Часть 5. Вечер после
6 марта 2023 г., 12:39
Где-то не тут. Кто-то непостежимо могущественный.
— Программная уязвимость закрыта, её последствия решаются силами местных. Приемлемо. Теперь же, как всегда, можно сидеть и наблюдать за результатом…
пила вдыхала десятки лет назад.
На эту ни к кому конкретно не обращённую фразу молодой продавец отреагировал внезапно беспокойно.
— А… Нет, нет, прошу, только не говорите мадам Франческе, молю вас! — глаза забегали, на лбу проступил холодный пот, — Вот, вот, прошу, это настоящий! Возьмите бесплатно! И скидка, да!
Леви уже было чихать на то, какие махинации незадачливый продавец проводил с новыми эксклюзивным товаром, ибо она учуяла его — тот самый сногсшибательный (буквально) аромат!
Настроение взлетело до небес, так что Морроу-младшая даже не вытрясла с продавца ничего, помимо предложенных им на откуп бесплатной бутылочки одеколона и двадцатипятипроцентной скидки.
«А ведь тройной горит. Хорошо горит, — думала девушка, возвращаясь в общежитие, — а с моим контролем огня его можно превратить в качественное топливо для огнемёта». Покрутив склянку в руках, она пришла к выводу, что и комплектный распылитель отлично справится с этой ролью.
Дворянский бульвар освещало закатное солнце. День заканчивался, в свои права вступали сумерки, а за ними последует ночь. Леви направилась в общежитие. Отсветы фонарей масляного освещения рождали пугающе танцующие тени. Девушка поёжилась. Скоро будет пора ложиться спать, пора смотреть кошмары.
Алевтина Морроу не могла понять, почему она так уверенна в последнем, но это её и не беспокоило.
Она ждала их.
***
Алевтина с трудом подняла веки. По глазам резанул, казалось бы, совсем неяркий свет, в памяти прошмыгнули остатки сна. Девушка попыталась вспомнить, что же это было, но голову прострелило ещё одной вспышкой боли. Леви поморщилась и вытерла холодный пот со лба. «Откуда? Почему…» — Вы очнулись. Хорошо. В поле зрения появился человек. Непривычного цвета кожа, иссиня-чёрные волосы, острые скула… Одногруппник? Как его… Нет, слишком старый. Этому не меньше сорока. Одежда тоже явно не студенческая форма, типичный белый халат медика. «Во всех мирах одинаковые», — проскочила мысль у девушки. — Меня зовут Джонсон-и-Джонсон. Можете называть меня как хотите, в языке Империи нет слов, способных метко передать суть моего имени. Я — врач. Вы потеряли сознание на инициации магических способностей. Такое случается. Оборудование старое, но директор не спешит менять. Ничего опасного не произошло, таких случаев сегодня было больше десятка. Вас доставили в лазарет и вы можете быть свободны как только почувствуете себя достаточно хорошо. Леви нашла в себе силы кивнуть. После чего задумалась, с облегчением отметив, что мигрень отступает, и тихо спросила: — А остальные? — Вы последняя. С вами лежалa еще одна девушка, в мужском отделении — четыре парня. Остальные оправились ещё по пути в лазарет. И последнее. К вам посетитель. Джонсон-и-Джонсон вышел за дверь, которая тут же распахнулась повторно. Внутрь протиснулся… Девушка протёрла глаза. — Я познать, что ви нездоровится, — проговорил Шнозвальд с искренним участием. — Больна ли ваша на голова? Образ заботливого джентльмена портил разве что латный нагрудник века эдак позапрошлого. А поверх него — белый халат для посетителей, ага. — Его ж сорок четвёртый калибр шьёт насквозь, — девушка не вставая потыкала в блестящую поверхность. — О, это есть семейный реликвий! — парень молодецки ударил себя кулаком по груди. От места попадания, подобно кругам на воде, разошлись радужные разводы, а помещение наполнилось низким гулом. Дверь снова скрипнула, и появившийся Джонсон-и-Джонсон, сочтя ситуацию не требующей вмешательства и попросив не шуметь, удалился. — Я ревновать вас к тот краснолицый, что донести вас сюда! — вполголоса воскликнул Шнозвальд. Девушка задумалась, как у него это вообще получилось. — Я буду звать его на дуэль! — Уймись, балагур. Моя честь не поругана, а быть твоей я ещё не соглашалась. И вообще, ты хорошо знаешь город? — Да, я тут три годы, а щто? — В жопу пошлю, не заблудишься? Глаза немца странно заблестели. — О, майне фройлянд знает, щто предложить мужчине! Рука девушки непроизвольно дёрнулась к декольте. — Брысь с глаз моих. Шнозвальд явно хотел сказать что-то ещё, но благоразумно промолчал и с поклоном удалился. Когда за ним закрылась дверь, Леви уловила радостный вопль влюблённого придурка, звук глухого удара и бурчание врача на тему шума. — Какой энергичный малый. Надо хоть узнать, откуда он. И не сказала ли я чего такого, что равноценно согласию на брак… Вскоре, переборов остатки слабости, девушка выбралась из палаты. Семестр только-только начался, лазарет пустовал. На посту медсестры сидел сам врач, листавший медицинский журнал. — Ваша сестра сидела с вами до прихода сэра Шнозвальда, — произнёс он, не подымая взгляда. — Просила передать, что будет ждать в общежитии. Девушка заторможено кивнула, не отрывая глаз от аквариума за спиной медика. Тот, заметив её интерес, пояснил: — Наследие прошлого врача. На ноги кого угодно ставил. Буквально. Правда, на старости лет часто забывал надевать очки… В аквариуме плавал, лениво перебирая коротенькими волосатыми ножками, золотистый карп. — Жаль, что так мало биомантов идут в медицину. Алевтина же придерживалась диаметрально противоположного мнения. — Скажите, а разве в лазарете не должно быть больше персонала? — Одного пряморукого врача достаточно, — пожал плечами Джонсон-и-Джонсон. — По мере начала практических занятий набираем медсестёр из студиозусов. — И… Много идут? — Даже после введения оплаты и стажа два года назад ещё никто не ответил на заявку. — А много надо? — Со дня на день начнётся практика и какой-то кинетик, опьянённый новыми возможностями, на спор решит остановить брошенный в лицо кирпич. Другой юноша задумается во время дуэли и получит черепно-мозговую травму. Или алхимик напортачит в зелье и ко мне отправят всю группу и преподавателя до кучи. По-разному, но лишние руки лишними не бывают. Мне, временами, тоже нужен сон. — Ясно… Ну, спасибо за всё. Я пойду. — Это моя работа. Желаю не видеться как можно дольше. Леви предпочла принять последнюю фразу за всего лишь по-врачебному циничное пожелание крепкого здоровья и вменяемых одногруппников. Да, именно так. Выйдя из лазарета, девушка осмотрелась. На двери, которую она только что закрыла, висело явно написанное от руки объявление: «В женское крыло лечебницы ищем прекрасного принца на должность реаниматолога. Владение языком обязательно». Под взглядом ненавидящей пошлости Леви бумага вспыхнула бездымным пламенем и за пару секунд осыпалась пеплом. — Раньше я не могла создавать огонь. Странно. Последствие инициации? Не придя ни к каким выводам, девушка направилась к видневшимся башням-общежитям. Лазарет находился рядом с корпусом факультета стихийников — высоченным пышным зданием с шестью башнями. Флаги на каждой отличались, изображая стилизованные символы ветра, молнии, огня, воды, льда и камня. Вполне очевидно, что популярность данных направлений была в разы выше универсалов. Чуть дальше стояло приземистое здание с эмблемой биомантов. По началу Леви даже приняла его за конюшню. Скорее всего, этажей и в нём было немало, но под землёй. На площадке перед ним несколько старшекурсников и, очевидно, преподаватель пытались что-то сделать с огромной живой чёрной сферой, издающей странные звуки над подыхающим конём. Судя по крикам преподавателя, это была «живая капля никотина», которая «смеялась над трупом лошади». Сцена заметно подняла Леви настроение. — Ха! И не такую соц. рекламу видали. Алевтин Михалыч курить не бросает! И девушка, насвистывая мелодию какой-то рекламы из старой жизни (и как только вспомнилась?), потопала в общагу.***
Дана потёрла переносицу. Стол в гостиной комнат 9/3 и 9/4 был завален листами с приглашениями в клубы и приравненные к ним внеклассные активности. Да, среди всего этого был список. Вмещавший в себя, к сожалению, только названия. Требования на вступление и более-менее внятное описание деятельности каждого предложения были предоставлены отдельными листами, предназначенными, судя по всему, для развешивания на доске объявлений. Хотя не все описания были в меру информативны. «Клуб юных и успешных джентльменов» предоставлял только список требований к кандидатам. Из трёх десятков пунктов. Да, у них были очень точные определения «успешности» и «джентльменства». Но девушка одёрнула себя — если задуматься, клуб давал возможность самым-самым завести потенциально полезные знакомства среди равных, что в условиях демографического взрыва в конце прошлого века становилось всё более трудозатратной задачей. В двери со щелчком провернулся ключ. — Леви, с возвращением! Ты как себя чу-кха-кха… Опять курила эту муть? — И ничего не муть! Номер один среди пролетариев всех стран! — возмутилась младшая. — О-ох, придётся изучать какое-нибудь заклинание для проветривания. Ну да не важно. Ты как? — Функционирую, — хмыкнула девушка, переодеваясь в домашнее. — Я в лазарете посидела пару часов, но потом оставила тебя на того арийца. — Как-как? — Леви аж споткнулась о крутившуюся под ногами лисицу. — Ну, — Дана смутилась, — я с ним немного разговорилась. Он младший сын кайзера фон Шильдкнехта, правителя карликового государства Арии. У них нет ни политической, ни военной силы, зато есть красивый потухший вулкан с озером в горной цепи Альт. Алевтина чуть подвисла, вспоминая уроки истории отца. Память отказывалась строить ассоциативные цепочки. — Об отпуске на тамошних горячих источниках рассказывал дядя Бонифаций. Отец же вполне мог и обойти это малозначимое государство на своих лекциях. — Треньк! Три пары глаз уставились на Самописец Шрёдингера. — «За акт интеллектуального доминирования над существом с более высокой характеристикой Интеллект вы получаете +1 к указанной характеристике. Ошибка. Максимально значение характеристики заблокировано на значении 1. Достигнут лимит прокачки. Бонус аннулирован». И чё, компенсации не будет? — Треньк! — «В случае деградации умственных способностей характеристика Интеллект может быть опущена на значения вплоть до отрицательных». Да ну тебя. Поняла, не тупая. А если я это же над Элегией проверну? Всю несостоятельность идеи девушка поняла ещё до того, как белые-белые и острые-острые зубки сомкнулись на вовремя подставленном самописце. — Кхм. Короче, Леви, давай и у тебя будет голова болеть. Вся эта макулатура — приглашения в клубы. Во все. Мы подходим под требования меньше половины. Вот уже мой список мало-мальски интересных вариантов, — Дана открыла дневник на странице с сегодняшними заметками, — Прошу. Младшая приняла томик, но не спешила читать. — А оно нам вообще надо? В смысле, это обязательно? — Вообще, нет. До тех пор, пока тебе чихать на репутацию. Ну и опять же, связи, знакомства, просто время убить… — Треньк! Сёстры дружно проигнорировали ещё одно оповещение от Системы. — Будем считать, что убедила. Так-с… У тебя тут ошибочка. — М? — Экстремальное вышивание. — Не, это не баг, а фича. Зацени их объявление. Леви объявление заценила. Прониклась. И на всякий пожарный спалила. Забравшаяся, было, на стол Элегия отпрянула подальше. — Кхм. А нету тут чего-то наподобие клуба стрельбы или там кружка автомобилистов? — Только для мужчин, — Пожала плечами Дана. — Леди же могут вступить в группу велосипедисток или, например, команду по теннису. Очень популярен вечерний кружок наездниц, но к лошадям от не имеет вообще никакого отношения, если ты понимаешь, о чём я. — Мгм… Я так полагаю, сама с выбором уже определилась? — О да. Я не имею ни малейшего желания подпускать д’Арно к своей невинной тушке! — девушка помахала объявлением. На листе чёрной бумаги стилизованными под жгуты красных верёвок буквами была выложена надпись: «Клуб связывания. Приходите к нам! Профессионал научит вас правильно, безопасно и красиво ограничивать подвижность, ибо это есть чистое искусство! Дополнительный курс для продвинутых — автоматизированные связывающие ловушки, механические, магические и комбинированные. Принимаем всех». — Выглядит вот вообще не подозрительно, ни капельки, — Леви не скрывала сарказма. — На худой конец, брошу. Денег будет жалко, но лучше так, чем рисковать «герметичностью»… — Деньги, говоришь? Тут же указаны списки не только клубов, но и внеклассных активностей, за которые идёт оплата и стаж? — Можно и так сказать, но по сути это просто добор низкоквалифицированного персонала для Академии из рядов студентов. Садовники, помощники для всех подряд, медсёстры… — Медсёстры, говоришь… — Леви задумалась. Даже учитывая то, что отец открыл на них счёт в банке, карманные деньги лишними не будут. Как и навыки первой помощи. Пустующий же лазарет — не худшее место, чтобы посидеть в тишине и покое, Джонсон-и-Джонсон подтвердит. — А какой оклад? — Э-э-э… Серебряк в час? А не дурно, на это можно и прожить. — Решено. Где там образец заявки? А эту макулатуру в мусор. Элегия сразу же подала пример, поразительно точно сметя хвостом кучу объявлений в корзину для бумаг. — Хм? Под приглашениями в клубы лежала… Самая обычная рекламка парфюмерного магазина. — М-да, вот уж чего-чего я от Академии не ждала, так это спам-рассылки, — хмыкнула Дана, — «Новинка! Дамский одеколон «Тройной» — одна капля, и вы благоухаете весь вечер! Только в парфюмерии Мадам Франчески — Дворянский бульвар, дом 2. Партия ограничена, спешите успеть. При предъявлении купона скидка». Женский одеколон, ага. Куда катится этот мир? — Тройной, говоришь… Аромат ностальгии. Прогуляюсь-ка я в сторону Малой Торговой, воздухом подышу. — К ужину вернёшься? — А у нас есть что-то на ужин? — девушка вопросительно изогнула бровь. — В холодильнике осталась повесившаяся мышь и её предсмертная записка. Огрызок же последнего яблока впитался в обложку дневника и, по сообщению системы, это сделало его втрое дороже, — Девушка помахала указанным предметом, на котором теперь виднелся узнаваемый логотип. — Короче, возьми с собой кучера, пусть по Малой Торговой прошвырнётся. — Мы — это то, что мы едим. Список составишь? — Если судить по тому, что ест Элегия, она — это всё. Так что давай чего угодно, лишь бы на троих хватило до открытия кафетерия, по словам управляющей он ещё два дня на перестройке. И специй немного. Хотя бы поваренную соль. — Сильно поваренную? — А, ну да. Тебя ж отец на кухню вообще не пускал… Ладно, список отправлю кучеру по пневмопочве. — Другое дело. Я пошла. И это, заполнишь заявление от моего имени? — Мгм. Подпись сама поставишь. Не прибей там никого. — Не обещаю. На всякий случай, не покупай вечернюю газету. Так, перешучиваясь, каждая девушка отправилась заниматься своими делами.***
— О, босяк. На окраине площади бездельничал знакомый парнишка, у которого днём ранее отобрали газету. — Это я-то босяк? Я?! Я альтернативно обутый! И не смейте использовать при мне это оскорбление! Морроу-младшая с непониманием уставилась на, казалось, оскорблённого до глубины души пацана. Только сейчас она решила рассмотреть его получше. Совсем ещё мальчишка, даже не вступивший в подростковый возраст. Дырявая кепка, слишком большая даже на взрослого мужчину, не могла скрыть вьющиеся грязно-рыжие патлы. Веснушчатая рожица выражала неискреннюю обиду и впечатляющую наглость. Рубашка и заляпанные бриджи на одной подтяжке были ему более-менее в пору, а обувь всё так же отсутствовала. — Не ты ли в профсоюзе босяков был? — Этих закостенелых балбесов, не способных отстоять даже безопасность бизнеса своего подопечного? Ха! Ушел я от них. Теперь я — активист! Борюсь за права альтернативно обутых. Перед лицом таких, как вы! Узурпаторов, нетолерантных приверженцев стереотипов, закостенелых тормозов прогресса! Поняла, ты, потеющая нога эволюции?! С вас пятнадцать серебряных за прослушивание подкаста. — Далеко пойдёшь! — А то! Так и быть, четырнадцать серебряных. — Ну и я пойду. Нечего мне с тобой время зря тратить. — Зря тратить время?! Да я открываю вам глаза на истинное положение дел в этом прогнившем мире, на суть событий, на… Леви, не обращая внимания на недообутого, или как он там хотел называться, пошла дальше. После, о чём-то задумавшись, окликнула кучера. — Купи этому малому какие-нибудь башмаки подешевле. Хочу посмотреть, что из этого выйдет. О! «Парфюмерия мадам Франчески». Мне сюда. Потом я в Академию, продукты передашь через вахтёршу. Несколько минут спустя. — Это не «Тройной»! — девушка сокрушённо всплеснула руками. Убойный цитрусовый аромат ничем не напоминал тот, что она
