Summer fever

-По моему мы никогда не были близки к норме Голос синеглазого, бледного существа дрожал в стенах холодной станции. Послышался всхлип. -Друг, скажи мне почему мы так далеки от нормальной жизни?! Баран не издал ни звука цокая копытами по бетону. Нервный смешок Гостбура, медленно сходящего с ума не смотря на присудствие Друга на пару секунд кажеться заполнил все пространство. Серая рука медленно лягла на холодный бетон . -Глупо заставлять тебя говорить, ты не обязан Седоватая шерсть Друга теперь переливалась между пальцев Гостбура что сел рядом. Ему было холодно, и овечка ставала единственным источником тепла на этот безконечный день и призрак робко прижался к барану ища тепло, которого не давал пропитавшийся голубой кровью свитер. С другом было теплей. Сон быстро поглотил его в тепле густой, давно не стригшейся шерсти. Друг был не против, его осторожное и неподвижное состояние выражало не желание будить уставшего от всей незаслуженной им жестокости мира Гостбура. Но он не выспался. Кошмары разного жанра и характера преследовали сгусток холода в форме человека и во снах. Это было невыносимо. Как только он засыпал он либо плакал во сне, либо корчился от боли что приносил ему сон. Но надо было спать. У Гостбура было достаточно времени чтобы попробовать разные способы борьбы с кошмарами. От намеренной безсонницы до криков во сне. Все было тщетно. Но он привык. И крики боли утихали, и шерсть Друга согревала. В ночь (Или может быть день? Он давно сбился со счету во времени) когда к нему первый раз попала овечка он впервые заснул спокойно. Разумееться это спокойствие не продлилось долго, но оно давало небольшую надежду что может повториться. Гостбур медленно разкрыл клаза и тусклый крастный свет все еще излучал холод, но Друг был рядом, он тут точно не один. Не найдя занятия лучше Гостбур начал беседовать с бараном и розказывать разные истории. Тот не особо вслушивался в этот набор звуков но заботливо прижимался к нему желая делиться своим теплом пока тот вновь и уже не в первый раз описывал внешность разных игроков смп. Техно, Томми, Филза. Все кого он когда либо встречал, будь то сам создатель сервера Дрим или лягушка на туманном болоте, все были удостоены чести быть героями никем не услышанной красивой истории. Гостбур умел розказывать так, что даже Другу который не понимал почти ничего из этого разказа ставало приятно просто слушать вообдушевленную речь призрака. Резко Гостбур сжался пополам, его пронзила режущая боль а в глазах потемнело, а после он увидел отрывки зрения Ревайвбура, того самого грубого, сумосшедшего и повернутого на своей стране Уилбура что был ни капли не похож на Гостбура. Он видел Юту, он видел бензоколонки и чувствовал в своих легких едкий дым дешевой сигареты. Ему хотелось выдохнуть его, откашляться ведь он до жути не любил все связаное с дымом, он ему напоминал пепел, порох и погтопию, а также смутно вспоминал что то о взрыве, его мозг конечно не давал запомнить плохого, но что то не могло остаться незамеченным в этом мире полном всякого дерьма. Его крик ехом отдаеться по станции, густые синие слезы капают на пол со звонким всплеском, что остеться неуслышанным за диким ревом. Гостбур плачет, во время таких видений стает противно видеть того кто бросил Томми, а еще его глаза как будто окунают в кипяток. Ошущения не из приятных. Но тем не менее он привыкает. С трудом но все же. Друг обеспокоенно сидит и наблюдает за дикой агонией, но ничего не может сделать кроме как вопреки страху прижаться к нему как можно крепче в попытках успокоить. Если бы он был человеком он наверняка бы сказал Гостбуру что он самое ценное для него. Но Гостбур и так это знает. А станция замолкает.