Love Never Fails

Бесконечная лента дороги вилась перед глазами третий час, по сторонам не было ничего, кроме равномерно размазанного в линию леса, Кайя мирно дремал на пассажирском сиденье, обнимая гитару, с которой он отказался расставаться даже в поездке, в колонках играла мягкая джазовая музыка. Периодически приходилось трясти головой, чтобы не уснуть и не съехать с дороги. Когда он согласился поехать отдохнуть на недельку, он понятия не имел, что его сумасшедший партнер не шутит насчет «домика в горах у черта на куличиках». Судя по картам, там, конечно, был небольшой городок у подножья, минутах в тридцати ходьбы от их личного «шале», а в остальном вокруг планировались только елки и шапки медленно тающего снега. Там их точно никто не знал, и можно было расслабиться. Наверное. Кайя считал, что им обоим такой небольшой отпуск пойдет на пользу. Что Дилюк напрягался, потому что боялся, что кто-то из своих узнает, а значит кардинальная смена обстановки должна помочь им обоим разобраться в отношениях и выяснить, как выглядит их любовь, когда на них ничто не давит. Дилюк сопротивлялся три недели: у него же работа в отцовской церкви, без него же все развалится, а кто будет присматривать за организацией, за молодежью, за…. На этом месте Кайя закатил глаза и показушно вздохнул. «Когда ты в последний раз брал отпуск, Дилюк?» — хмуро спросил он, уже шарясь по сайтам краткосрочной аренды и подыскивая приятное местечко. Как оказалось, никогда. Дилюк начал помогать по церкви лет этак с четырнадцати, с каждым годом обрастая большим и большим количеством обязанностей, и так запутался во всей этой рутине, что даже думать забыл об отдыхе. Когда он сказал об этом вслух, тут же понял, что это был шах и мат, и больше ему от поездки не отвертеться. Он серьезно сомневался, что какая-то неделя изменит положение вещей, его взгляды на жизнь и на них, но Кайя был настроен так оптимистично, что портить все своим нытьем было как-то даже неловко. — Солнце мое, проснись и пой, — протяжно зевнул Кайя, открывая один глаз и вырывая Дилюка из бесконечного потока тревожного сознания. — Доброе утро, — ответил он, мысленно радуясь, что его собеседник, наконец-то, снова в сознании. — Почти приехали, осталось где-то двадцать минут. — У, какая красота! — прилип к стеклу Кайя, разглядывая то, что Дилюк наблюдал последние три часа и успел уже подустать от пейзажа. — А представь, как будет на вершине! Там та-акие виды, мама дорогая! Я видел в отзывах кто-то фоткал луну: огромная! Аж захотелось завыть и мехом обрасти! От такого искреннего энтузиазма невозможно было не зажечься, даже если у самого Дилюка были сомнения. Он невольно улыбнулся и прибавил скорость: теперь ему не терпелось самому увидеть красавицу-луну и вид с горы. Может быть, все не так уж плохо, и этот отпуск не станет катастрофой для его психики: жить неделю с Кайей под одной крышей, как большие. За разговором о пейзажах, местной кафешке, крошечного лыжного курорта — где можно было покататься на лыжах и тюбинге — теплом камине в гостиной и прочих маленьких радостях жизни, оставшийся путь пролетел незаметно. — Вот это избушка! — хмыкнул Кайя, выкатываясь из машины и закидывая гитару на плечо. — Выглядит больше, чем на фотках! Домик в самом деле оказался просторным, уютным и теплым: все что было нужно для романтического отпуска вдвоем. Грубо обтесанная деревянная мебель, камин, вделанный в одну из стен — Кайя сказал, что газовый — мягкий диван и пара кресел, небольшая кухня с маленькой плитой и кофеваркой — Кайя бы ни за что не согласился жить целую неделю без кофе — и роскошная кровать среди спальни. Одна. — Я на диване сплю, да? — неуверенно спросил Дилюк, заглядывая в комнату, где Кайя уже развешивал какие-то свитера в шкафу и насвистывал жизнерадостную мелодию. Разноцветные глаза посмотрели на него с удивлением, потом в ним мелькнула задорная искра, и Кайя расплылся в самодовольной ухмылке. — А ты как думаешь? — уточнил он, и, прежде чем его партнер успел ответить несусветную глупость, похлопал по кровати ладонью и пригласил присесть. — Тут вчетвером можно спать, а ты на диван собрался. — Кай, — смутился Дилюк, чувствуя, что снова краснеет весь с макушки до пяток. Боже, какие же непотребные мысли роятся в его голове, если он не может даже посмотреть в глаза своему партнеру, а ведь это всего лишь кровать, а ведь это ничего особенного, они же, в конце концов, не собираются… Остановить себя от продолжения мысли пришлось усилием воли, иначе пришлось бы сесть и молиться вместо того, чтобы проводить время с Кайей. У них любовь, чистая и искренняя, а не вот это вот все, что у него там в голове мелькало с какой-то ужасающей графичностью и яркостью. Такое можно только женатым людям, а им — нет. — Что Кай? — фыркнул тот и присел перед Дилюком на корточки, перехватывая его за ладони и сжимая их. — Что ты нервничаешь, мы же не собираемся ничего дурного делать. Просто спать. Ты же не думаешь, что я ка-ак наброшусь на тебя? Или ты на меня. Нет-нет, конечно, нет, такое даже представить себе сложно было: чтобы кто-то из них попытался пойти против Бога и желаний другого? Кайя прав, ничего особенного в том, чтобы спать в одной кровати, не было. В конце концов, она была достаточно большая, и им необязательно даже касаться друг друга. Он активно помотал головой и вздохнул. Нужно было сосредоточиться на отпуске, он обещал, что хотя бы попытается расслабиться и отдохнуть. — Хорошо, будем спать вместе. По крайней мере, попробуем. Что у нас там в программе? — Ммм, давай для начала прогуляемся по округе? — предложил Кайя, очевидно воодушевленный согласием Дилюка. Вот уж кто точно умеет по щелчку пальцев отвлекаться от насущных проблем и уходить в беззаботное состояние. Научиться бы так тоже. Наверное, для начала стоило попытаться плыть по течению. Его возлюбленный часто так и делал. — Давай, — согласился Дилюк, упорно отбрасывая мысли о том, что снег начал таять, а вокруг наверняка грязь и слякоть, так что их прогулка очень быстро превратится в ночной кошмар, когда они промочат ноги и замерзнут. Хотя бы раз в жизни надо было сосредоточиться на позитивном. *** — Думаю, его можно сделать немного больше, — Кайя задумчиво смотрел на ком снега под ногами. Третий по счету, самый маленький. На щеке у него красовалась полоска грязи, снеговик, которого они лепили уже час, тоже был наполовину черным, с засохшими листьями, торчавшими тут и там. Тот факт, что весна подбиралась ближе и ближе, кажется, совсем не смущал его раскрасневшегося и довольного партнера, и, Дилюк, который не особенно хотел извозиться по самые уши, тем не менее, активно помогал ему собирать снег из-под деревьев и таскать снежный ком от одной нерастаявшей в тени полоски к другой. — Кай, давай как есть, смотри, мы сгребли весь снег, что тут был. Тяжкий вздох, разноцветные глаза метнулись в одну сторону, в другую, и Кайя все же сдался: тащить снег из другой части леса ему, видимо, хотелось не больше, чем самому Дилюку. — Хорошо, давай тогда собирать его. Дальше дело пошло веселее, они нашли смешной камень-картошку для носа, ветки для рук, и Кайя сделал их новому товарищу венок из прошлогодних листьев. Смотрелось, конечно, странно, но для последнего снеговика в этом году, и первого, которого они сделали, как пара, он был, как минимум, символичен. — Иди сюда, селфи сделаем, — позвал Кайя, пристроился с одной стороны от кособокого создания, достал телефон и покрутился, подыскивая приличный ракурс. Наверное, не было ничего плохого в том, чтобы фотографироваться вместе, в конце концов, друзья тоже могли это делать, и дома никто ничего не заподозрит, правильно? Успокаивая себя этими мыслями, Дилюк подошел, встал рядом и неловко застыл на расстоянии, беспомощно поглядывая на Кайю. Он никак не мог вспомнить, как же они раньше фотографировались вместе так, чтобы никто не подумал ничего дурного. В голове мелькали только моменты, когда они… за неимением лучшего слова «обжимались», но тогда это не считалось, они же были просто друзьями, а теперь так больше делать было нельзя. — Люк, солнце, ну что ты застыл? — Кайя подвинул его ближе и обхватил за плечи. Дилюк дернулся. Все было, как будто бы, как раньше, но ощущалось совсем не так. Теперь любое прикосновение обжигало, казалось запретным и порочным. Его тянуло коснуться в ответ, но какой-то глубоко засевший страх не давал ему сделать это свободно и без задней мысли. — Люк? — переспросил Кайя и, когда так и не получил ответа, хмыкнул, быстрым движением поднял телефон и щелкнул камерой, одновременно дотягиваясь и оставляя быстрый поцелуй на бледной щеке. — Кай! — ахнул Дилюк, отшатываясь и в ужасе прижимая руку горящей коже, — Ты что творишь! Удали ее скорее, вдруг, кто-нибудь увидит? — Солнце мое, ну кто ее увидит на моем телефоне? — Случайно? Будешь показывать другие фотографии, кто-нибудь заглянет через плечо и… — Дилюк, — строго прервал его Кайя, неожиданно становясь серьезным. Сложно было вспомнить, когда он в последний раз называл его по полному имени, и это небольшое изменение заставило замереть и переосмыслить все сказанное. Нужно было серьезно постараться, чтобы вывести вечно жизнерадостного и оптимистичного Кайю из себя, но в этот раз ему, кажется, удалось. — Что? — спросил Дилюк, тихо, с осторожностью. — Мы же договорились: ты попытаешься расслабиться и дать нам шанс, — в разноцветных глазах мелькнула искра обиды, и тут же исчезла, сменяясь мягким и понимающим выражением, с которым его партнер старался разговаривать всегда. — Если тебе это так принципиально, я удалю фотографию, но, Боже, не мог бы ты довериться мне хотя бы раз? Никто ее не увидит, я выгружу ее с телефона, как только придем домой. Стало невероятно стыдно. Кайя действительно старался. Организовал поездку, да в такую глушь, что тут некому осуждать, кто с кем живет, и кто как друг на друга смотрит. Вытащил Дилюка развеяться, делает все, чтобы он смог, наконец-то, выдохнуть, сбросить груз своих и чужих убеждений, который постоянно на себе тащил, и просто… насладиться неделей с любимым. — Я — неблагодарная свинья, да? — потухше спросил Дилюк у перекошенного снеговика. — Он для меня все, а я!.. — А ты слишком привык быть на людях, — перебил его Кайя и ткнул пальцем на подножие горы. — Пойдем поужинаем, посмотришь на местных и увидишь, что здесь им все равно. Мы туристы, они таких, как мы, каждую неделю новых видят. — Да-да, я понимаю, — торопливо согласился Дилюк, неловко переминаясь и краснея до кончиков ушей. — Пойдем. Кайе стоило бы разозлиться, может быть, прикрикнуть, может быть, обвинить в чем-то. Вместо этого, он продолжал вести себя так, словно вся ситуация, с того момента, как они начали встречаться, не вытягивала ему все нервы в нитки, а привычка Дилюка накручивать и придумывать варианты провала размером не меньше апокалипсиса, не заставляла скрежетать зубами. Если уж сам хозяин головы бесился с этого, то не могло быть такого, чтобы Кайя воспринимал это спокойно. Нужно было что-то делать, и срочно. *** — …в общем, экзамен я, конечно, сдал, но травма осталась на всю жизнь! — активно жестикулируя, Кайя продолжал рассказывать какие-то легкие занятные истории из своей студенческой жизни, даже после того, как они расплатились и, раскрасневшиеся и довольные ужином, выкатились из кафе в холодную горную ночь. — Поверить не могу, что он не отправил тебя на пересдачу, — хмыкнул Дилюк, закутываясь в шарф и втягивая голову в плечи: кусался предвесенний мороз по-прежнему серьезно. Слушать Кайю всегда было одним удовольствием, а слушать его истории из университета было еще приятнее. Наверное. Иногда Дилюку казалось, что ощущения у него какие-то горько-сладкие: он сам сразу после школы стал работать в церкви на полный рабочий день, и пока что речь ни о каком образовании не заходила. В перспективе, когда он был бы готов стать полноценным пастором, отец говорил, что можно было поступить в семинарию, но и это было необязательно: в конце концов, Дилюк вырос в церкви и, набравшись немного опыта, мог бы сам вести проповеди. Верилось в это с трудом, но спорить не хотелось, поэтому приходилось только кивать и переводить тему. — Я сам тогда удивился. Хотя закрыть сессию с первого раза и без долгов было приятно, — согласился Кайя, огляделся и, заметив, что вокруг никого нет, а вдоль дороги освещенной тусклым светом редких фонарей, они шли одни, снял перчатку и протянул Дилюку руку. Первой реакцией было, как обычно, дернуться и отчитать возлюбленного за такое нахальство. Пришлось целенаправленно остановить себя, сделать глубокий вдох и обхватить смуглую ладонь своей. Здесь их никто не знал, всем было плевать, какие у них отношения, откуда они приехали, и с какой целью, а Дилюк обещал расслабиться и позволить им быть просто парой. Пары держатся за руки, в этом не было ничего преступного. Повторяя эту мантру снова и снова, он сжал чужие пальцы чуть крепче и расслабил плечи, убеждая себя не ожидать подвоха на каждом углу. От ощущения, что сейчас из-за угла выскочит кто-то из знакомых, конечно, было сложно, головой он понимал, что такого не случится. — Видишь, — тихо и с ласковой улыбкой сказал Кайя, — Нас не сразило молнией, земля не разверзлась под ногами… наверное, не так уж все и плохо. — Да-да, не так уж и плохо, — скорее для себя, чем для возлюбленного повторил Дилюк, протяжно выдохнул и мысленно затаился. Через тридцать секунд тишины отец все еще не выплыл призраком из-за ближайшей сосны, и внутренняя паранойя немного утихла, уступая место какой-то лихорадочной эйфории. Здесь и правда не было никого из знакомых, а значит… значит можно было не бояться, что застанут врасплох, что отец вернется домой раньше времени, что кто-то зайдет в комнату и увидит их, что они недостаточно хорошо спрятались, недостаточно хорошо притворились. — Кай, — шепнул он и потянул партнера за руку, останавливая. Тот тут же повернулся, огляделся вокруг — Дилюку стало невыносимо стыдно, он ведь и его тоже приучил шарахаться и скрывать часть себя — и вопросительно поднял бровь. — Люк? В чем дело? — Я… послушай, — все слова неожиданно разлетелись испуганной стаей птиц, оставляя Дилюка панически пытаться собрать их назад и сформулировать мысль, которая плясала в голове ведьмой на шабаше, не желая останавливаться и дать возможность обдумать ее. — Эй? Все в порядке? — разноцветные глаза, точнее их едва различимый блеск в лучах бледного лунного света и тусклых фонарей, сфокусировались на нем с беспокойством. — Да, да, я просто… — отчаянные попытки использовать рот по назначению не планировали принести никаких результатов, поэтому, судорожно выдохнув, Дилюк сделал то единственное, что должно было донести мысль до Кайи в полном объеме. Он подался вперед, обхватил широкие плечи руками — одна все еще в перчатке, другая согрета теплом чужой кожи — потянулся вверх и прижался губами к губам возлюбленного. Который застыл шокированным изваянием, разноцветные глаза — теперь настолько близко, что можно было увидеть янтарные крапинки в кошачьей желтизне — широко распахнулись, ладони автоматически опустились Дилюку на талию. Пару секунд Кайя не отвечал, и Дилюк уже собрался отскочить и просить прощения — может быть, было слишком рано заводить отношения так далеко, может быть, Кайя был не готов, может быть, не хотел. Нужно было сначала спросить, а не надеяться, что все получится, как в романтических новеллах, которые так любила Барбара. -Кай? — промямлил Дилюк, пытаясь отстраниться, но продолжить мысль у него не вышло — ладони на талии сжали его крепче, притянули ближе, и Кайя бережно перехватил инициативу, делая поцелуй чувственнее и дольше. Теплое дыхание на двоих, длинные пальцы, которые в какой-то момент запутались в длинных волосах на затылке, стряхивая с Дилюка шапку — пусть летит куда подальше, не до нее сейчас — ласковые прикосновения губ к губам снова и снова: невесомые и трепетные. Все это ощущалось прекрасно, головокружительно, до дрожи. Но совсем не как в фильмах, где главные герои вылизывали друг друга где-то под дождем под лиричную музыку. Дилюк нахмурился и попытался понять, чем же этот поцелуй отличался. — Эй, ты со мной, или уже улетел? — отстраняясь, спросил Кайя. В его голосе задор смешивался с беспокойством, а разноцветные глаза явно выискивали следы сожаления или тревоги, с которой Дилюк жил рука об руку изо дня в день. — Мы правильно целуемся? — наконец, сформулировал он свои мысли. Фраза прозвучала с вызовом, и, увидев замешательство и удивление на лице возлюбленного, Дилюк тут же пожалел о сказанном. — А как правильно? — уточнил Кайя, всерьез задумавшись и озадаченно почесав в затылке, — Есть какая-то инструкция, которую я никогда не видел? — Как в романах? — полувопросительно ответил Дилюк, моментально чувствуя себя идиотом. Не нужно было это вслух говорить, сейчас Кайя обсмеет его за то, что он таскал у Барбары книги, чтобы прочитать, как это делается и быть готовым, когда время придет. — А как в романах? — вместо насмешки разноцветные глаза похлопали на него совсем уж потерянно. — Ну, с языками там и чтобы… — было там какое-то пошлое слово, которое даже читать неловко было. А, да, — …влажно. В этот момент Дилюк мысленно поблагодарил Бога за то, что обсуждали они все это дело на улице и зимой, потому что ему в зеркало сейчас смотреть не нужно было, чтобы знать, что он покраснел, как рак, включая уши, шею и грудь. — Влажно, — плоско и утвердительно сказал Кайя, а после — весьма предсказуемо — рассмеялся во весь голос. — Ты что там за романы читал, солнце? И где ты такое вообще взял — влажно. — У Барбары, — промямлил Дилюк, отводя глаза. — Ууу, а наша звездочка не так проста, как кажется, — на красивом лице расцвела кривая саркастичная ухмылка, и Кайя притянул Дилюка ближе, обхватывая его лицо ладонями. — А ты, завязывай опираться на всякую пошлятину, как на инструкцию к действию. Там такого понапишут, можно самооценку убить себе на раз-два. Хмыкнув, он склонился и прижался к губам Дилюка показательно невинно. — Тебе нравится? — кивок в ответ, — Мне тоже. Нам с тобой не обязательно делать все, как в книжках и торопиться с языками и «влажно». Всему свое время, родной. И правда. Кайя прав. Дилюк, как обычно, накручивает и слишком много думает. В конце концов, это их первый поцелуй, и у них любовь, а не всякое непотребство. А с Барбарой нужно поговорить на тему того, что она читает. Зачем засорять себе мозг всякой грязью, тем более, такой чудесной девочке, как она. Наконец-то, чувствуя себя уверенно в том, что он делает, Дилюк снова потянулся к Кайе, и в этот раз его встретили на полпути. Казалось, что время замедлилось и тихо отошло в сторонку, оставляя их наедине в объятиях друг друга. В тишине заснеженной ночи где-то на краю земли были только Дилюк и Кайя, только их теплое дыхание на чужих губах и февральский мороз, кусающих их обоих за щеки в попытках загнать их в крошечный домик, спрятанный глубоко в горах. К тому моменту, как они ввалились в нагретое помещение, часы показывали почти одиннадцать ночи. Очарованные друг другом, моментом и чувствами, пульсирующими в груди, они, не сговариваясь, не обсуждая и не оставляя места сомнениям, они рухнули на кровать, скинув лишь заснеженные крутки. Уснули они в ту ночь после полуночи. Уставшие, умиротворенные, нацеловавшиеся вдоволь — и да, Кайя показал Дилюку, как это «с языками» — прижавшись друг к другу так, словно они были единственным источником тепла в целом мире.