Чёрный огонь

      Тихая, тёплая ночь. Дождь прошёл ещё днем, но в воздухе так и висит духота. Шершавая белая дверь под костяшками моих пальцев — полотно недавно перекрашено, сразу видно, что тут живут практичные люди. Стучу всего три раза, но громко и отчётливо — гулкие удары разносятся по спящей улице. Я знаю, зачем я сюда пришёл, и мне плевать, насколько сейчас поздний час. — Саске-кун? — Сакура медлит прежде чем открыть, словно не верит глазам, а после распахивает дверь. На ней до смешного девчачья цветастая пижама — майка и шорты — Сакура молчит и лишь озадаченно смотрит на меня. Коридор за её спиной тускло бликует в мерцании работающего в гостиной телевизора, и холодный свет льётся на улицу.       Я захожу, не говоря ни слова, и она молча отходит в сторону, уступая мне место. Её глаза прикованы к моему лицу, брови сведены в молчаливом вопросе. Мы с ней почти не общаемся, она не ожидала, что я вдруг вот так приду. Она не делает лишнего — боится меня спугнуть. Напрасно. — Дома кто-нибудь есть?       Сакура чуть заметно мотает головой — на деле, больше дёргает чем мотает — и вот её недоверчиво поджатые губы уже не такие напряжённые. Они открываются и становятся нежными под напором моих. В её глазах разгорается искра удивления, но тут же гаснет — я прижимаю её к стене, и её тельце становится обмякшим в моих руках. Она хотела спросить, что на меня нашло, и почему нельзя было сделать всё правильно, как у нормальных людей. Я решил, что так будет лучше. Для всех нас, пока никто не успел наделать глупостей.       Я заходил к Наруто час назад. Я говорил себе, что пришёл без причины, просто, чтобы увидеться — я до сих пор неприлично много времени провожу за пределами деревни. Само собой, паскудная интуиция меня не обманула, и у Наруто нашлись для меня интересные новости. — Саске, я…как бы это сказать, чёрт, — он широко и как-то виновато улыбнулся, чуть не разлив свой зелёный чай, — короче, я решил жениться. Представляешь?       Я и раньше догадывался, что у меня были к нему некоторые запретные чувства. Сегодня я понял: эти чувства оказались серьёзнее, чем я предполагал. Если бы он в самом деле был мне просто лучшим другом, в тот момент моё сердце не разбилось бы. — Поздравляю, — я ответил машинально, привычно игнорируя вдруг возникшую в груди пустоту. Моя жизнь — череда потерь, это чувство давно ничего для меня не значит, — а не слишком ли ты торопишься, Наруто?       Он замолчал и удивлённо посмотрел на меня. Я знаю, что мой голос прозвучал равнодушно, но его шестое чувство всегда лезет, куда не просят. Впрочем, на этом дело и заканчивается — сам Наруто как обычно не догоняет, каких выводов требует от него интуиция. — Какаши-сенсей сказал, что так я быстрее смогу стать хокаге, — Наруто слегка покраснел и сделал глоток. — Странный совет от неженатого человека, — я растопил огонь в ладони и зачем-то подогрел и без того горячий чай, который не собирался пить. — Да, но раньше было другое время, — Наруто вдруг стал серьёзным, — так всяким советникам не будет казаться, что я слишком зелёный…если у меня будет семья. Они меня не больно-то уважают, хочешь-не хочешь, а с их мнением придётся считаться.       Он на мгновение помрачнел, а после снова улыбнулся. — К тому же, я и сам собирался сделать Хинате предложение. А раз такое дело…ну я и спросил у неё, что тянуть-то.       Я сделал небольшой глоток слишком горячего чая и поставил чашку, поблагодарив за радушие. Наруто, вроде, выглядел счастливым, пусть и немного нервным. Раз он уже сделал предложение, значит вопрос закрыт. Мне оставалось лишь одно правильное решение. Так я и оказался здесь.       Сакура сидит на мне верхом, едва касаясь моего лица влажным от поцелуев подбородком. Мои пальцы скользят под резинку коротких шорт, кроме которых на ней уже ничего не осталось. Она задыхается в нетерпении и ещё сильнее прижимается ко мне — её волосы пахнут сладкой жвачкой.       Я смотрю, как она возится с ремнём на моих брюках. Это заставляет меня по-доброму усмехнуться: столько времени прошло, а она передо мной всё так же разыгрывает уверенность. Точь-в-точь та же смешная девчонка, пытающаяся прыгнуть выше головы. В общем-то, мне нравится Сакура, пусть мы и не слишком хорошо друг друга знаем. Но я знаю, что она меня любит, и я к ней привык. Выходит, она мне самый близкий, из оставшихся в живых, человек. Самый близкий после Наруто. — Подожди, — выдыхаю я, когда ей наконец-таки удаётся расстегнуть мои брюки. Я сжимаю пальцы на углах её челюсти, надеюсь, не слишком сильно, — у тебя уже с кем-нибудь было? — Нет, — она поднимает на меня огромные обиженные глаза и мягко скользит ладонью по моему все ещё нетвердому члену, прямо через ткань белья. Она смотрит на меня выжидающе, словно спрашивая разрешения, — но я быстро учусь, Саске-кун. Можно?       Её взгляд становится решительным. Мои губы расплываются в ностальгической усмешке — она выглядит словно собирается сдавать экзамен на чуунина, а не заниматься любовью.       Она смотрит на меня снизу вверх, моя ладонь по-прежнему сжимает её челюсть. Похоть в её умоляющем взгляде граничит с вызовом, предназначенным кому-то из нас двоих. Может, даже нам обоим сразу. Её взгляд наводит меня на кое-какие воспоминания, и их достаточно, чтобы зажечь искру. Я сам достаю затвердевший член — целый год я запрещал себе вспоминать, что случилось тогда, в той гостинице. Но сейчас я разрешаю себе мысленно вернуться в день, когда я встретил его. В моратории на воспоминания больше нет смысла, увы. Сакура прижимается к головке влажными губами и осторожно обводит её языком — я чувствую, как во мне разгорается огонь, и этот огонь — чёрного цвета.       Это случилось год назад, во время одного из моих путешествий. Я закончил разведку и направлялся на встречу с райкаге — передать ему кое-какие данные для нашего крепнущего союза. Потребность в долгожданном отдыхе вынудила меня остановиться в трактирчике поодаль от главной дороги — я рассчитывал на уединение, но место оказалось не настолько глухим, как мне бы хотелось. Выбирать было не из чего, и я решил остаться.       Я сидел за столом на первом этаже и ужинал, поглощая нехитрую, но на удивление вкусную еду. Я и не думал тогда, что настолько соскучился по домашней стряпне. Удовольствие от ужина портила ругань: официант — светловолосый парнишка на вид лет шестнадцати — громко спорил с сидящим за столом бугаём.       Я не смог разобрать всего, но паренёк просил отдать ему деньги. Вернее, он требовал, требовал у человека на две головы выше, чем был он сам. «Парень не из робких», — успел отметить я, и до моих ушей долетел глухой полукрик-полустон — здоровяк схватил официанта за руку и вывернул её одним лёгким движением, заставив паренька взвыть от боли и согнуться пополам.       Тщетно я говорил себе, что не буду в это лезть. Разборки местных — это разборки местных, пусть ими и остаются. И все-таки, моё тело само подняло меня на ноги и устремилось в сторону их стола — я мысленно «поблагодарил» Наруто за то, что заразил меня благородством и пообещал себе начистить его довольную рожу при следующей встрече. — Пусти, — просто скомандовал я и без труда уложил обидчика мордой на стол. В таких переростках одна бездумная сила и никакой техники, — отдай ему то, что должен, здоровяк.       Амбал оценивающе взглянул на меня и сделал правильные выводы, на удивление разумно. На его фоне я выглядел не особо устрашающе, но он наверняка уже имел дело с шиноби, а, может, моя слава бежала впереди меня. Он от души чертыхнулся, и, бросив на стол мятую купюру, поспешил удалиться подобру-поздорову. — Спасибо, — паренёк поднялся, и, размяв запястье, повернулся ко мне, — я думал, он сломает мне руку.       Он посмотрел на меня нахальными голубыми глазами, и моё сердце ёкнуло. Минуту назад я подумал о встрече с Наруто, но не мог представить, что увижу его так скоро. Этот парень не выглядел как его точная копия, скорее, как карикатура: такие же непослушные волосы и яркие голубые глаза, большие и чуть более раскосые. Чуть более пухлые губы и скулы немного другие — наполненные и широкие. Гладкие щеки без шрамов, только в уголке рта с левой стороны — сантиметровый белый рубец. Странное, но красивое лицо.       Наруто был не таким смазливым как этот пацан, но их сходство было глупо отрицать. Паренёк улыбнулся, и в комнате будто стало светлее. А может, это моя предвзятость сыграла со мной злую шутку. —Здесь всё, что он был тебе должен? — я повертел купюру в пальцах и, удивившись её номиналу, передал ему, — для обеда в таком заведении это немаленькая сумма. — Кто сказал, что это за обед, добрый господин? — он ещё раз мне улыбнулся, и его лукавый взгляд резанул меня не хуже бритвы.       С кухни послышался голос, и мой новый знакомый оставил меня одного. От этой встречи у меня появилось впечатление, словно меня ударили по голове, а меня не так-то просто впечатлить. Я посмеялся про себя и пошёл в свой номер — не думал, что когда-нибудь стану сутенёром, но не мне судить, насколько правильно живёт этот парень. Тот здоровенный урод перешёл черту, когда решил применить физическую силу против заведомо слабого, поэтому я и вмешался. Только и всего.       Я провел два часа за работой, отгоняя липнущий сон. В номерах не было балконов, зато недалеко от заднего двора начиналась живописная роща. Работа мне наскучила, и я вышел подышать перед сном. — Эй, крутой парень, — знакомый голос окликнул меня, и я обернулся.       Он курил, облокотившись на выцветшую стену и, встретившись со мной глазами, радостно помахал, словно мы были друзьями. Я подошёл к нему. — Ты ведь один из этих ниндзя? — он выдохнул дым, и его глаза загорелись любопытством и восхищением, — это так классно… — Только никому не говори, — сухо отчеканил я, — наживешь проблем.       От этих слов его глаза загорелись ещё сильнее. Он был младше меня всего-то на пару-тройку лет, но разница между нами была ощутима. Парню бы учиться и помогать отцу по хозяйству, а не вот это всё. Впрочем, меня это не касалось, каждый живёт как знает. — Я бы тоже хотел быть ниндзя, — он отвёл глаза в сторону и нервно рассмеялся, а потом вздохнул, протянув мне наполовину скуренную сигарету, — хочешь?       Я отказался, помотав головой. От сигареты пахло не табаком, но чем-то отдалённо знакомым, я точно встречал этот запах в логове Орочимару. Какой-то местечковый лёгкий наркотик, может растёт где-нибудь неподалеку. — Я смотрю, ты не слишком общительный, — он крепко затянулся и бросил окурок в урну, а после подошёл ближе, — если не куришь, может быть хочешь чего-нибудь другого? Денег я с тебя не возьму.       И, встав на цыпочки, он потёрся о мой нос кончиком своего носа. — Ты что ли язык проглотил? — он смеялся по-детски весело, и его голубые глаза бесстыдно и вызывающе блестели. — Меня такое не интересует, — наконец-то смог ответить я. — Тебе не нравятся парни, ммм? — он с искренним недоумением заглянул мне в глаза, словно речь шла о чём-то повседневном вроде любимого сорта мороженого, — если дело в этом, просто закрой глаза и думай о какой-нибудь девушке. У тебя есть девушка? — Нет, — отрезал я и убрал его запястье от своего лица, — отстань от меня, и к другим тоже лучше не клейся. Этот здоровяк мог тебя пополам сломать одной левой. — Хм, — он изогнул бровь и недоверчиво покосился, — к кому мне клеиться, я сам разберусь. Я может и не больно умён, но понимаю, когда мужчина меня хочет. Ты просто брезгуешь, да?       Он произнёс это без тени обиды, по-прежнему глядя мне в глаза. Искорки в его глазах словно дразнились и пытались взять меня на слабо, но взгляд все равно показался мне слишком взрослым для парня его лет. Он улыбнулся, а после развернулся и прошагал ко входу на кухню. — Ты очень красивый, ты знаешь? — он обернулся уже у самой двери, и у меня появилось чувство, что меня прожгло до костей, — от тебя, кстати, пахнет озоном. Прикольно.       Я без проблем засыпал на голой земле и спокойно отключался после того, как приходилось убивать. Той ночью я так и не смог уснуть в удобной кровати, проворочавшись до самого рассвета. Я не знал даже, как этого парня зовут, но от мыслей о нём у меня стоял как каменный. И я вполне понимал, что именно меня так зацепило, пусть это откровение и не слишком меня порадовало.       Я продолжил путь на следующий день, как и планировал. Он догнал меня уже на улице, рассерженно крича мне в спину, что я якобы с ним не попрощался. — Красавчик, подожди! — голос прозвучал слишком близко, я обернулся и почувствовал, как его руки обхватили мою шею, — ты правда просто так уйдёшь?       Он посмотрел не в меру расстроенными, почти плачущими глазами, и поцеловал меня, словно мы были любовниками, которым предстояла долгая разлука. Я видел, что ему по-настоящему больно, столько искренней нежности он вложил в этот поцелуй. В тот раз я его не оттолкнул. — Так-то лучше, — он отстранился, и его лицо просияло. На щеках выступил чуть заметный румянец, — и не ври, что тебе не понравилось.       Если Наруто был одержим демоном, то этот человек был одержим дьяволом, других объяснений я найти не мог. Я направился по своим делам, одновременно озадаченный произошедшим, и обрадованный тем, что всё позади. Правда, история на этом не закончилась.       Сакура громко стонет мне в самое ухо и возвращает меня в реальность. Я вбиваюсь в неё механически и, если не кривить душой, грубовато для первого раза. Мне стоило быть к ней более внимательным хотя бы сегодня, и за это мне даже почти становится стыдно, но…я слышу, с каким исступлением она дышит, и чувствую, с какой силой её острые коленки сжимают мои ребра. Поэтому мне плевать — если расклад устраивает её, то меня — тем более.       Я кончаю и прижимаюсь губами к её прохладному лбу — её лицо покрыто мелкими каплями пота, она прижимает меня к себе, впиваясь тонкими пальцами в мою спину. Сакура, должно быть, не понимает, что может дать мне гораздо больше, чем я могу дать ей. Или понимает, но готова на жертвы. Или же просто надеется, что сможет меня изменить. В любом случае, она получила то, к чему методично шла — всё по-честному, и мне её не жаль.       Я пробыл у райкаге две недели, и, наконец завершив финальную часть задания, направился в сторону дома. На обратном пути я остановился в той же самой гостинице, хоть в этом и не было острой необходимости. Зато желание увидеть того мальчишку вдруг оказалось достаточно острым, и мой график позволял на пару дней задержаться.       Я сторонился сплетен, но, вопреки стараниям, невольно узнал все подробности — несколько дней назад какой-то парень задушил его голыми руками и смылся. На утро тело нашли в постели, и никто не вспомнил, с кем он был в тот вечер. Паренька, склонного к беспорядочным связям, прибил очередной любовник…да будто большое дело, никто из местных даже не удивился. Разумеется, это не помешало им смаковать подробности его смерти.       Сакура в моих объятиях мурлычет как котёнок. Она, должно быть, уже задремала. Готов поспорить, что убийца был настоящей машиной — голыми руками человека задушить очень сложно. Особенно, если нет рычага, чтоб сломать позвонок. Не мои методы, но мне это известно не понаслышке.       Я вспоминаю его посиневшее лицо и мутные глаза, бесцельно смотрящие в пустоту. Опухшие веки прикрывают яблоки лишь наполовину, и глаза от этого выглядят разными. Откуда я это знаю? Один извращенец пытался продать мне фотографии. Для убийцы он был слишком хилым, но я все равно выбил из него дерьмо.       Я вспоминаю наш поцелуй. Перед глазами — его окровавленные губы, расплывшиеся по глянцу фотоснимка в косой жутковатой улыбке. Жертвы удушения часто откусывают себе кончик языка, отсюда и кровь. Откуда мне известно и это? Лучше не спрашивать. Я горько усмехаюсь. У моего приятеля были мозги осознать, что он ходит по краю. Значит — он, как и Сакура, получил то, к чему методично шёл. Справедливо? Да, вполне. Но от этого не легче, мне все равно его жаль. Жаль, но если тащить каждую опустившуюся проститутку с собой, в Конохе не останется места. Да и подобные вещи, скорее, в духе Наруто. С ужасом думаю, что станет с нашей миграционной политикой в скором времени.       Наруто, всё-таки, потрясающий тип. Мысль о нем заставляет меня искренне улыбнуться. Когда-то я не мог себе представить, что эта бестолковщина — по природе своей военный до мозга костей. Он невероятно талантлив в кризисных ситуациях, но в мирное время ему придётся туго без направляющих. Хорошо, что у него есть я и Шикамару.       Вот и со мной получилось по тому же принципу. Он преследовал меня с маниакальным упрямством, но как только проблема решилась — он растерялся. Растерялся настолько, что обратил внимание на девушку, которую годами не замечал в упор. Я ничего от него не хотел и понимал, что наши отношения могут быть только дружескими. Однако…сегодня, когда он сказал мне о своей помолвке, я все-таки испытал нечто странное. Чувство, что этот этап нашей жизни завершён, и теперь точно не будет ничего другого. Хотя всё и так было понятно. Не думал же я, что его внимание всегда будет только моим? Забавно, я столько лет пытался от него сбежать, и вот сегодня, наконец-то, мне это удалось. По крайней мере, ощущается так. В этом смысле я тоже получил то, к чему методично шёл. Всем досталось по заслугам. — О чем задумался, Саске-кун? — Сакура сонно воркует и тычется лбом в мою грудь. Определённо, ей лучше не знать.       Я ласково глажу её по спине, и такого ответа ей достаточно. Я лежу в темноте и снова думаю о том несчастном парне из гостиницы. Пытаюсь понять для себя, почему же тогда отказался, ведь он мне здорово нравился. Отчасти из-за брезгливости — с этим он угадал. Но было и кое-что ещё. Мне показалось очень неразумным связывать себя таким грязным секретом с человеком, которого я совсем не знаю. Распорядиться этой информацией можно было по-всякому, кто мог знать, что у него на уме и не следят ли за нами.       И вот мне вдруг приходит в голову: а если бы я знал тогда, что пареньку осталось жить всего ничего? Что через две недели его убьют, и он утащит наш грязный секрет с собой в могилу. Тогда бы я согласился? Я думаю об этом и чувствую, как внутри меня разгорается огонь. И этот огонь — самого чёрного цвета.