Brighter than the sun

Лестница, ведущая на нижние этажи заворачивалась, будто спираль, при виде неё голова могла немного закружиться, а на самом верху, от куда и идёт картина, небольшая, но просторная мансарда с относительно хорошим ремонтом. Длинные окна, вид из которых был прямо на голубое, с редкими облаками, небо, стёкла давали свободу лучам солнца в помещение. От них виднелись мелкие частички пыли, создавалось впечатление какой-то ностальгии, будто будучи маленьким мальчишкой забрался на старый чердак. Поняв, что рассмотреть все можно потом, Хен направился к двуспальной, застеленной кровати. На неё он легко кинул рюкзак со спины, и следом плюхнулся на мягкий матрас, так как очень устал от полёта и поездок с самого Сеула. Он что-то пробубнил себе под нос, но это явно было из разряда слов восхищения, ведь на лице виднелась расплывающаяся улыбка и счастливые глаза. На сегодня был хороший и надёжный план. Утром быстро разложить вещи по всем шкафам, все-таки здесь Хвану быть около месяца, будет удобнее сделать все сразу. После этого собрать все нужные принадлежности для рисования: этюдник, краски, кисти, карандаши… и вместе с этим набором отправиться в магазин за завтраком. Уже оттуда попасть на площадь Сан Марко, когда он сам находился в Кастелло. Прогоняя мысли, мужчина приподнялся с кровати и осмотрелся. На шкафу на против кровати было зеркало до пола, в котором Хван заметил свое отражение. Глаза бегали рассматривая одежду. До плеч еле докасывались локоны темных, мягких волос. Футболка будто сливалась с ними, так как была похожего каштанового цвета в тени. Шорты чуть выше колен были как раз для такой тёплой, солнечной погоды, как и шлепки на ногах. Стоило бы открыть окно, находящееся прямо над кроватью… Но так прекрасно было чувствовать это облегчение: ты в другой стране, смотришь на небо прямо с кровати, учёба позади, серые лица людей в большом, тесном городе давно позади, чего еще надо для счастья? Хороший вопрос, о котором Хван тоже решил позаботиться. Настоящее счастье он испытывал довольно редко, это касалось и того, что большинство людей и когда-то друзей уходило с академии, многим просто надоело это дело. Да и возраст мужчины… Многие знакомые уже были с девушками, а кто-то нянчился с детьми. Хоть он и не чувствовал зависти в этом, понимал, что, возможно, они счастливы по настоящему, а он нет. Для этого он отвлекался на свое любимое дело-рисование. В картинах и обычных скетчах он мог изобразить то, что его беспокоило. Публика видела ту часть искусства, которая будет приятна любому глазу, которая не представляла из себя что-то неясное, а понятное и простое. Изрисованые в грязь холсты, непонятные, незаконченные сюжеты видел только он, и пусть будет так. Все таки приятные пейзажи приносили ему куда больше радости, да и она перекрывала быстро всю тоску, которая храниться уже более года внутри Хвана. Но не время думать о плохом, все-таки уже лето…