За гранью реальности: Выбор

В тот день я шла по не заасфальтированной дороге, иногда наступая небольшими каблуками в скопления мокрых, гнилых листьев. Уроки сегодня были, как всегда, довольно скучными и заурядными. Всю программу по литературе, которую мы проходим сейчас, я прочла ещё летом после девятого класса. А другие предметы, меня, собственно, не очень интересовали. По алгебре и геометрии моя успеваемость оставалась стабильной насколько могла, хотя, тут всё было не совсем честно: учитель меня, несомненно, обожала ещё с шестого класса. По географии приходилось держаться по одной причине — не хотелось быть на плохом счету у классной. Да и что я заладила об уроках? На улице был моросит, и, как я уже говорила ранее, листья скапливались кучками, становясь гадкими. Всё таки, не любила я ноябрь. А дурацкая школьная форма просто убивала: юбка приходилась совсем не кстати, шелковая блузка не согревала, а туфли, которые были одеты совсем не по погоде, от бесконечных луж начинали намокать. Идя по уже одосточертевшей, кривой дороге домой, я вспоминала последнюю встречу с Джейком, после которой я так ему и не перезвонила. Мы тогда расстались слишком грубо. Я ушла от него с обидой в сердце, разочаровалась в нем. После всего того, что я ему рассказала о себе, чем поделилась, какие сокровенные тайны рассказала — он так некрасиво повел себя. И я для себя решила, что больше не стану общаться с ним. И вот уже две недели держалась. Хотя, Джейк не терял надежд — караулил меня за каждым углом и чуть ли не на коленях вымаливал прощение. И я хладнокровно уходила, оставляя его с болью во взгляде. Знакомые твердили, что я — бесчувственный и бездушный камень. Ну, возможно, так и было. Или же, я просто перечитала слишком много книг для своего возраста и понимала, что наш мир — дрянь, по сравнению с теми прекрасными местами и реалиями, которые обитали на страницах книг. Порой, мне хотелось сбежать далеко и навсегда. Сбежать туда, где я буду действительно счастлива. Где не буду страдать каждый день и час в поисках хотя-бы какого-то отклика на свет в кромешной темноте? С этими мыслями я и дошла до дома, который, всего за несколько лет успел стать для меня адом. Я терпела всё только ради матери. Если бы не она — я бы давно уже уехала в *** к моей бабушке. Почему же, наверное, спросите вы, я так ненавидела свой дом? Поведаю, что, когда-то Я любила его. Меня не смущало то, что ремонта в квартире особо не было, мебель была потрёпанной и старой. Но с появлением одного человека всё изменилось. Этим человеком был мой отчим. Мать любила его так слепо, что не хотела слушать ничего, что говорила я, моя бабушка, да и все остальные. Мой родной отец умер, когда мне было всего три, и с тех пор, по ее словам, прошло слишком много времени. «Я носила траур в сто раз дольше, чем то положено» — были ее слова, когда она привела в дом этого…человека. Он использовал её, и все это видели. Он терпеть не мог меня, потому что я постоянно следила за ним и, естественно, была помехой в полном одурачивании моей бедной матери. Зайдя во двор, я огляделась: все те же старинные многоэтажки, всё та же дряхлая площадка с тремя качелями, всё те же деревья, что росли невпопад. Мой дом был третьим по счету под номером 24А. Мой второй подъезд выглядел хуже, чем первый, ибо ремонт до него еще не дошел. Я подошла к лифту и нажала кнопку вызова, предвкушая по приходу домой опять увидеть ненавистное лицо отчима. По субботам он не работал, в отличии от мамы, которая должна была прийти только через три часа. Позже всех всегда возвращалась я: слишком много дел в школе и подработка в забегаловке, а после — те самые три часа в библиотеке, пока я ждала окончания рабочего дня матери. Однако, в тот день, от чего-то, всё шло наперекосяк: в школе прорвало трубу, от чего весь второй этаж в здании затопило и нас отправили домой, кафе закрылось по той причине, что нужно было принимать новую мебель и официанты там были не нужны, а сидела я а библиотеке и так слишком долго: аж четыре часа, и ещё три бы просто не осилила. Лифт со звонком подъехал и я зашла в кабину. Тем временем, депрессивное состояние не покидало меня весь день, а думы о жизни слишком сильно лезли в голову. Даже чаще, чем то было раньше. Нажав на кнопку «7» я облокотилась о стену и засунула руки в карманы пальто. В правой руке я почувствовала телефон, и в ту же секунду, что я вышла из лифта, он начал жужжать. Звонил Джейк — это удивило. За все то время, что мы находились в отстранении, он не разу не удосужился позвонить, хотя номер его я не блокировала — какое-то чувство внутри не дало мне этого сделать. — Слушаю? — ровным тоном произнесла я, нажав пальцем на зелёный значок «принять вызов». — Элли… Я.я слышу твой голос, — с нежностью, но неподдельным страхом был слышен мужской бас по ту сторону трубки. — Грей, ты что, пьян? — рявкнула я, не понимая идиотских действий бывшего парня. — Эл, что ты, нет конечно. Элли, ты где сейчас? — растерянно спросил Джейк, от чего я ещё больше вскипела. — Грей, ты идиот?! Я уже практически заходила в квартиру! И ты, между прочим, своими звонками заставляешь стоять меня в сыром подъезде! — и перед тем, как равнодушно сбросить трубку, я услышала яростное «не ходи туда, Элли!». Ну вот что за бред? Иногда я не понимала этого придурка. Почему-то, когда мы встречались, он был.более адекватным. А с расставанием словно съехал с катушек. Я сделала глубокий вдох, как учила меня бабушка. «Сосчитай до десяти и выдохни» — вспомнились мне ее слова. Способ был эффективно рабочий — успокоиться удалось сразу же. Да и, воспоминания о любимом человеке, что всегда понимала меня предали уверенности и умиротворения. Я уже доставала ключ и намеревалась открыть дверь, как вновь почувствовала жужжание мобильного в кармане. «Я сейчас убью его» — подумала я, уже выстраивая в голове план. Однако, знакомой надписи я не увидела, а лишь незнакомый номер встретил мой взгляд. Не привыкнув брать какие-попало неизвестные номера, я сунула телефон в карман и сделала несколько движений ключом. Дверь открылась и я сразу заметила неладное. На пороге стояли элегантные красные сапоги на высоком каблуке, коих у матери никогда не было. Такое же красное пальто висело на старой вешалке, а из квартиры несло ядреными духами с самым противно-приторным запахом, который я когда-либо слышала. Тихо пройдя в помещение, даже не сняв туфли, я направилась в одну единственную комнату, где запах духов стоял такой, что не выветрить. Оставляя следы грязи на чистом полу, я дошла до родительское спальни и, прислушавшись, услышала то, что боялась услышать больше всего на свете. Рука потянулась к дверной ручке сама собой, как и открыла дверь. Я не контролировала себя и не понимала, что делаю. — Какая же ты тварь! — выкрикнула я, наблюдая за тем, как из-под одеяла опрометчиво вылазает голова, а затем и тело сначала ненавистного отчима, а потом и какой-то левой блондиночки. — А ты что тут делаешь?! — в ярости кричит на меня отчим, поспешно одеваясь. — Я?! Я пришла в свой дом, ты, сволочь! — меня чуть ли не повалил с ног его наглый вопрос и яростный взгляд, на который хотелось выколоть ему глаза. — Милый, а кто это? — пискляво спросила девка, все ещё лёжа в кровати. «Я придушу ее, если она издаст ещё хоть слово» — клятвенно пообещала я себе в голове. — Она? Жалкая уродина, которая будет сидеть тихо и сейчас же пойдет в свою комнату, а после не выйдет из нее до тех пор, пока я не позволю, — зашипел выродок (вы ведь не против, что я буду звать его так? Простите, но на слово «мужчина» у меня даже мысль не поворачивается, так скажем), застёгивая рубашку. — Ну нет, — я покачала головой. — Я не стану молчать на сей раз. Я пойду к своей матери, и всё ей расскажу! — я молниеносно вытащила телефон из кармана и сфотографировала, на заранее приготовленную камеру ещё в кармане, сие зрелища, рефлекторно закрывая за собой дверь и бегом направляясь к выходу. Повезло в том, что портфель я скинула по приходу, и сейчас лишнего груза с собой не было: но даже маленькие каблуки на туфлях замедляли бег, и я в который раз пожалела, что надела именно эту обувь сегодня. Тем временем, отчим не заставил себя долго ждать: пока я ждала лифт, он уже успев выбежать из комнаты и надеть кроссовки. — Умоляю.быстрее… — прошептала я на еле раскрывающиеся двери лифта. Зайдя в кабину, я молилась кому можно, чтобы он не успел: и он не успел. В последнюю минуту двери закрылись, и я услышала громкое «черт!», а после — поспешно удаляющиеся шаги. Когда лифт приехал на первый этаж, я пулей выбежала во двор. К тому времени дождь уже успел разыгаться. Моя блузка быстро намокла, пальто не спасало. Туфли промокали, а юбка как никогда мешала. Я выбежала к дороге, уже замечая приближающегося выродка. Светофор всё ещё горел зелёным, а по ту сторону дороги был виден счётчик: пять секунд. 4…3…2…1… Эти пять секунд тянулись вечностью. Увидев красный для машин, я рванула через дорогу. Счётчик до зелёного: 20. Уже приближаясь к тротуару, мою руку резко схватили. Я почувствовала страшную боль от сильного сжатия запястья и все мысли пропали. Я мгновенно растярялась, зацикливаясь на боли. — Теперь ты никуда не денишься, уродка, — ухмыльнулся отчим. Он потянулся в карман моего пальто, чтобы взять телефон, но я яростно вырывалась. Счётчик до зелёного: 11. — Отпусти меня, ублюдок! — крикнула я, продолжая вырываться, не взирая на боль. Выродок схватил меня за волосы, от чего я опять потерялась. Кажется, что такой боли я не испытывала никогда. Но я понимала: нужно продолжать вырываться. Люди подходили и пытались помочь мне, но, видя состояние моего отчима, пугались: я представляю, какие были у него зверские глаза. Я знаю их. Тем временем, счётчик до зелёного показывал 6 секунд. Я наконец с ориентировалась и дала выродку ногой в пах. Он тут же скрутился и отпустил меня: в этот момент я не пожалела, что надела туфли на каблучке. Я улыбнулась и собиралась бежать, но… Радости было суждено оставаться недолго. Свист колес от резкого поворота, испуганный взгляд отчима — туманный водителя, поворот руля… И опять боль в руке… Выродок успел схватить мою руку в последнюю секунду. В последнюю секунду перед тем, как в смертельном испуге застыть… А через секунду — крик. Ещё через секунду — адская боль, что пронзила мое тело. Сначала руку…затем по моей спине словно прошёлся электрический ток. Ещё секунда — и мои лёгкие будто горели пламенем. Секунда — и в голове всё пошло кругом. Она дико болела… Так, что никакая чертова мигрень не сравнится с этим… Ещё две секунды — и я почувствовала лужу крови, что образовывалась подо мной, словно теплая вода. Ещё три секунды — и я уже не видела ничего… Я закрыла глаза и слышала лишь страшные крики, крики, крики… Ещё секунда — и вся боль улетучилась, будто ангелы забрали её. Последняя секунда — и столь приятный сон забрал меня в свои объятия… Но перед этим, из последних сил, я смогла выдавить лишь одно слово: — Ненавижу…