотав, Чан подошел ближе. Он засомневался на мгновение, прежде чем обнять младшего сзади, не совсем положив подбородок на плечо Хенджина, но позволив своему дыханию прикоснуться к коже младшего. — М-мне не нравится быть грубым но… но я всегда думал, что это нравится тебе, понимаешь? И ты просто- ты всегда знаешь, как залезть мне под кожу. Никто раньше не мог бесить меня так, как это делаешь ты. Это, на самом деле, очень впечатляет. — Мне не нравится быть раздражающим, — мягко признал Хенджин. — Я… Я люблю быть хорошим, но быть хорошим означает, что я должен доверять своему партнеру, и лучше будет, честно говоря, если меня побьют и выебут, как шлюху, чем я буду уязвимым опять. — Ты не шлюха, — Чан оставил мягкий, будто перо, поцелуй на плече Хенджина. И от этого небольшого жеста Хенджин разразился слезами. — Мне очень жаль, если я когда-то заставил тебя поверить в то, что я и правда имел ввиду те ужасные вещи, которые говорил. — Мне это не нравится, — Хенджин хотел отстранится. Он ненавидел, что не мог заставить себя выбраться из чановых теплых мягких рук. — Не нравится что? — Ты слишком мил со мной, — он старался не наклониться к прикосновению. Он ненавидел то, что искал утешения в объятьях Чана. — Мне не нравится, что ты милый. Ты должен ненавидеть меня. — Но я не ненавижу тебя. — Тебе следует. — Я не хочу ненавидеть тебя, Хенджин. — Ты должен уйти. — Я не уйду никуда, пока не пойму, что ты и правда в порядке, — сказал Чан, и Хенджин понял, что старший на самом деле подразумевал каждое произнесенное им слово. — Пожалуйста… позволь мне позаботиться о тебе. — Нет, — Хенджин не сдавался. — Ты сделаешь мне больно. — Я не могу обещать, что этого не будет, потому что уже сделал, но я-я просто хочу относиться к тебе так, как ты заслуживаешь. — Ты не знаешь, о чем говоришь, — Хенджину хотелось сбежать. — Ты откажешься от меня сразу же, как только узнаешь, какой я на самом деле. Все, блять, так делают. — Ты не заслуживаешь такого отношения. Пожалуйста… пожалуйста, дай мне позаботиться о тебе. — Почему тебя так сильно это волнует? — Хенджин, наконец-то, вырвался из рук Чана и развернулся. Он посмотрел Чану в глаза в первый раз с тех пор, как проснулся, и почувствовал, как электрический ток пробежал по его спине. — Ты красивый, — прошептал Чан, не делая никаких движений, чтобы вновь коснуться Хенджина. — Ты вспыльчивый и яркий. Ты придерживаешься своих ценностей и не отступаешь. Ты бросаешь мне вызов, как никто не бросал мне раньше. Я… я хочу доказать тебе, что я прав в этом. — Я тебя не понимаю. — Ты всегда можешь научиться понимать меня, — сказал Чан с маленькой улыбкой, растягивающей его губы. — Если хочешь. — Чан… — Хенджин замолчал. Он не мог вспомнить ни единого момента, когда он был в еще большем смятении. Он всегда так стремился больше никому не позволять иметь над собой какую-либо силу, но вот, он тут, и теперь подумывает отдать ее Чану. И если бы он сделал так, Чан, может быть, действительно бы о нем заботился. Может быть, Чан смог бы дать ему комфорт, которого он всегда жаждал, но не позволял себе искать. Он один раз в своей ебучей жизни хотел быть хорошим, и его разум кричал ему быть таковым для старшего. Чан выглядел таким нежным сейчас, когда не был взбешен на него. — Хенджин? — Давай… давай просто начнем с завтрака, — вздохнул Хенджин. Он не хотел принимать решения сейчас, и попросить Чана уйти было бы принятием решения. Чем дольше он останется, тем больше времени Хенджин сможет протянуть, прежде чем придется решать. — Не испытывай свою удачу. — Мм! — Чан сразу же встрепенулся, и Хенджин опять не смог ничего поделать с мыслью о том, что старший выглядит, как щенок. И если бы у Чана был хвост, он без сомнений вилял бы им. — Неважно… не разбей ничего, — фыркнул он, притворяясь, что его уши не покраснели, и повернулся спиной к Чану. Он ненавидел тепло, которое поселилось у него внутри. Ненавидел то, что Чан казался вписывающимся в его жизнь, когда помогал готовить завтрак и предлагал прибраться. Он ненавидел то, что хотел, чтобы все наладилось. Он ненавидел, что был так испуган. Но он никогда не ненавидел Чана.