Кто не успел, тот победил

Эта игра началась у них не так давно, но теперь уже кажется, что они завязли в ней по самые шеи, как в зыбучем песке. Да и игрой, это, собственно, назвать нельзя, это хрен знает что, а не игра. Арсений переодевает майку, играет бицепсами, хотя господи боже мой, выискался, тоже, бодибилдер. Антон смотрит все равно. — Выебал мальчика, — сообщает тот, будто бы, между делом. Антон прикрывает глаза на мгновение. Раунд. — Это этого, с кроссовками? — Прямо среди его кроссовок, — кивает Арс, натягивая другую, черную футболку. Ткань красиво обрисовывает его выпрямленную спину, — как закончили съемку выпуска. — Антон с усилием отворачивается и так и спрашивает, не глядя: — Для того и ходил? Арс хмыкает. Приходится, все-таки, снова обернуться и посмотреть на его хищный оскал, улыбочку для слабых духом и передом: — Почему, я еще пумы одни отжал. Красные. Антон мысленно вспоминает — красивый прищур, глупый матвиенко-стайл хвостик, накачанное тело. Маловато мысли в глазах, но зато спокойная и неагрессивная манера держаться, а это дорогого стоит. — Он, вроде, натурал? Улыбка Арса ползет куда-то в разряд Пеннивайза. — Еще какой. Антон угукает. Он, конечно, начал первый. Черт дернул за язык сказать Арсу на той вечеринке — «вот видишь ту, в синем, она мне на прошлом награждении отсосала» — неизвестно зачем, он вообще-то такого не делает и даже не думает в таких категориях, с одиннадцатого класса тупыми победами не хвастался. Но Арс чрезмерно распетушился в тот вечер, перебивая и переключая все внимание на себя, в том числе девушек, которые прибивались к их тройке (Поз уже свалил, остались они двое и Сережа). И Антону захотелось вдруг протолкнуться повыше в этих иерархических дебрях, глотнуть свежего воздуха. Ему-то сразу стало стыдно, а Арсений уже нахмурился и выгнул бровь — принял вызов. Вызова не было, но он его принял. Антон закусывает губу. Он, оказывается, снова смотрит на Арсения. Тот наклонился к зеркалу, проверяет подбородок — не пропустил ли где островок щетины. Всматривается в свое лицо, с недовольством трогает морщинку у века. «Да красивый, красивый», — хочет сказать Антон, но вместо этого закатывает глаза: — Возраст не обманешь, Арс, давай уже, нас все ждут. Арсений цокает языком и отодвигается обратно от своего отражения. Он никогда не реагирует на такого рода подколки в свой адрес, хотя Антон точно знает, что они ему не нравятся. ** — Кто это? — спрашивает Дима, глядя ему через плечо. Антон тянется закрыть вкладку, но видит, что Арсений уже смотрит на них через всю комнату. — Новая знакомая, — говорит он весело. — Знакомая. — Знакомая, — подтверждает Антон. — И как прошел процесс знакомства? — спрашивает Матвиенко с другого бока. — Через рот? — Фу, ну Сережа! Поражаюсь иногда просто, где тебя воспитывали, нахуй, в общественном туалете? — привычно кривится Антон, Дима рядом тоже закатывает глаза. Арс ничего не говорит — только прищуривается. ** — Лазарев, — говорит Арсений, приземляясь рядом с ним на диванчик. Собственно, не говорит — шепчет, но Антона аж подбрасывает: — Ты серьезно? Он же встречается с этим, как его… Антон потерял счет. А еще потерял, а может и не находил, смысл всего этого. Им обоим за тридцать, какое тут мериться списками постельных побед? Но Арс гнет свою линию так упрямо, как будто ему в конце приз дадут. Антон точно отстает на порядок уже, так что Арс выиграл, давно выиграл, и чего ему надо-то еще? — Он не упоминал никого. Был… слишком занят. Антон качает головой, ладно, дело не его. — А у тебя есть апдейт? Антон мысленно вспоминает прошедшие две недели. — Ну была одна… Эта, из Серебра нового состава, только она уже ушла оттуда. Арсений клонит голову набок: — Где успел? — Сама взяла мой телефон. Я приехал к ней, — зачем Антон это рассказывает, он понятия не имеет. — И? — Что — и? — Приехал к ней, и что? Антон опешивает. Уж до расспрашивания подробностей они точно не доходили. — Беспокоишься за мой венерологический статус? Арсений поджимает губы и ждет. Да чего он, сука, ждет? Антон ничего ему не рассказывает. ** — Те двое с картинга, — говорит Арсений, и такое ощущение, что борется сам с собой. Антон, в принципе, понимает, почему. Потому что, если Антон скажет «те две телки с картинга», это будет однозначно раунд Антона. Ну, в их тупом не-соревновании. А вот если спишь с двумя мужиками… сценарий «я сверху, я выиграл» — уже не очень понятно, насколько реализуем. Арс смотрит неуверенно, очевидно, прокручивая в голове ровно это. Антону ничего не остается, кроме как прийти ему на помощь: — Красавчик. Арс расслабляется — и тут же самодовольно улыбается: — Ты? — Не, — мотает головой Антон, — я — по нулям. Арсений трогает его за плечо — не хлопает, а именно трогает. Антон старается не реагировать. — Ничего, какие твои годы. Его улыбка ширится, как у сметанонаполненного кота. ** — Егор, — говорит Антон. Арсений откладывает телефон, глядит с непониманием: — Что — Егор? — Егор, — повторяет он. Минуту Арсений смотрит на него. «Отказываюсь верить» написано на его физиономии. Антон упрямо задирает подбородок. — Когда… — После свадьбы Джигана. Он же потусил там с нами немножко. А, это ж до тебя было, ты позже появился. Ну, неважно. Он видит, как пальцы Арсения вцепляются в штаны. Ну давай, посмей что-нибудь ляпнуть. — Понятно, — севшим голосом говорит Арс. Вошедший Стас разрушает какие-либо идеи дальнейших обсуждений. ** Антон устал. Он не хочет больше ничего этого. Все это мелко, тупо и недостойно. — Вероника, — полушепотом говорит сидящий рядом Арсений, который не умеет читать мысли. Антон ничему не удивляется. Вероника — так Вероника. Он просто кивает. — Ты много выпил? — уточняет Арс, заглядывая ему в стакан. — Не знаю, — тянет Антон, и по его голосу ему самому становится понятно, что много. — Время приключений? — спрашивает Арсений, сканируя взглядом зал. — Неа. — Нет? — Я знаешь, чего хочу, — говорит Антон, — на самом деле. Я хочу оказаться в деревне, куда ездил на лето, к бабушке. Только чтобы бабушке было не девяносто, а как тогда, и чтобы она ходила на рынок, и иконки свои протирала, и котлеты жарила, вкусные, жирные. Ни у кого таких вкусных не было. Понимаешь? — Антох, — растерянно тянет Арсений и оглядывается. Но они на диванчике одни, играет музыка и никому нет до них дела. — Я бы тебе показал дерево обожженное, которого в детстве боялся, — говорит Антон. Глаза Арсения — бесконечной глубины, зачем от них отрываться? — я бы… привел тебя на одну полянку, там земляни-ики — обожраться можно. Аж живот прихватывает. А еще мы бы с тобой на речку купаться пошли. Там раки, прикинь? И тарзанка. Ты бы хотел? А?.. Арсений хмурится, отодвигается от него. — Потрахаться тебе надо, — бормочет он, — ты давай, тут, не сиди один, не кисни. Он встает и исчезает в гуще танцующих тел. Антон роняет руку, которая только что лежала на теплом предплечье, обратно на диван. ** — Билан, — говорит Арсений. Антон его игнорирует. — Ты меня слышишь? Окс куда-то умчалась из гримерки, и они остались одни. — Я тебя слышу, — отвечает Антон. — Я тебе не верю. — Поче… — Арсений осекается. — Ладно. Напиздел. Антон устало выдыхает, машет рукой и уходит искать Оксану. Арсений остается сидеть у зеркала. ** — Я… — тянет Арсений. Он стоит посреди гостиничного номера — Антонова номера, между прочим, и неловко трет кисти рук. Антон смотрит на него безмолвно. Он не знает, что сказать. Ему уже больше, кажется, говорить нечего. Но приперся же этот зачем-то к нему посреди ночи. Антон хочет спать. — Я самый первый лайкаю все твои фотки, — говорит вдруг Арсений отчаянно. Антон замирает. Спать больше не хочется, — я всегда самый… Что я сказать хочу — тебе очень идут твои огромные глупые кроссовки. И дубленка уродская тебе идет. Нужно в ней тебе фотосессию. — Какую еще фотосессию? — выдавливает Антон. Он ожидал чего угодно, но не этого. — Я же не умею нихуя говорить, — Арсений бледен, как простыня, и он, кажется, в натуре дрожит, — то есть — я могу тысячу слов наплести ни о чем, но, Антон, я… не умею, как ты — искренне, у меня внутри все болит, когда ты так искренне. Зачем — так? Ты понимаешь, что делаешь со мной? Антон встает. Он идет к Арсению, осторожно отнимает у него его собственные запястья, заставляет разомкнуть пальцы. — Все это время, когда ты мне хвастался, что ебал кого-то. Страдальческий излом бровей — ему ответ. — Это был крик о помощи? — ласково заканчивает Антон. Арсений дергается, кривит ртом — не умеет он так. — Если ты думаешь, — бормочет он, — что ты для меня — прямо вот… — Думаю, да, — тихонько отвечает Антон, — я думаю — прямо вот. Он целует Арсения первым. Fin