Разбитые кольца. Путь в новую жизнь

      – Мне уже поперёк глотки стоит играть в эти долбаные карты, – недовольным тоном говорит Кири. – Мы только это и делаем всё время, что я здесь. Целый месяц одно и то же. Бесит.       – Предложи что-нибудь другое, если можешь.       – Хрен его знает. А на улицу точно нельзя выйти? Там вроде тихо, значит, никого нет.       – Не стоит, если жизнь дорога тебе так же сильно, как раньше. Я же говорил тебе, почему. Если тихо, это ещё не значит, что безопасно.       – Да твою мать! – неожиданно ругается Кири. Удивлённо улыбаюсь, глядя на него. Это уже больше похоже на него настоящего. Даже интонация голоса. – А почитать что-нибудь?       – Не прямо сейчас, Кири. Я постараюсь выделить деньги на электронную книгу. Но позже.       Кири разочарованно отворачивается. Выйти на улицу? А какого чёрта там делать? Ещё немного, и он снова предложит прогуляться по Мидасу.       Вспоминаю о голографической приставке, в которую мы играли с Рики. Она, фотографии и его нож — единственное, что я забрал из прежней квартиры. Но у неё, кажется, сдох голопроектор.       – Если хочешь, завтра попробуем включить одну игру. Она старая, но лучше, чем ничего.       Вспоминаю, какие игры мы с Рики скачали туда. Игрушки, где миссия – расстреливать или рубить древним оружием монстров, ему лучше не предлагать, ему и без них мерещится всякая хрень. А таких там большая часть. Если смогу починить голопроектор, надо будет установить на неё что-нибудь поспокойнее и при этом не скучное.       Кири собирает колоду со стола и складывает в стопку. Пару минут постукивает колодой по столу, потом оставляет карты и задумчиво смотрит в тёмное окно.       – Что, если я вспомню прошлое? – неожиданно серьёзно спрашивает он. – Как думаешь, мне это нужно?       – С одной стороны, это было бы правильно. С другой, я боюсь дня, когда ты вспомнишь.       – Боишься? С чего вдруг?       Лучше ему не знать, что у парней, а может, и у меня появится желание рассчитаться с ним за прошлое, если мы будем знать, что он помнит, что сделал. У него и без того достаточно страхов.       – Боюсь, что мне будет непросто верить тебе, если вспомнишь, – подбираю слова, которые не напугают его так сильно. – А ещё потому, что ты видел что-то ужасное. Из-за этого тебе кажется что-то в темноте. Лучше бы тебе не вспоминать, что именно ты видел. Слушай, а до того, как я забрал тебя из Мидаса, ты вспоминал что-нибудь о прошлом?       – Почти ничего. Вспомнил, как я ждал кого-то... – Кири хмурится, вспоминая. – В каком-то отеле, кажется. В том, другом отеле, из которого ты забрал меня, я смотрел в окно на пролетающие мимо аэрокары. Один раз я вспомнил, как вёл аэрокар. Это правда? У меня на самом деле был свой аэрокар? Откуда? Или память обманывает меня?       – Не обманывает. У тебя был аэрокар. Недолго.       Похоже, Церес пробуждает в нём воспоминания. Стоит ли продолжать показывать ему фотографии? Или лучше, чтобы он не вспоминал? Вправе ли я мешать возвращению его памяти? Но если у него рассудок не выдержит вернувшихся воспоминаний...       Свет мигает, Кири вздрагивает и опасливо смотрит на лампу. Хоть она отвлекла его от темы, опасно близкой к тому, что случилось в подземельях Гардиан.       – Что это?       – Просто с электричеством проблемы. Бывает.       Говоря это, я уже понимаю, что всё не так просто. При всей дерьмовой жизни в трущобах перебои с электричеством случаются нечасто. С того дня, как я въехал в эту квартиру, свет не гас ни разу.       Лампа перестаёт мигать. Ещё какое-то время посмотрев на неё, Кири возвращается к картам. Складывает веером, потом снова в стопку. Постукивает колодой по столу.       – Что, здесь это обычное дело? – интересуется он. – Я не помню. Когда я раньше жил здесь, свет вырубало?       – После того, как ты присоединился к нам, пару раз было.       – Ты какой-то настороженный, – замечает Кири. – Всё в порядке?       – Да, всё нормально, – машинально отвечаю, и в эту секунду лампа ещё раз мигает и гаснет. С кухни слышен короткий писк, который холодильник издаёт перед неожиданным выключением. Мы оказываемся в полной темноте.       – Что это, Гай? – Кири, тяжело дыша, хватается за мою руку. – Почему темно?       – Не бойся. Или что-то сломалось, или свет вырубили ненадолго.       «Или нас вычислили». Это я не говорю вслух, не хочу, чтобы Кири ударился в панику. Хотя моё молчание не спасёт его, если в квартиру ворвутся даркмены.       В темноте прерывистое дыхание Кири кажется очень громким. Он включает фонарик и водит лучом света во все стороны.       – Гай, они везде! Со всех сторон!       – Никого там нет. Я же говорил тебе.       – Их слишком много, – быстро говорит он, вряд ли услышав мои слова. – Мне страшно, Гай. Дышать тяжело.       Сжав его плечо, чувствую, как он дрожит. Стараюсь вспомнить, что я слышал о таких приступах. Как там это называется, паническая атака? Вспомнив случайно прочитанную статью об этом, крепко прижимаю его к себе. Он цепляется за мою рубашку. Дыхание такое же поверхностное и быстрое. Только бы не ощутить сейчас этот чёртов притягательный запах. Я не знаю, как поведу себя, если почувствую его в темноте. Но нет, сейчас я не чувствую ничего подобного. Что же за хрень это была?       – Гай. Сделай что-нибудь. Пожалуйста. Мне нужен свет.       Отстранив его, сжимаю его плечо. Он обхватывает себя руками и оглядывается по сторонам. Хоть бы не начал орать от страха, как в тот день, когда за ним пришли.       – Посмотри на меня. Свет не появится сам по себе. Мне нужна твоя помощь, чтобы посмотреть, что с электричеством. Если будешь без толку светить фонариком во все стороны, он разрядится, и мы останемся вообще без света. Никаких рук или ещё чего-то здесь нет, в квартире только ты и я. Что бы ты ни видел, повторяй себе, что это только глюки, и старайся контролировать дыхание. Если не хочешь остаться в полной темноте, помоги мне. Только не кричи. Соседи не должны услышать, что ты здесь.       – Х-хорошо, – соглашается Кири. – Что надо делать?       – Идём, – беру его за запястье и веду к генератору. – Посвети вот сюда.       Переведя переключатель генератора в положение «стоп», снимаю крышку, и тут Кири резко отводит фонарик куда-то в угол. Развернувшись, смотрю в направлении луча света. Никого и ничего.       – Да что за нахер, Кири! Я ничего не успел рассмотреть! Там, куда ты светишь, никого нет и не было. Свети на генератор.       – Прости, – он возвращает луч на начинку генератора. Но сам с ужасом смотрит в темноту, и луч трясётся, потому что у него дрожат руки.       Ещё никогда такое простое дело, как проверка генератора электричества, не тянулось так долго. Потому что Кири поминутно светит то под стол, то в угол, мешая мне разбирать генератор, и потому что я сам напряжённо прислушиваюсь к каждому шороху, ожидая, что услышу, как выбивают дверь.       – Да ёбаный ты в рот, Кири! – прикрикиваю на него, когда он в десятый раз светит в угол. – Ещё раз отведёшь свет, и я всё брошу. Тогда разбирайся с темнотой как умеешь.       Он молча мотает головой. Когда он светит без перерывов, дело идёт быстрее, и через десять минут я вижу, в чём причина отключения электричества. Напряжение немного отпускает. Значит, дело, скорее всего, не в Танагуре.       – Гай? – приглушённо окликает Кири.       – Всё в порядке. Стартер сгорел. У меня есть запасной, сейчас заменю. Если не будешь светить хрен знает куда, через двадцать минут у нас будет электричество. Иди сюда и свети мне.       Выйдя в коридор, подхожу к нише в стене, где я храню всякие мелочи на всякий случай.       – Твою же мать, – вырывается у меня, когда я понимаю, что без электричества нишу не открыть обычным способом. Вот он, минус современности. Всё зависит от электричества.       – Что? – спрашивает Кири.       – Электричество вырубилось, но долбаный магнит на дверце продолжает работать каким-то образом. Придётся открывать дверцу ниши вручную. Иначе не доберёмся до запасного стартера.       Вытащив магнитный нож из кармана, просовываю тонкое лезвие под дверцу, и магнит на ней перестаёт работать. Беру стартер, и мы возвращаемся к генератору. Замена стартера занимает немного больше времени, чем обычно, потому что Кири несколько раз вздрагивает от воображаемого звука, и к тому времени, как я снимаю сгоревший стартер, мне тоже начинает казаться, что я что-то слышу. Заставив себя сосредоточиться на ремонте, ставлю новый стартер на место и собираю генератор.       – Ну вот и всё. Осталось только включить генератор.       «Очень надеюсь, что я прав. Если дело не только в генераторе, значит, всё-таки пиздец».       Перевожу переключатель в положение «пуск», и квартира наконец освещается. После темноты свет кажется необычно ярким. На кухне пищит заработавший холодильник.       Прислонившись к стене, облегчённо улыбаюсь.       – Можешь выключить фонарик. Чёрт, как неудобно менять стартер одной рукой. Следующий раз это будешь делать ты.       Кири не отвечает. Посмотрев на него, вижу, что он смертельно бледен.       – Эй. Всё кончилось. Ты в безопасности.       Он отталкивает меня и бросается в ванную. Слышу, как его рвёт, потом звук спускаемой воды в унитазе.       Зайдя в ванную, вижу, что он сидит на полу рядом с унитазом.       – Всё в порядке, слышишь? – повторяю я.       Он встаёт, пошатнувшись, и начинает умываться. Прополоскав рот, подставляет лицо и руки под сушилку. Приглаживает волосы.       – Ты точно всё починил? – он поворачивается ко мне, по-прежнему бледный. – Темнота не вернётся?       – Эй, темнота не живая и сама не вернётся. Вот сгоревший стартер, видишь? – поднимаю с пола брошенный стартер и показываю ему. – Из-за него и перестал работать генератор. Теперь всё работает. Присядь, а то у тебя такой вид, будто ты вот-вот упадёшь в обморок.       Кири садится в кресло, откидывает голову на спинку и закрывает глаза. Бросаю стартер в утилизатор и, вымыв руку, приношу Кири бутылку воды из холодильника.       – Попей воды, – вкладываю бутылку ему в руку. Его рука мелко дрожит. Пряди волос на лбу слиплись не то от воды, не то от пота.       Кири делает несколько глотков, потом опять прислоняется к спинке кресла. Глубоко вздыхает.       – Ты как?       – Хреново, – отвечает он, тяжело дыша. – Слабость какая-то и холодно. Ноги не держат.       Сжимаю его холодную ладонь.       – Эй. Всё уже в порядке, слышишь? Ничего страшного не произошло. Всё, что ты видел, тебе только казалось. Ты понимаешь?       – Понимаю. Но всё равно страшно.       – Хочешь, поужинаем? Может, это тебя отвлечёт.       – Не стоит. Меня опять вырвет.       – Ладно, тогда я один.       Тратить время на готовку или разогрев еды не хочется, сейчас Кири лучше не оставлять одного надолго. Делаю пару бутербродов и заливаю кипятком суповой концентрат.       Кири приходит в кухню и садится на стул. Опершись локтями на стол, молча смотрит, как я ем.       – Точно не хочешь есть?       Кири качает головой.       – Мне не по себе, когда я один в спальне. То, что мне привиделось, когда было темно, до сих пор перед глазами.       Покончив с ужином, выбрасываю одноразовую тарелку, мою кружку.       – Отвлекись, что ли, чем-нибудь от своих несуществующих чудовищ, – советую, когда мы приходим в спальню.       – Чем, например? В карты играть надоело.       Перебираю в памяти, какие игры у меня в телефоне. Голографические стрелялки с монстрами – не лучшая идея, они ему и так мерещатся. Игра, в которой надо строить и украшать дом, вполне подойдёт, чтобы отвлечь его от чудовищ в темноте. Открываю игру и отдаю ему телефон.       – Что это? – интересуется Кири, разглядывая голографическую полянку, где играющий должен возводить фундамент дома. Никогда не играл в эту игру. В нашем веке дома так не строят, игра под старину, и такого количества бесконтрольно растущей травы уже нет. Не на Амои, по крайней мере. Разве что искусственно созданные растения, и то я их не видел, и немного травы под корнями деревьев в Зелёном поясе. А Рики, интересно, видел что-то подобное?       – Берёшь вот здесь кирпичи и строишь из них дом на полянке. Потом выбираешь отделку стен, мебель и прочее. Разберёшься.       Приглушаю свет, чтобы Кири мог нормально видеть голограмму. Он не обращает внимания. Кажется, игра его действительно увлекла.       Сажусь на кровать, подложив под спину подушку. Периодически поглядываю на голографический домик. И вот в таком он мечтает жить? Сиреневый снаружи, бледно-розовая узорчатая отделка стен на первом этаже, в одной комнате письменный стол и солидное кресло. Это его собственная фантазия или он вспоминает что-то, что видел после того, как его забрали? Сейчас лучше не буду спрашивать. Может быть, завтра.       – Как наиграешься, сохрани игру и ложись спать. Уже поздно. Не забудь переодеться.       – Хорошо, – отвечает Кири, не отрываясь от домика.       Переодеваюсь в пижаму, залезаю под одеяло и закрываю глаза.