Из жизни попаданцев, или Маша 2.0

      Этот ресторан был изысканным местом. Уж Валя-то знала толк в общепите! Да и довелось ей побывать в этом конкретном заведении, правда, пятью годами позже — приглашали французские партнеры. Она предположила, что Воропаев снимет отдельный кабинет, и не ошиблась. Водитель сопроводил ее в зал, там перехватил администратор и провел на место. — Мария! Приветствую! — радостный Александр Юрьевич встал, приветствуя ее. — Еще раз здравствуйте, Александр Юрьевич, — улыбнулась она ему. Ну а что ж не улыбнуться-то? — Прошу, присаживайтесь! — он сам поухаживал за ней. Маша приняла как должное. Пусть и не джентльмен, но ведет себя безукоризненно. Пока, по крайней мере. — Сделаем заказ? — спросил он, когда принесли меню. — Конечно, — кивнула она, погрузившись в чтение по-французски. Уж меню-то разобрать она умела. Правда, заказ делала по-русски, буквально переводя название блюд. Официант был вышколенный, а потому его удивление выдавала только на мгновение взлетевшая бровь. — Не знаете французского? — Примерно знаю, что за блюда. Не думаю, что мой акцент порадует персонал. — Логично. Ну английский хотя бы знаете? — Чуть лучше, — она покачала головой. — Вы заказали так, словно знаете, что именно выбрали. — Да, доводилось бывать. — Да неужели? Деловые обеды? Ужины? Завтраки? — Александр Юрьевич, какая разница? — Ну как это? Я уязвлен до глубины души! Хотел произвести на вас впечатление, пригласив в один из самых пафосных ресторанов Москвы… — Поверьте, пафос я оценила. — Ладно, оставим это, — он сказал несколько раздраженно. Наверное, уже опять проголодался. Им принесли аперитив — бутылку столового вина. Пригубив вкусную жидкость, Воропаев продолжил разговор. — Я собрал о вас информацию, Мария. — Почему? — задала она вопрос. — Потому что вы вызвали мой искренний интерес. Прежде всего своими деловыми качествами. У меня сложилось впечатление, что вы не далее как месяц назад вдруг резко изменились. Взялись за ум, что называется. И выяснилось, что он у вас есть. Вы забрали сына и съехали от родителей, для этого заняв у компании пятьдесят тысяч рублей. Параллельно вам стал оказывать знаки внимания Жданов-младший, что в конце концов привело вас на место его секретаря. Я ничего не перепутал? Все ваши таланты перечислил? — Нет, разумеется, — она отсалютовала бокалом. — А зачем вам знать их все? Зачастую я и сама не знаю, что во мне откроется еще. Так интереснее жить. — Вам — да. А вот окружающим… — Вроде бы никто не жалуется? — Это как посмотреть, Мария. Вот моей сестре не очень нравится ваш карьерный рост. — Я заметила, Александр Юрьевич. Меня это не радует, но поделать с такой ситуацией я ничего не могу. — А я считаю, можете. Вы можете быть полезны нам обоим на вашей нынешней должности. — Еще более полезна, чем теперь? — она разыграла удивление. — Разумеется. Нам нужно больше информации о том, что происходит вокруг Жданова. Нам нужен свой человек в его окружении. И раз уж госпожа Пушкарева отказалась им быть, а Викторию отослали на ресепшн, кроме вас, нам рассчитывать не на кого. — А что такого вы хотите узнать? Мне просто интересно. Не то что бы меня прельщала карьера шпионки… — Лично мне интересны финансовые дела компании под руководством моего конкурента. Насколько все плохо. Я считаю, он не способен руководить компанией адекватно и просто разбазаривает имущество наши родителей на свои безумные прожекты. — У вас есть конкретные подозрения или это личная неприязнь? — А это не вашего ума дело! — вспылил он, и Маша сделала вывод, что личное все же превалирует. — Александр Юрьевич, давайте рассуждать логически… — Вам, Мария, рассуждать не надо. Это явно не ваше дело! — Хорошо, тогда задам такой вопрос: претензии только к Жданову-младшему, или ваш интерес тянется еще к старшему?       Воропаев застыл камнем, уставившись на нее. Видимо, такого вопроса он не ожидал. — Поясните свою мысль… — Хорошо. Андрей Павлович работает всего месяц. Под его руководством пока не была выпущена ни одна коллекция и не взят ни один кредит. Он принял компанию в балансирующем состоянии. Как бухгалтер я бы назвала это стагнацией без особых перспектив. Не будем говорить о мишуре в виде празднования полуюбилея — это тоже реклама, не более того. — Много вы понимаете! — неожиданно обиженно произнес Воропаев. — Это не стагнация, а равновесие, чтоб вы знали! — Пусть будет так. Жданов-младший задал вектор движения, потому что до него были прыжки на месте. Понятное дело, что это метод проб и ошибок, и на пути наверняка ошибок поначалу будет больше. Тут не надо обладать интуицией, достаточно логики, чтоб такое предположить. И найти доказательства, чтобы обвинить Андрея Павловича, тоже наверное будет несложно. Особенно на первых порах. А это — вполне законное основание, чтобы вывести свой капитал из не столь успешной фирмы, даже с целью сохранить и преумножить. Ну или можно стать президентом и сделать все просто и легко. — Ну да, все так, — неожиданно легко согласился он. — На старшего зуб точить у меня еще нос не дорос, так сказать. А с Андрюшкой пободаться — это дело святое. Тем более его план не учитывает слишком много возможных трат. — Лучше бы помогли, — Маша закатила глаза. — Ага, сейчас, уже бегу!       Тут им принесли заказ, сперва салаты, потом почти сразу — горячее. Маша выбрала филе трески в белом соусе. Разговор продолжился уже за трапезой. Воропаев, кажется, признал в ней равную и рассуждал свободно в ее присутствии. — Сейчас продать акции — значит получить большую выгоду, пока эффект от рекламы самый большой. После нового года, если ничего не изменится, продавать акции будет уже не так выгодно. — Это понятно. Сейчас лучше в доллар вкладывать… — Да, я тоже так считаю. Мария, я правильно понял, вы не предоставите мне доказательств неудач Жданова? — Увы, даже если бы и могла — не предоставила бы. Наоборот, если я и найду такие доказательства, приложу все усилия, чтобы они не стали достоянием гласности, и компания продолжила развиваться. — Что ж, ваша принципиальная позиция мне понятна, — он улыбнулся. — Искренне жаль. Не боитесь приобрести в моем лице врага? — Враги мне, конечно, не нужны. Но я не отвечаю за тех, кто вдруг решил считать себя моим врагом. Я лично ничего плохого вам не сделала и не сказала. — Считаете меня неадекватным? — он даже рассмеялся. — Я этого не говорила. Неадекватным следовало бы считать ваше желание стать моим врагом. — Поясните свою мысль… — Ну, кто вы — и кто я? Могу поверить в то, что вы, как говорят, гроза секретарш, но быть врагом секретарш для человека вашего статуса как-то мелковато, не находите? — А вам палец в рот не клади, это точно. — Он искренне расхохотался. — Ладно, оставим это. Однако, раз уж вы так радеете за компанию, могу я вас попросить, когда все у Жданова пойдет вразнос, хотя бы предупредить меня? — Хорошо, обещаю. Но и вы тоже обещайте, что если вам покажется, будто у Андрея Павловича все идет вразнос, вы сперва спросите у меня, а потом будете заражать паникой других акционеров? — Даже так? Не много ли вы на себя берете? — Это вы на меня взваливаете, я сама не беру, — она мило улыбнулась и положила в рот кусочек замечательно приготовленной рыбы. Как-нибудь дома надо повторить этот рецепт, однако. — Тоже верно, — улыбнулся и он.       Больше никаких серьезных вещей они не обсуждали. Разве что котировки ценных бумаг, сойдясь снова на том, что акции «Зималетто» пока в цене. На работу Машу вернула та же машина с тем же водителем. — Ну? Как все прошло? — Жданов затащил Машу в кабинет, и они втроем с Катей и Малиновским уселись слушать. — Неплохо прошло, — начала она. — Знаки внимания оказывал? — Нет. Он вообще вел себя как образцовый джентльмен. Даже стул мне придвинул. — Так, и что? О чем спрашивал? — Просил дать ему знать, когда у вас, Андрей Павлович, все пойдет вразнос. — Даже так? А вы? — А я в ответ взяла с него обещание, что если ему покажется, что у вас все идет вразнос, он сначала спросит меня, так ли это, прежде чем сеять панику среди акционеров. — Лихо… — нервно пробормотал Малиновский. — С чего бы ему так вам доверять? — Доверять? Вы сейчас шутите, Роман Дмитриевич? Ни о каком доверии речи не идет. У него интерес ко мне как к знающей секретарше его конкурента. — И насколько вы знающая? — Знаю, что он не верит в успех компании. Прежняя стратегия, которую вел Павел Олегович и которой придерживался сам Воропаев, это стагнация. Ваш план нов и потому ненадежен. Он не верит в успех в любом случае и хочет спасти свои деньги. — То есть вывести свой капитал, мы в курсе. — И он в любом случае будет копать под вас, чтобы иметь законный повод это сделать. — Ну, это мы и так знали, — вздохнул Жданов. — Я предложила ему помочь вам вывести компанию в лидеры, но он отказался. — Это тоже понятно. Так он, говорите, не пытался вас охмурить? — снова спросил Роман Дмитриевич.       Маша задумалась, потом покачала головой. — Нет. Во всяком случае, я не заметила. — А вы в принципе могли не заметить? — В принципе — нет. — Так… Значит, ценит ваши профессиональные качества… — Еще он сказал, что мои карьерные успехи очень не нравятся его сестре, и лучше бы мне стать полезной им обоим. После этого и предложил шпионить. — Значит, Кира нажаловалась… — криво усмехнулся Жданов. — Этого я не знаю. Александр Юрьевич интересуется моей биографией, причем активно. Наверное, слабые места ищет. — Маша, а у вас ведь ребенок… — Вы считаете его настолько плохим человеком? Думаете, он может причинить вред ребенку? — удивилась Маша. — Да вряд ли, — покачала головой Малиновский. — До этого не дойдет. — Скорее, сделает ставку на кого-то другого. — И на кого? Ярослава мы и так отсекли от всего, что только можно. — Будем следить, — встряхнулся Андрей. — Он упоминал Вику, — вспомнила Маша, — когда говорил, что у него не осталось поставщиков информации в вашем окружении, Андрей Павлович. — Вику?! — воскликнули Малиновский и Жданов одновременно и с ужасом переглянулись. — Вика ведь ужинала с Воропаевым… — упавшим голосом произнес Малиновский. — Думаешь, он ее завербовал, и все это время она ему стучала?! — Малина, ты не справляешься! — патетически воскликнул Жданов. — Это конец… — упавшим голосом сказал тот. Маша погладила его по плечу сочувственно. — А что случилось-то? — спросила она. — Вы ревнуете Вику к Александру Юрьевичу, да? — Так, вот об этом не надо! — Роман вскочил и выбежал из кабинета. Маша удивленно хлопала глазами. — Не обращайте внимания, Маш, — усмехнулся Андрей Павлович. — Думаю, Вика не могла ему рассказать ничего страшного. — Андрей Павлович, так и я не могу ему ничего рассказать, потому что не знаю. Но если вам с Катей нужна моя помощь, то я помогу, чем могу. Я уже давно работаю по специальности, вы не думайте. И шабашки беру в последнее время, никто пока не жаловался. В общем, в финансах разбираюсь. И никому ничего не скажу, тем более Александру Юрьевичу. — Это хорошо, — серьезно сказала он. — Я вам доверяю, Маша. — Спасибо, Андрей Павлович. И если вдруг так случится, что Александр Юрьевич снова пригласит меня на обед — вам не стоит волноваться, что я выдам какие-то ваши планы. — Он вам нравится? — Он интересный человек. Не для интима, если вы это имеете в виду. Даже намека не было, уж поверьте, в намеках я толк знаю. — А намеки Романа заметили? — он усмехнулся. — Это у него уже рефлекс, кажется. Тактика поведения такая. — Правда? — Ну да. Он на всякий случай всегда флиртует — мало ли что, вдруг пригодится? — А Воропаев? — А он на всякий случай давит — вдруг, проявится слабое место или болевая точка? — А я? — Вы в совершенстве знаете, как расположить к себе любого человека, — честно ответила Маша. — Вне зависимости от пола и возраста. Вы производите впечатление искреннего эмоционального человека, но когда надо, отбрасываете эмоции в сторону. Это отличные качества для руководителя. — С последним бывают осечки, — усмехнулся он. — Вы быстро учитесь. — Спасибо, Маша. Вы изучали психологию? — Немного. Просто интересно было. — А Воропаев вам интересен с точки зрения психологии? — Нет, как собеседник. У него, например, довольно остроумные суждения о нынешних котировках доллара и от чего они зависят. Едкий стиль разговора. Сарказм. В общем, весело. — А вы часом не влюбились, Маш? — рассмеялся Жданов. — Не думаю, Андрей Павлович. Хотя не исключаю такой вероятности. Всякое бывает. — Ну а недостатки у него, по-вашему, есть? — Да. Разумеется. Его главным недостатком, с моей точки зрения, является нетерпимость к недостаткам других. Хотя мне кажется, он называет это принципиальностью. Излишняя прямота в суждениях — но это не то что бы недостаток. — Да, мне кажется, вы слишком хорошего о нем мнения, Маша. — Возможно, я его не слишком хорошо знаю. — А хотите узнать? — Да не очень. Я просто хочу спокойно работать и зарабатывать деньги. — Отлично — это как раз то, что от вас требуется, Маш. Идите, работайте.       Она вернулась на свое место в приемной и занялась делами. Потом Катя прислала на корпоративную почту еще заданий, и до конца дня только ими Маша и занималась.       Один раз позвонила Вика с ресепшна. — Маш, тут тебе какой-то Леньчик звонил. Я сказала, что передам тебе. Ну вот, передаю. Я телефон записала. Или у тебя есть? — Спасибо, Вика. В следующий раз скажи, что я тут не работаю. — Ого! Сжигаешь мосты? — Вроде того. А хочешь, сама с ним замути? Правда, он ненадежный товарищ… — Да нет, у меня Ромка есть. А вообще — спасибо, буду иметь в виду. Мало ли? Что-то он ко мне в последнее время охладел. — Ой, да все они такие, — вздохнула Маша. — Спасибо тебе, Вика. — Да не за что. А ты лучше скажи, как ты с Воропаевым умудрилась пообедать? — А он сам пригласил, — ответила Маша. — Сказал, что я ему интересна как профессионал. — Да ты что? И грязных намеков не делал? — Нет. А тебе делал, что ли? — Да вообще! Я просто в шоке была! Все какого-то Дюрера поминал. — Альбрехта Дюрера? Ему нравится этот художник? — А, ты его знаешь? Ну, художника? — Да, видела как-то картины и репродукции. Автопортрет самая известная. И графика у него зачетная. В интернете глянь. Интересный у него вкус. Нет, мне больше передвижники нравятся… — Ну теперь ясно, вы о живописи говорили. А про Доу-Джонса спрашивал? — В целом о котировках ценных бумаг шла речь, а что? — Да нет, ничего. А со мной говорил так, словно издевался. А я вот этого ничего не знала. Думала — просто легко пофлиртовать, а он… говорить с тобой не о чем, поэтому предлагаю просто секс без обязательств со свободным графиком. Прикинь?! — Ну да, это, конечно, наглость с его стороны, — согласилась Маша. — Не встречайся с ним больше наедине! — И не собиралась! А ты молодец — сумела его заинтересовать! — Ой, Вик, не уверена, что это повод для радости… — Во-во, и я о том же, — обрадовалась Клочкова. — Ладно, Маш, давай, пока! — Пока, Вик!       Кажется, с Викой удавалось наладить хорошие отношения. Маша подумала-подумала и решила, что Вика — все-таки нормальная, хоть и высокомерная тетка. И дружить с ней вполне можно. По крайней мере, просто общаться.