Глазами целясь прямо в небо

      Хлопьями сыпал снег, словно звезды решили покинуть небосклон, спускаясь прямо в мир людей, кружась в холодном вальсе среди темного ночного неба. Люди кутались в шарфы, надевали перчатки и стремились как можно быстрее покинуть место последнего упокоения падающих звезд.       Голубые глаза молодого парня были устремлены прямо ввысь, словно он просто любовался явлением природы. Его кудрявые тусклые волосы лежали прямо на белом полотне, ловя в свою ловушку узорчатые снежинки, которые и не думали таять, соприкасаясь с локонами. Юноша не был одет по погоде: помятая мягкая майка, заношенные джинсы, летние кеды. Но ему не было холодно. Уже не было.       Глаза парня были устремлены к небу, на его молодое тело ложился снег, но он уже не таял от соприкосновения, заполняя собой складки на одежде, залетал в чуть приоткрытый рот и оставаясь на глазах, которые не моргали, чтобы смахнуть белые пушинки. Ни холода, ни боли, ни дискомфорта, ни дыхания, ни разочарования, ни биения сердца. Он умер.       А ведь когда-то жизнь била из Питера Паркера родниковым ключом, что всегда найдет путь к свету.       Маленький мальчик старался сильно не плакать, когда умерли его родители, чтобы не расстраивать своих дядю и тетю, которым и так было тяжело. Он зарыл глубоко в себе страдания, сам того не понимая, лишь бы близкие рядом с ним были счастливы.       Паренек помогал Мэй всем, чем мог, после смерти Бена, когда ему самому хотелось свернуться комочком где-то в углу дома и плакать-плакать, но кто-то должен был оставаться сильным в это не простое время. Питер взял на себя роль нерушимой опоры, на которую можно всегда опереться. Лишь бы тете было не так тяжело.       Крылья. За его спиной появились незримые крылья, когда он начал летать меж домов, помогая всем и вся. Человека-Паука прозвали новым героем. Вот только Питер героем не был, все еще в глубине оставаясь маленьким мальчиком, что потерял родителей и дядю.       Он помог, когда Железный человек попросил его поучаствовать в гражданской войне. Почему бы и нет? Такая возможность поработать с героями…       Помог, когда Стервятник решил присвоить себе собственность Тони Старка, пускай для этого Питеру и пришлось ощутить на себе неподъёмный вес бетонных конструкций и падении. Но Человек-Паук сильный, что ему какие-то ссадины и ожоги или приступ клаустрофобии, которая просто не могла не появиться под всем этим весом. Он же герой.       Рассыпаться было больно. Паркер ни кому не говорил о том, что чувствовал, как каждая клеточка его тела превращается в пыль. С другими все было хорошо, так разве он какой-то особенный? Всего-лишь небольшая боль, что еще долго будет преследовать его в самых ужасных кошмарах.       Кошмары снились Питеру достаточно часто. В них был живой Тони Старк и Наташа, а мир еще не познал безумие Таноса. Да, кто-то сказал бы, что это прекрасные сны, но тем хуже пробуждение в жестокой реальности. Уж лучше бы все было наоборот.       Его мутило. Буквально рвало от этой жизни. Питер захлебывался одиночеством в пустой квартире, что когда-то была пронизана воспоминаниями. Ему хотелось домой. Вот только дом был потерян еще тогда, когда он понял, что родители не вернутся.       Будь проклят Мистерио и его амбиции, что погубили все те осколки счастливой жизни Паркера. Погубили Мэй в этом огне. Не было бы Квентина Бека, не было бы и вакханалии с реальностями.       Не было бы Таноса, Тони и многие другие остались бы живы. Никто бы не потерял пять лет жизни.       Не было бы того грабителя, Бен остался бы жив.       Не было бы Питера, реальность Паркеров изменилась, и они остались бы живы.

Не было бы Питера…

      Яд создавался крайне быстро. Парень был умен, чертовски умен, ему ничего не стоило придумать ядерную смесь, что смогла бы подавить его регенерацию и убить. Ему не для кого больше оставаться в этом мире, никто не знает неудачника Питера Паркера, никто не станет ждать его сообщения о том, что все в порядке. НИКОГО не осталось.       Слез уже не было, лишь четкая уверенность. Пустота заполнила все его нутро, когда он вводил свето-голубой токсин в свое тело, что было покрыто множеством шрамов. Он уже достаточно натерпелся боли. Больше не хотел.       Поднимаясь на крышу, он думал о том, что прекрасно было бы увидеть город, в котором он однажды обрел крылья, в последний раз. Но вот тело начало подводить его раньше, чем он рассчитывал. Сила и выносливость покинули его первыми, но он все же продолжал взбираться по лестнице, у него оставалась последняя мечта, он хотел ее исполнить. Дыхание стало тяжелым, он не мог выдохнуть, Питер уже и позабыл, что когда-то был болен. Но так отчаянно хотелось увидеть небо.       На последних ступенях парень понял, что это все. Даже здесь жизнь посмеялась над ним. Он ослеп. Ослеп, не дойдя несколько шагов до цели. Смеясь от отчаянья, он все-таки открыл дверь, чуть прошел и рухнул на спину, устремляя голубые от яда, невидящие глаза прямо в небо, чувствуя холод только начавшего падать снега. Питер раскинул руки, силясь в последний раз обнять этот мир.       Вот только мир обнимать его не желал.