O bella ciao!

— Потерпи, еще немного осталось. — Чонгук заботливо дует на рану, смазывая ту гелем, и не хочет даже в момент помощи причинять любимому боль. — Больно ведь, сука! — Тэхен шипит, руками держась за изголовье кровати, и хрустальные слезинки капают на постель. — Уже всё, сейчас только повязки наложу. — у Чонгука внутри что-то неприятно сжимается, колет, мучает, заставляет альфу морщиться от этих действий. Хорошо, что Тэ хотя бы не видит этого. Он аккуратно обматывает спину и бедра бинтом и нежно целует в правую ягодицу. — Как же жаль, что этот урод умер так легко. Я бы сначала все кости ему переломал, потом пальцы поотрывал и кожу заживо снял бы, дабы побольше помучить. Омега поднимается с неудобной позы и садится к Чонгуку на бёдра, за шею обнимая, и за поцелуем тянется, хочет им боль заглушить. Получает желаемое почти сразу, от чего начинает довольно мурлыкать словно котёнок. Чонгук знает, что этому капризному цветочку нельзя ничего жалеть: ни ласки, ни времени, ни любви, иначе обидится, замолчит и будет плакать наедине. Избалованный, залюбленный капризный цветочек. — Сегодня можешь отыграться на его тупом отпрыске, сделаешь что только пожелаешь. Чонгук и сам улыбается от мысли о такой долгожданной мести. Их отчим заслужил на вышеупомянутые пытки несомненно, но, к сожалению, умер слишком легко — от сердечного приступа. Так что сегодня они всё возместят своему сводному брату. — У нас ещё есть время заняться не менее приятным занятием, цветочек. — Чонгук сжимает задницу омеги, не в силах оторвать взгляд от обнаженного тела, не считая бинтов и красных кружевных трусиков. — Какой же ты восхитительный… Я бы тобой днём и ночью любовался, если бы умел, тысячу картин с тебя написал бы. Ты — произведение искусства, и ни один художник не повторит твоей красоты. — Альфа целует тонкую шею, нежно водит руками по не раненным участкам кожи, каждый миг заботится о любимом. — Я больше никогда и никому не позволю к тебе прикоснуться, клянусь, моя орхидея. Чонгук готов вечно слова любви говорить, писать серенады и сборники стихов. Всеми словами мира не сказать о той любви, что они чувствуют друг к другу. Они с детства вместе, всю жизнь рядом играли, друг друга защищали, учились и выживали в жестоком мире, где правила итальянская мафия. Они — приёмные дети семьи Бартинелли. У покойного Дона тогда своих детей ещё не было в силу молодого возраста. Прикрываясь помощью детским домам, откуда этих же детей и похищали для продажи органов, он был вынужден показать, насколько добрые его намерения, и под напором соратников и прессы усыновил двух потерянных детей из Кореи. Тэхен и Чонгук не были кровными братьями, но перед обществом стали ими и с пелёнок росли в семье Дона, где уже через год родился их младший брат Микаель. Чонгука воспитывали как вечного помощника (няньку) Микаелю, учили всегда ему помогать, поддерживать, защищать, потому что Чонгук — старший брат, хотя, по сути, считали маленького альфу никем. Тэхена же готовили к быстрому удачному замужеству. Папа заставлял его сутками играть на ненавистном фортепиано, водил на курсы для омег, где учили манерам, плавной ходьбе и милой улыбке. Тэхен готов был убивать дотошных учителей, но лишь просьбы любимого брата могли умерить пыл омеги. Они всегда чувствовали себя лишними, нелюбимыми, будто бы игрушками, и доверяли исключительно друг другу абсолютно все. Когда в семнадцать лет Тэхена настигла первая течка, он и себя брату доверил. Тогда их отношения ещё крепче, ещё сильнее стали. Что не год, они становились хитрее, умнее, коварнее. Чонгук, постоянно крутясь возле младшего, всему сам учился, разбирался в схемах, деньгах, сделках, в то время как Микаель рос наглухо отбитым уродом. Не интересовался толком бизнесом, не хотел учиться, ленился и испытывал нездоровое влечение к пыткам над другими, наркотикам и животным. Дон на всё закрывал глаза, любя единственного родного сына. Конец начался три месяца назад, когда альфа тайно узнал, что имен Чонгука и Тэхена даже нет в завещании. Он понял, что пора что-то делать, но получилась осечка. Дон их отношения раскрыл и наказал своими методами. Раздетого догола Тэхена так сильно избили батогом, что из тела буквально висели куски мяса, а сам омега, подвешенный за ноги, от боли давно потерял сознание. Чонгука же не били, лишь накрепко привязали и заставили смотреть, как окровавленное тело насилуют несколько уродов. Чонгук кричал вместо Тэхена. Рвал глотку, молил пощадить омегу, падал перед Доном на колени и просил убить его со слезами на глазах. Не помиловали. Парочку вывезли куда-то в поле и бросили, решив, что Тэхен умрёт после такого, а Чонгук до конца жизни будет оплакивать его. Но Тэхен выжил. Вопреки стараниям всех уродов, он цеплялся за жизнь руками и ногами, отгоняя от себя костлявую, пока Чонгук искал пути нападения и мести. Всё сильно облегчилось, когда умер Дон. Власть оказалась в руках тупого Микаеля, и Чонгуку не составило труда переманить на свою сторону несколько крупных партнёров. У него появились люди и деньги, которые альфа использовал в первую очередь для защиты Тэхена. Сейчас они живут в люксовом отеле на последнем этаже с прекрасным видом на Милан. Тэхен любит сидеть по вечерам на балконе с бокалом вина и представлять врагов мертвыми у своих ног. Чонгук любит осуществлять мечты Тэхена. Они всегда вместе, между ними никаких границ, никаких тайн. Когда Тэхену в больнице приходилось заново учиться ходить, он стеснялся просить Гука о некоторых вещах, полагая, что тому, как альфе, будет противно, но Чонгук ни одной медсестре не позволял к Киму приближаться лишний раз и сам обслуживал омегу. Тэхена спасло то, что при пытках он потерял сознание и по большей части ничего не помнил. Поэтому менталка пострадала меньше, чем могла бы. В первый же день, как он вышел из больницы, перекрасил волосы в ярко-красный, кровавый цвет и был доволен как никогда. Теперь ему можно всё. — Выходи за меня… — шепчет Чонгук на ухо омеги и снимает с него единственный элемент одежды. — Хм… — Тэхен самодовольно улыбается, глаза прикрывает и ластится к возлюбленному ближе, снимает футболку и хитро смотрит в глаза. — Слишком неожиданное предложение. Мне нужно подумать, вдруг кто-то ещё предложит. — Если посмеют — снесу головы. — Чонгук недовольно рычит, опуская своё бельё вниз, и приставляет головку возбужденного органа ко входу Кима. — Убью даже за попытку, за разговор, за лишнее касание. Ты только мне принадлежишь. — альфа резко толкается вглубь, этим выбивая из омеги сладкий громкий стон. Ему мало, хочет ещё, продолжает делать резкие движения и упивается реакцией. — Чонгук… — Тэхен сдается почти сразу. Он всегда такой медленный, гордый, колючий, пока член альфы не окажется в его заднице. Тогда он вмиг все свои слабости обнажает и лишь сладко стонет имя брата, желая лишь его. А Чонгук тем временем ягодицы сминает сильнее, оставляет на них несильный шлепок и падает спиной на кровать. Для него смотреть, как Тэхен сверху двигается — личный сорт наркотика. Он готов его сутками вдыхать и сотни раз умереть от передоза, лишь бы рядом чувствовать. Тэхен руками упирается в грудь альфы, а голову назад откидывает, вишневые губы облизывает постоянно, стонет громко, часто, не сдерживаясь. Хочет быстрее, сильнее, жёстче. Сам темп ускоряет, принимает до упора так, что на животе аж бугорок появляется. — Чонгук… — протяжно хнычет Тэхен, когда альфа не позволяет двигаться быстрее, а растягивает толчки, мучает, он даже сам себя ласкать не может, страдает от изнеможения. — Да? — альфа продолжает издеваться, подхватывает за упругие ягодицы и насаживает их на свой член в бешеном темпе, желает из Тэхена последние остатки гордости выбить. Тэхен начинает кричать. Он жмурит глаза, из которых сбегают горячие слёзы, кусает Чона в изгиб плеча, желая причинить боль в ответ, хотя обоим она нравится. Ким принимает в себя член полностью, сжимает, почти перестаёт дышать, хнычет, приближающийся оргазм чувствует. — Выйдешь за меня? — Чонгуку и самому тяжело держаться. Это шикарное тело хочется съесть, только себе присвоить, никому не показывать. Он Тэхена больше никому не отдаст, привяжет к себе навечно самыми крепкими цепями. — Выйду… — кричит Тэхен и кончает, даже не прикоснувшись к себе. Чонгук удовлетворенно улыбается, с восторгом наблюдает, как омега в его руках обмякает после разрядки и не может привести себя в порядок в одиночку. Альфа снимает с себя Тэхена, оставляя на его лице две не слишком болезненных пощёчины и свой член к его губам подносит, размазывая предэякулят по раскрасневшемуся личику. Тэхен без слов выполняет желание Чона, послушно берет член в горячий ротик и сосет как конфету. Он заглатывает глубже, проталкивая орган в самую глотку, аж глаза закатывает, когда чувствует, как дёргается от возбуждения член альфы. Чонгук его волосы хватает в свой кулак, сам темп задаёт и с рыком кончает в его глотку. — Глотай, сучка! — Чонгук закрывает ему рот ладонью, дабы омега не сплюнул и лишь после втягивает в жадный, голодный поцелуй. Врач разрешил Тэхену вернуться к интимной жизни только неделю назад, чему оба были очень рады, и Чонгук за эти пару дней ещё не успел как следует им насытиться. Кто-то скажет, что странно, что после случившегося Тэхен так легко соглашается, но, во-первых, он почти ничего не помнил, а во-вторых, это стало для него лучшим способом, чтобы вытеснить из головы всё плохое новыми приятными моментами. — Мой… Только мой… Прости, что не смог уберечь… Такого больше никогда не повторится. Чонгук гладит его бедра, с болью в груди ощущая под пальцами бинты, целует шею и грудь и вдыхает лучший в мире аромат. Сегодня он отомстит всем, кто этого заслуживает. — Я знаю. — омега устало выдыхает и поднимает взгляд сначала на Чонгука, а затем на настенные часы. — Пора собираться, а то опоздаем. Чон соглашается и поднимается с постели. После быстрого душа он надевает черную рубашку, что плотно облегает крепкие накаченные мышцы, такого же цвета костюм-двойку. Пара капель любимого парфюма и Чонгук готов танцевать на трупах врагов. Тэхен тем временем уже надел костюм, что так долго выбирал, а именно красный, под цвет волос. Белоснежная шелковая блузка с глубоким декольте, расстегнутый пиджак, пара золотых украшений. Омега заканчивает укладывать волосы и напоследок ведёт по губам вишневым блеском. — Омеги волосы не красят, красный цвет только для замужних. — Тэхен пародирует голос покойного приёмного папы и довольно улыбается, смотря в зеркало. — Ах, как же мне похуй на ваше мнение. — Ты просто неотразим! — Чонгук слегка, чтобы не надавить на раны, обнимает со спины и целует шею. — Не волнуйся, они горят в аду, а скоро и их отродье к ним отправим. Тэхен словам брата верит. Всегда верил. Они приезжают на презентацию первого проекта нового главы семьи Бартинелли уже последними. Среди гостей в зале много чиновников, госслужащих, бизнесменов. Все сливки общества собрались в одном месте, и братья устроят для них точно неповторимое шоу. Микаель стоит посреди сцены с микрофоном в руках и что-то рассказывает, на экране за его спиной идет скучная презентация, пока гости за столиками сидят и распивают шампанское. — Не позвать братьев на такое мероприятие — неуважение как минимум, господин Бартинелли. — громко, чтобы все услышали, говорит Чонгук, медленно подходя поближе. — Вас не учили манерам? Альфа на сцене в полном шоке. Он был абсолютно уверен, что эти двое мертвы, а в противном случае не осмелятся лезть не в своё дело. Но они здесь, вот так резко возвращаются в свои круги и смеют дерзить. — Не приглашал, потому что вы предатели нашей семьи и не достойны того, чтобы я с вами считался. — итальянец хмурится, краснеет то ли от злости, то ли от стыда. — Охрана, выведите посторонних из зала. Но охрана даже с места не двигается, а по залу звучит заинтересованный шепот гостей, ведь лишь несколько человек в курсе, что происходит. — Раз нас выгоняют из семьи, тогда, как независимые члены общества, мы имеем полное право поздравить нового главу семьи Бартинелли. Чонгук с ухмылкой дважды хлопает в ладони и на стоящего на сцене Микаеля льется поток красной жидкости, а точнее сказать крови. Свежей горячей крови. Гости вскакивают из-за столиков, омеги вскрикивают, а альфа стоит среди огромной лужи крови и спускает с цепи своих последних демонов. Тэхен заливисто смеется. Он не скрывает своего восторга и злорадства, он доволен, что всё идёт по плану и хлопает в ладони. Омега бежит на сцену и хватает в свои руки микрофон. — Господа, а сейчас мы вам покажем кое-что намного интереснее, чем эта скучная презентация. — улыбка на лице Тэхена становится всё шире, и гости в полном замешательстве переводят взгляд с Микаеля, что стоит в крови с головы до ног, на экран. Через несколько секунд там включается видео, на котором отчетливо видно лицо Микаеля, который с явным больным удовольствием насилует животное, а точнее сказать овцу. Действие происходит в каком-то сарае, где на заднем фоне висит два человеческих трупа. Омеги в зале начинают кричать от ужаса, закрывая себе глаза, кого-то, кажется, даже вырвало. — Мы не включили звук, дабы поберечь ваше психическое здоровье, — Тэхен во всю улыбается, когда к Микаелю идут несколько сотрудников полиции. — Но думаю, вам и так всё было видно и понятно. — Микаель Бартинелли, вы арестованы по подозрению в убийстве и зоофилии. Вы имеете право на адвоката, всё, что вы скажете, будет использовано в суде против вас. — зачитал офицер, и альфу, что сыпал в братьев проклятиями и грозился отомстить, повели в наручниках к выходу. Гости в зале переполошились, жуткую картинку с экрана выключили, дабы не мучить. Тэхен ликовал. Урод получит хороший срок за свои и родителей грехи, а Чонгук позаботится, чтобы в тюрьме ему жилось хуже, чем в аду. Представление прошло лучше, чем он мог мечтать. Чонгук с такой же довольной улыбкой подошёл ближе, нежно за талию обнял, притянув к себе, и взял в руки микрофон. — Простите, что увидели, возможно, не самую приятную картинку, но наш младший брат не тот человек, которому мы могли бы доверить семейное дело, а другим путем до него не достучаться. Bartll Group переходит с этого дня мне, так что я очень надеюсь увидеть всех вас на нашей с Тэхеном свадьбе. — Приглашения мы пришлём чуточку позже. — щебечет Тэхен и под ошарашенные взгляды и одинокие аплодисменты они покидают зал. — Теперь осталось сделать то, чего родители больше всего боялись. — Чонгук ядовито улыбается, уже в машине целуя Тэхена. На языке оседает приятное чувство, и он хочет поделиться им с омегой. Это вкус победы. — Да да да! Давай сожжем этот чертов особняк! Чтобы даже пепла не осталось! — Тэхен визжит, аж ногами стуча по полу машины от нетерпения. Дорога занимает недолгих полчаса. Охраны у ворот мало и, заметив старшего господина, они почтительно кланяются, пропуская машину на территорию. Тэхен заходит в дом с абсолютным чувством превосходства. Он ненавидел эти стены всю свою жизнь и теперь имеет шанс их уничтожить. Тэхен останавливается в гостиной перед большой картиной, написанной на заказ. На ней родители с Микаелем на руках , а о Чонгуке и Тэхене здесь даже упоминания нет. Их родными никогда не считали. Тэхен берет большой кухонный нож и режет полотно со всей злостью прямо на стене, выливая всю свою злость. — Кучка уродов! Надеюсь, вы горите в аду! — омега плюёт на картину и идёт на второй этаж вместе с Чонгуком. Прежде чем уничтожить это место, нужно собрать всё, что может им пригодиться. Чонгук ушёл в кабинет разбирать документы, а Тэхен деньги наличными, драгоценности и личные вещи — то, что принадлежало исключительно им с Гуком. Фотографии, валентинки, цветочки из салфеток, что Чонгук скручивал для любимого брата. У них был целый ящик с такими милыми вещами. Это и есть самое ценное. Только они есть друг у друга. Вместе и навсегда. Вскоре Тэхен спускается вниз, держа в руках две сумки, одна из которых набита до отвала драгоценностями. У Тэхена их было очень мало лишь несколько колец и серёжки, но папа тратил на золото и камни сумасшедшие деньги, вот только в могилу забрать не смог. Омега саркастически окидает особняк, который папа с одержимостью обставлял самой дорогой мебелью, картинами, статуэтками, звал дизайнеров, желая перед другими вечно хвастаться этой роскошью, взглядом и ставит сумки на пол, надевая на себя соболиную шубу и радуется тому, что даже после смерти может насолить ненавистному папе… — Имея миллионы, этот урод пожалел для меня шубу. Омега с злостью вспоминает, как папа постоянно водил его по бутикам, но никогда ничего не покупал. Тэхену всегда доставалось всё худшее и дешевое, а приличные вещи он надевал разве что перед важными гостями. Омега помнил, как едва ли не плакал в одном из магазинов, смотря на прекрасную шубу из соболя, в которую буквально влюбился с первого взгляда, а родитель на зло Тэхену купил её для себя, показывая омеге его место. Шубу тот, кстати, так ни разу и не надел, а для Тэхена это стало последней каплей в океане ненависти. Теперь мех на плечах законного владельца, и Ким с упоением смотрит, как люди по приказу Гука разливают по дорогой мебели, коврам и картинам бензин. — Таких, как он, и стоит сжигать на площади заживо. Они вытирали о нас ноги, не любили, хотели связать руки и ноги, избавиться, использовали с выгодой при каждой возможности, не зная, что мы люди, способные мыслить самостоятельно и желать им смерти. Теперь купишь себе хоть все шубы в городе. Теперь ты здесь королева. Чонгук улыбается, вспоминая смерть папы. Да, его убил именно Чонгук. Не мог больше смотреть, как страдает возле него Тэхен. Перерезал в машине тормоза, а дальше всё спихнули на шпиона и убили одного из охранников. Похороны одного из родителей стали для Тэхена одним из самых счастливых дней в жизни, за что он позже как следует отблагодарил брата. Чонгук тянет омегу к себе, целует, обнимает жадно. Они только друг другу принадлежат и права имеют. Они были никем, о них вытирали ноги, а теперь двое потерянных детей из Кореи сидят на вершине. Тэхен даже дышать перестает на пару секунд, руками в волосы альфы взбирается, сжимает, целует, себя полностью отдаёт. И сейчас Тэхен счастлив. Он выбегает на улицу, где внезапно начался дождь, подставляя лицо под капли. Дом за его спиной вспыхивает огнём, стекло в окнах трескается от температуры и разлетается на мелкие кусочки. Тэхен поет любимую Беллу*, крутится под дождём, разбрасывает в стороны тысячи купюр и, как и мечтал, танцует на могилах своих врагов.