Из жизни попаданцев, или Маша 2.0

— Девушка, а девушка? — крикнула Маша, и очкастая повернулась на голос. Улыбнулась, обнаружив массивные металлические брекеты. Но Машу (и тем более Валю) таким было не смутить, и она продолжила. — Простите, вы к кому? — Здравствуйте, — сказало чудо. — Я Пушкарева Екатерина Валерьевна. Пришла на собеседование по поводу работы секретаря. — А, хорошо, что я вас окликнула! Пройдемте!       Маше доставило истинное наслаждение наблюдать ужас на лице брюнетки, когда Пушкарева плюхнулась рядом с ней на диванчик и мило улыбнулась. — Здравствуйте. — А… ага, здрастье… — выдавила Клочкова. Она хотела сказать что-то еще, но двери конференц-зала открылись, и появился Таня с планшетной папкой. — Виктория Клочкова есть? — Это я! — брюнетка вскочила, как ошпаренная, и влетела в открытую дверь. — Екатерина Пушкарева! — объявила Таня, и очкастая тоже зашла. Маша успела увидеть в открытую дверь два взгляда: удивленный — Урядова, и выражающий полнейший ужас и отвращение — Клочковой. Потом дверь закрылась, и Маша вернулась на рабочее место. Там ее уже ждали: Шура и Амура.       Пушкарева появилась уже через десять минут, шла с обреченным видом. — Эй, как дела? — спросила Маша, желая подбодрить несчастную. — Не знаю, — она вздохнула, — сказали, что позвонят… И что у меня слишком высокая квалификация, чтобы работать всего лишь секретарем. Да и внешние данные у меня, как я понимаю, не совсем подходят… — Ой, да внешность подправить — пара пустяков, поверьте! — доверительно сказала Маша. — Ну не знаю… — протянула Пушкарева с сомнением. — Мою вряд ли поправишь… — Не парьтесь! — сказала Амура, вступив в беседу. — Просто вы пока не нашли подходящий стиль. — Но с другой стороны — этот запоминающийся! — оптимистично сказала Шура. — Будем надеяться, что ваши профессиональные качества окажутся востребованными! — вставила умную фразу Маша, и все рассмеялись. Пушкарева вроде бы расслабилась, успокоилась и попрощалась. Буквально через несколько минут после того, как она уехала вниз на лифте, из конференц-зала вышла Виктория Клочкова. — Надеюсь, мы с вами сработаемся, — снисходительно улыбнулась она, как будто должность уже у нее в кармане. — Ну а куда мы денемся? — дипломатично отозвалась Маша. Шура и Амура молчали, игнорируя красотку.       Дождавшись, пока она уйдет, Амура затараторила: — Вы представляете? Это Кира свою подружку пропихивает! Эта Клочкова всего два курса МГИМО закончила! Там пафоса много, а мозгов — ноль! А отказать Андрей Кире не может! — Зато смотреться в приемной будет прекрасно! — заметила Маша. — Это да, все же лучше, чем эта Пушкарева. Страх же божий! — Так накрасить и переодеть надо, и дел-то! — Да, но сначала надо, чтоб ее взяли…       Во время обеда выяснилось, что обеих кандидаток пригласили завтра на собеседование к Андрею Павловичу. Да, муки выбора у будущего президента предстоят немалые, но Машу это не касалось. У нее были другие дела и, скорее всего, проблемы. Едва дождавшись десяти минут шестого, на двадцать минут раньше оговоренного времени, Маша пулей выскочила из дверей Зималетто и бросилась к метро. На маршрутке, решила сократить время. Уже без двадцати пяти семь Маша была в садике. Если честно, она опасалась подлянки от маменьки: та могла прийти и забрать Егора пораньше. Однако обошлось — сын был на месте и ждал ее.       Они снова прогулялись на качели и даже забежали в магазин: купили творога и сметаны, чтобы сделать сырники на ужин. Егорка с упоением рассказывал, как они сегодня играли с ребятами.       Дома все было тихо. Тетя Зина, к счастью, так и не приехала. А может, мать просто пугала Машу. Все было гладко и спокойно. Никто не препятствовал, когда Маша приготовила им с сыном сырники. Они поели и убрали посуду за собой, остаток сырников забрали в комнату Егорке. Про запас, если перекусить захочется. В девять мальчик уже клевал носом, и Маша уложила его. А сама села доделывать платье. Получилось! Зарплату Маша получила наличкой, но отдавать матери долю за коммунальные услуги не спешила. Маша пересчитала все и на всякий случай носила при себе. А то с материной привычкой рыться у нее в комнате — хоть замок вставляй! А этого было делать нельзя, так как собственником квартиры являлась именно мать. Этим же вечером Маша просмотрела и объявления о съеме квартир. Ближе к работе и дешевле всего оказались варианты на Кунцевской. Там и детских садов было много. На метро — буквально полчаса с одной пересадкой, с синей на голубую линию. Совсем рядом с Зималетто. И цены на съем приятно радовали. Причем агентство предоставляло жилье уже с мебелью. Прикинув все, Маша решила, что выгоднее взять сразу двушку. На три месяца с оплатой вперед. Для того, чтобы переезд состоялся, требовалось пятьдесят тысяч рублей.       На данный момент она могла отдать безболезненно лишь половину суммы. Но и это уже было плюсом. А ведь можно и подкопить. И взять беспроцентный кредит на работе! Маша решилась. Во вторник отправилась в отдел кредитования и выбила себе всю сумму на год рассрочки.       В одиннадцать пришла снова Екатерина Пушкарева. Уже когда она прошла в кабинет президента на собеседование, Кира Юрьевна буквально втащила туда же Клочкову. Пушкарева ушла понурая и уже уехала на лифте, когда позвонил Жданов и велел срочно затормозить ее и пригласить уже завтра приступать к обязанностям секретаря президента. Маша в панике позвонила Потапкину и слёзно попросила задержать Пушкареву. И сама кинулась следом. Застала картину: Потапкин держал Катерину за локоть, а та возмущенно отбивалась. — Катя! Подождите! — запыхавшись, просипела Маша, — простите, пока не знаю номер вашего сотового. Сергей Сергеич, отпустите ее. Я просила вас задержать, потому что вы приняты на работу. Андрей Павлович не успел вам это сообщить… С завтрашнего дня! — Правда? — просияла очкастая и радостно улыбнулась всеми своими брекетами. — Правда, вот те крест! — торжественно кивнула уже отдышавшаяся Мария. — Рабочий день начинается в девять. — Я приду в восемь! Без десяти! — Пушкарева смешно подняла кулачки вверх, и Маша невольно улыбнулась, отзеркалив этот жест. — Тоже вариант. Я вот полдевятого прихожу, а ухожу в половине шестого. — Спасибо! — еще раз радостно воскликнула Пушкарева и убежала. Маша переглянулась с Потапкиным, тот был в полном офигении. Но никто не прокомментировал сцену. Маша вернулась на рабочее место, чтобы узнать, что Клочкову тоже приняли на должность секретаря. И они с Катериной будут делить одну ставку на двоих. Она чувствовала, что теперь будет очень весело.       В обед созвонилась с агентством и договорилась об осмотре квартиры, что и удалось провернуть во время перерыва.       Двушка была нормально отремонтирована. Действительно имелась мебель и кухонная техника, только постельное надо было принести свое. Впрочем, это дело наживное. Агент показал ей расположенный рядом садик. Он уже узнал, что там есть свободные места в старшей группе — в предыдущем разговоре Маша упомянула, какого возраста у нее ребенок.       Егорку Маша забрала как обычно в половине седьмого, поговорила с воспитательницей и долго с сыном гуляла и все рассказывала. Дома он только перекусил и почти сразу уснул. Зато утром был снова бодрым, как огурчик. Маша отвела его в садик к семи и снова побежала на работу. По дороге созвонилась с заведующей выбранным садиком и договорилась о переводе. Уже с завтрашнего дня.       Пушкарева, к счастью, пришла не к восьми, а к половине девятого, как и Маша. Андрей Павлович был на работе с восьми. Катерине он обрадовался и утащил прямо из холла раздавать инструкции. А Маша и остальные секретарши потом еще долго обсуждали Пушкаревский белый берет — парадный, наверное, по случаю выхода на работу надела. Смотрелось, конечно, смешно, но видимо, Пушкарева искренне считала, что все в порядке. Клочкова прибыла только к одиннадцати, она была одета в отвратительного оттенка розовый костюм. Валя внутри Маши бухтела, что белый берет Кати — и то выглядит получше. В общем и целом Маша с ней соглашалось, тем более что выражение лица брюнетки было таким, словно она всех вокруг глубоко презирала. Ее снова тащила Кира Юрьевна, как на буксире. Секретарши сдерживали смех.       В обед Маша снова встретилась с агентом в выбранной квартире и внесла всю сумму, как и договаривались. Получила два комплекта ключей и договор, который тщательно изучила — включая и мелкий шрифт. Никаких подводных камней, это же не ипотека, в конце концов. И об агентстве были хорошие отзывы в сети. Успела и в новый садик сходить, отнести копии документов Егора. Оставалось забрать только медицинскую карту, но ее Елена Степановна обещала подготовить только к вечеру.       Маша торжественно забрала Егорку из прежнего садика, расписалась за медицинские документы и характеристику и зашла к родителям за вещами. Пока забрала, конечно, не все. Прежде всего Егоркины документы, потом свою одежду — то, что обозначила как приличное. И практически всю — сына. Постельное собрала то, что было на кроватях. Мыльно-рыльное, пару полотенец. Обувь. Всего понемножку.       Мать только фыркнула, утверждая, что прибежит как миленькая через пару дней. Отец вздыхал, качая головой. Тетя Зина собралась приехать на следующей неделе, а до этого Маша уже перевезет все свои вещи и освободит комнату. Все складывалось удачно. Когда добрались до нового дома, Егорка уже клевал носом. Но от метро было недалеко, и он мужественно добрел сам. Маша катила чемодан. Квартира сыну понравилась, он быстро поужинал принесенными с собой пирожками и уснул. Маша обустраивалась в другой комнате гораздо дольше, все еще не совсем веря, что все случилось. Она одна! Без контроля и постоянного прессинга родителей! И любимый сынок с ней! Папа взял с нее обещание привезти Егора на выходных и может быть, даже оставить у них ночевать… Маша собиралась посмотреть на поведение матери. Если будет в адеквате — почему бы и нет? В конце концов, внук должен видеть бабушку и дедушку, а у Маши должен быть хоть один вечер в неделю для себя любимой.       Утром Егорка спал долго. И немудрено: маме не надо было выходить за полтора часа. Приятно подольше в кроватке поваляться. Они оба были абсолютно счастливы, что можно ходить по квартире, и никто не сделает замечание! Позавтракали не спеша, и в садик теперь не надо было ранищу тащиться… Красота во всем!       В группу Егорку привела без двадцати восемь. Воспитательница сразу взяла его в оборот, а Маша потихоньку ушла. Ее номер телефона был записан, если что — обещали звонить. На работе Мария была как обычно, в половине девятого. Даже раньше Федора. Она никому еще не говорила о переезде. Пока она была просто счастлива.       Утро на работе задалось, ничего не скажешь. Для начала — курьер Федя решил разыграть новенькую, Катю. Он притворился большим начальником и в шутку отчитал ее. Маша застала самое окончание этой душещипательной сцены и, в свою очередь, вставила самому Федору по первое число, погнав его чуть ли не пинками обратно в холл. А Виктория Клочкова опять опоздала.       Ближе к обеду пришла пьяненькая манерная блондинка и представилась Натальей Лариной. Маша к тому времени уже знала, что она — бывшая любовница Андрея Жданова, с которой он так и не удосужился порвать, несмотря на объявление о помолвке с Кирой Воропаевой. Ларина пригрозила устроить скандал, если ей сейчас же не позовут Андрея. Маша вызвала Катю. Катя сказала, что Андрей сейчас говорит с Кирой и подойти никак не может. Ларина продолжала требовать Андрея, угрожая скандалом. И тут в Машину обновленную голову пришла идея. — Наталья! Так вы же у нас на входе висите! — А ты только сейчас заметила? — Ой, так вам же к Милко надо! — Мне нужен Андрей… — А вот там, — радостно залыбилась Пушкарева, ухватив идею, — и поговорите! Я его позову, прямо сейчас. Честно! — Ну ладно! — манерно вздохнула крашенная блондинка, смерив Катерину оценивающим взглядом. Брекеты ее, видимо, сильно впечатлили, поэтому она пошла к Милко, напоследок бросив, — вам я верю! — Я провожу! — Маша подорвалась и выскочила из-за стойки. Они быстро прошли за кулисы, попав в мастерскую Милко. Там было полно моделей и, разумеется, сам гениальный кутюрье (он был всегда рад, когда к нему так обращались). — Милко! — улыбнулась Ларина ему сквозь слезы. — Наташенька! Рыба моя! Кто тебя обидел? — Это они! — Кто? — Они! Андрея не зовут, а я его ждууу! — Зайка моя, но если его позовут, — сочувственно произнес Милко, — он придет сюда вместе с Кирой, и тогда тебе еще долго придется выходить на подиум в тяжелом гриме… — Так! Что тут стряслось? — за кулисы впорхнул Малиновский, вызванный предприимчивой Катей, и тут же просиял, увидев Ларину. — Наташенька! Солнце мое! Ну скажи мне, ну что ты нашла в этом очкастом нехорошем человеке, а? Ну, смотри, ведь у тебя же есть я. Преданно ждущий, когда ты, наконец, обратишь на меня свое благосклонное внимание… — Рома, мне не до шуток! Я хочу видеть Андрея! Прямо сейчас! Иначе я тут такое устрою!.. — Рыба моя, — покачал головой Милко, — если ты тут «такое» устроишь, Милко лично позаботится от том, чтобы тебя никто и никуда больше никогда не взял. Ты меня пОняла?       В ответ Ларина снова разрыдалась, и Роман обнял ее, чтобы утешить.       На этом Маша покинула гримерку и вернулась на ресепшн. Как раз в это время из коридора приемной вышли Кира и Жданов. — О, Маша! Мне сказали, тут была Ларина? — спросила Кира. — Да, Кира Юрьевна. Она пошла к Милко. Потом туда пошел Роман Дмитриевич, так что не знаю, к кому из них собственно она и приходила…       Кира прыснула, а потом рассмеялась. На лице Жданова появилась радостная, широкая, понимающая улыбка. Адресована он была исключительно Маше — как спасительнице. — К Роману? Серьезно? — смеясь, спросила Кира. — А что такого? — деланно возмутился Андрей такому непониманию. — Он давно просил меня его с ней, — Андрей показал сложенными в щепотки пальцами неопределенные сближающиеся движения, — познакомить поближе. Но сейчас эту благородную миссию на себя взял Милко. Как всегда — гениально! — Вы только это… туда не ходите, наверное, — Маша сделала вид, что смутилась. Надо, надо было отвести подозрения Киры от Андрея еще дальше. Как раз в этот момент из-за портьеры вышла Уютова. — Вот, и Ольгу Вячеславовну выгнали даже… — Ну и мы мешать им не будем. Маша, передайте Роману, что мы желаем ему счастья, — сказала в общем-то довольная Кира. — Андрюш, пойдем, пообедаем? — Пойдем, любимая! — с некоторым пафосом воскликнул он и увлек ее к лифтам. Маша выдохнула, когда они уехали. Жданов напоследок украдкой показал ей большой палец вверх, до того, как двери закрылись.