Отель Маркиза де Сада

Волков договаривается долго, Вадик слушает вполуха: “…Нормально, помнишь, мы после пьянки вчетвером спали, и было удобно”. Наконец он нажимает отбой и убирает телефон в карман. — Добро. Поехали ко мне. … Друг обнимает Волкова прямо на пороге, так что Вадим ждёт на лестничной клетке, разглядывая руки, стискивающие широкую спину. Наконец эти двое разлепляются и пропускают его внутрь. — Это Вадим. Это Серый. Почему-то друга Волкова Вадик представлял иначе. Серый выглядит интересно: высокий, худой, длинноволосый и рыжий. И в глазах у этого друга мелькает любопытствующий огонёк. Олег разувается, подхватывает вещи и проходит в комнату вместе с Серым, Вадик следует за ними, осматривается: диван у них действительно один, рядом рабочий стол с компьютером, вокруг умеренный бардак — типичная обстановка дешёвой съёмной хаты. — И где ты с этим другом, прости за вопрос, подружился? — спрашивает Вадик, когда они остаются наедине с Волковым. — Да мы с детдома вместе. А чего? — Нормально вам вместе живётся? — Нормально, — Олег пожимает плечами, — А чего? Вечером Вадик лежит с книжкой, а Волков с другом тихо разговаривают на кухне за закрытой дверью. Свет у них всё ещё горит, когда Вадик засыпает. … Серый учится и подрабатывает: по утрам ходит на пары, по ночам сидит за компьютером с энергетиками — когда у него отбой, Вадик не совсем понимает. Олег ложится всегда в центре, и Серый подлезает в кровать по другую сторону от него бесшумно — обнаруживается, только когда спозаранку начинает трезвонить его будильник, и лохматая рыжая голова недовольно поднимается с подушки. Вадик встречается в Москве с несколькими людьми: проводит переговоры по поводу своей дальнейшей карьеры — продлевать контракт ему не очень хочется. Больше дел у него нет, но он решает, что в Питер пока нечего торопиться. В армии Вадик открывает у себя вкус к парням — до этого он то ли не задумывался, то ли его всегда отвлекали девушки. В чисто мужской компании у него появляется возможность присмотреться, и он обнаруживает, что некоторые парни очень даже ничего, особенно если выглядят поженственней и хорошо сосут. Друг Волкова больше походит на инопланетянина, чем на девушку, но Вадик решает, что такие ему тоже нравятся. Остаётся только вопрос, умеет ли он работать ртом — у Вадика есть догадки, и он бы с большим удовольствием их проверил. В субботу будильник молчит, и Вадик первым выбирается из кровати. Бросает взгляд на своих соседей: Серый крепко спит, уткнувшись носом в бок Олегу — одеяло зажато между ног, и он сверкает голым бедром в редких веснушках. Олег вскоре присоединяется к Вадику на кухне, и они вместе пьют кофе (Вадик уже вторую чашку), когда туда заходит помятый со сна Серый. Становится ясно, что табуреток у них на кухне только две, и они все заняты. Олег начинает подниматься со своей, но Вадик быстро разворачивается и приглашает Серого: — Садись ко мне на коленки. Все разместимся. Серый смотрит на него насмешливо, но как будто польщённо, а вот Олег бросает на Вадика неодобрительный взгляд и решительно встаёт со своего места. Вечером они втроём смотрят “Тёмного рыцаря”, рука Олега лежит на плече Серого, а тот расслабленно приваливается к нему, вытягивает ноги на диване, и голая ступня касается колена Вадика. Он не замечает? Хочется накрыть её ладонью — наверняка холодная — погреть, погладить эти длинные пальчики. Когда дома никого не остаётся, Вадик осматривает комнату. Проходит по второму кругу, обыскивая её тщательнее, и под хламом в диване находит интересную коробку: внутри дилдо, размера слегка побольше стандартного. Так вот ты какой мальчик, значит, — любитель хуёв. Вадик аккуратно убирает коробку туда же, где она лежала, прикрывает другими вещами в точности, как было. Что же у Волкова с ним? Обидится, если я его выебу? Вадик даже улучает момент, чтобы заглянуть в телефон Серого. В вызовах ничего особенного: Олег, староста, какие-то имена и фамилии, встречающиеся по одному разу. В сообщениях пусто — а вот это наводит на всякие мысли. … Чтобы разрядить обстановку, Вадик приносит две бутылки водки и два пакета томатного сока. Они мешают Кровавую Мэри — в холодильнике даже находится табаско — и играют в карты. Первая бутылка быстро пустеет, и, когда в одну из партий Серый выходит первым, он, уже пьяненький, спрашивает: — Что победителю? — Поцелуй с тобой, конечно. Серый глупо хихикает, Олег же, как обычно, только набычивается. А затем уделывает Вадика, и приз свой, разумеется, не забирает, а между ними воцаряется странная неловкая атмосфера. — Пойду я спать, — говорит Вадик. И они как будто вздыхают с облегчением, а потом с кухни доносится пьяный смех Серого, и уже сквозь сон Вадик слышит повышенные тона. Ругаются, или ему кажется? В понедельник всё начинается по новой: Вадик просыпается в кровати с Олегом — в этот раз даже не слышал будильник Серого. Проводят день вдвоём. Вадик приглядывается к Волкову: каким-то потерянным он кажется ему на гражданке. — Какие планы у тебя? — Ну, поищу работу здесь. — Обратно не хочешь? — Не знаю, может быть, потом… Надо попробовать тут. Вопрос: “Кому надо?”, — почти срывается с языка у Вадика, но он решает забить. Дело Волкова: пусть поработает охранником — посмотрит, как ему понравится. … Вадик открывает глаза: сероватый свет уже пробивается через шторы — значит, раннее утро — а потом переводит взгляд и обнаруживает фигуру перед компьютером в той же позе, в которой он её застал, когда засыпал. — Ты что, не ложился? — громким шёпотом спрашивает Вадик. Серый вздрагивает, поворачивается к нему, раздражённо отвечает таким же тихим голосом: — У меня зачёт. И заказ. — Поспи хоть немного, тебе же в универ ещё с утра, да? — Я не встану, если лягу. — Я разбужу. Смотрит сначала недоверчиво, а потом сползает с кресла, идёт к кровати и ложится на бок рядом с Вадиком, почти прижимаясь к нему задницей. — Через полтора часа. Или я тебя убью. Будильник на своём телефоне он тоже ставит — полным доверием и не пахнет. А Вадик осторожно кладёт свою руку Серому на талию, как раз на тёплую полоску кожи между футболкой и поясом треников — больше её деть просто некуда, так тесно они лежат — Серый не выражает недовольства, а буквально через минуту Вадик чувствует, как он вздрагивает всем телом, проваливаясь в сон. Теперь в интересах самого Вадика разбудить того раньше, чем проснётся Олег, — не хотелось бы, чтобы он их застал сладко спящими вот в такой позе. — А сколько тебе ещё в Москве надо пробыть? — спрашивает днём Волков. — Недельку. Не обременю? Возникли некие сложности. — Мне нормально вообще. Давай я у Серого только спрошу. К удивлению — или наоборот, неудивительно — Серый, когда возвращается домой из своего универа, оказывается тоже не против. Вадик встаёт среди ночи поссать — смотрит снова в сторону рабочего стола, но там пусто, а в кровати он не догадывается проверить, так что уже в коридоре замечает свет из-под двери туалета. Тихо ждёт в коридоре и хватает Серого, как только он выходит — в одной футболке — тот шугается от неожиданности. — Какие ножки, — мурлычит Вадик, пытаясь одновременно прижать Серого к себе и задрать ему футболку. Серый раздражённо отпихивается, выворачивается и проходит обратно в комнату. … Вадик наблюдает за рыжим инопланетянином в естественной среде обитания: как он сидит за компом, забравшись в кресло с ногами и жуя бутерброды, заливает себе кипятком четвёртую кружку растворимого кофе за вечер, листает альбомы по Возрождению (а Вадик думал, что они остались от хозяев квартиры), принимает душ по полчаса, оставляет свои волосы везде — в постели, в сливе ванны, в ящике с кухонными приборами… Треники, в которых Серый ходит первые несколько дней, куда-то пропадают, и он является на кухню в длинной футболке и с голыми ногами. Сначала кажется, что под футболкой ничего нет, но, когда он тянется за пачкой кофе на верхней полке, показываются короткие шортики — ещё хуже. Вадик представляет, как наклоняет его на столешницу, прижимая одной рукой за загривок, а вторую запускает снизу через штанину, пробирается под трусы и гладит пальцем сухую горячую дырочку, а та сжимается под его прикосновением. Бреется ли он там? Вадим прикидывает. Выглядит Серый достаточно педерастично, чтобы брить себя везде. Кстати, ноги. Вадим приглядывается: на ногах золотятся волоски — такие светлые, даже брить не надо — и так девичьи. Сладкий мальчик. Скоро ты мне попадёшься. … Вадик заходит в комнату на громкий смех: Олег щекочет Серого, тот катается на сбитой постели, красный и довольный. Когда они замечают Вадика, то сразу останавливаются, и Серый одёргивает задравшуюся до груди футболку. … Серый снова мелькает своими ногами перед Вадиком. — Ты просто выебанным быть хочешь? Рыжий медленно оборачивается. — Нет, я просто на своей кухне. Уходит с бутербродами сидеть за своим компом, а Вадик представляет, как хорошо этим длинным ногам будет у него на плечах и чтобы от стонов Серый не мог и слова произнести. Что-то меняется, и Серый, продолжая не подпускать Вадика близко к себе, начинает кружить вокруг него и дразнить. Нравится внимание, да? Ты так доиграешься, деточка. Ершистость Вадика только распаляет, теперь заполучить дружочка хочется из принципа. Олег спит каждую ночь посередине, лежит всегда прямой, на спине, как меч между ними. … Сидят на кухне вдвоём, доедая запечённую Олегом курицу. Вадик прижимается своей ногой к теперь привычно голому тёплому бедру Серого, тот не отодвигается. Тогда Вадик опускает руку и гладит острую коленку, ведёт чуть выше, и тут Серый громко зовёт: — Оле-ег! Чертыхнувшись про себя, Вадим убирает руку. Олег заходит на кухню, и Вадим ожидает, что Серый сейчас пожалуется на приставания, но тот просит завтра приготовить такую курицу ещё раз. Олег растерянно кивает, а Вадим думает: «Окей, это не отказ». Что с ними тут происходит? С одной стороны, кажется, что лезть сюда не стоит, с другой — именно поэтому хочется лезть. … — А чё у тебя с Олегом? — Ничего. Дружим мы. — Да ладно. — Что, блять, ладно? Почему ты думаешь, что я с Олегом дружить не могу? Ты о нас ничего не знаешь. Вадику даже становится немного стыдно. И вправду. Вадик тоже с Олегом дружит, несмотря на то, что и он мужиков порой трахает. Только не таких, как Олег. Теперь фильм выбирает Серый, и они смотрят “Я Кристина”. Волкову, сидящему посередине, внезапно очень нравится, а Вадик вытягивает свою руку на спинке дивана и время от времени поглаживает сзади шею Серого. Краем глаза Вадик за ним наблюдает: как он пытается делать вид, будто ничего не происходит, а улыбка то и дело предательски кривит его губы. … Когда Вадик просыпается в следующую субботу, Олега рядом уже нет, а из ванной доносится шум душа. Вадик перекатывается ближе к Серому, оглаживает его бедро поверх одеяла, трогает задницу. Ресницы Серого дрожат — притворяется, что спит. Вадик откровенно берётся за мягую ягодицу через прослойку одеяла — Серый всё равно не открывает глаза — зато за спиной раздаётся: — Вад, какого хуя?! Серый тут же подскакивает и изображает удивлённый вид. — Ничего такого, Олег… — Вадик разворачивается к нему, и вид Олега ему не нравится. — Вад, ты охуел! Ты пристаёшь к нему, пока он спит?! Серый в это время успевает натянуть футболку и выскользнуть из комнаты мимо Олега — никакой защиты от него, разумеется, ожидать не стоило. Олег кажется таким взбешённым, будто он готов выкинуть Вадика из квартиры немедленно, поэтому тому приходится призвать весь свой дар убеждения, на который он способен спросонья, чтобы успокоить Олега, попросить прощения, пообещать больше так не делать и уверить в отсутствии коварных планов на Серого. Когда, более-менее помирившись, они выходят на кухню, Серый с мокрыми после душа волосами уже допивает там свою чашку кофе и мило улыбается им. … Вадику снится, что Серый на самом деле известная модель — вот он на фотосъёмке, но стоит при этом на краю сцены — или он рок-звезда? — Вадик смотрит из зала, снизу вверх — на Сером высокие сапоги на каблуках и прозрачные блестящие трусы, через которые ясно видно лежащий в них член. “Как ему не стыдно,” — думает Вадик. И как тянет к этому маленькому нежному члену, как хочется поласкать его ртом. Вадика касаются в толпе, а следом на него наваливается что-то тяжёлое. Он резко просыпается, лицо Серого прямо над ним, шепчет ему в ухо: — Тс-с-с. Мы тихо. Серый выпрямляется. Сидит на нём, как суккуб, полностью голый, и у Вадика уже стоит — то ли ото сна, то ли от того, как Серый плавно потирается об него промежностью. Он отодвигается, разрывает шуршащий квадратик, возится с резинкой. Льёт смазку, поднимается на коленях и упирает головку в свою дырочку — объект стольких мечтаний — горячую и скользкую. У Вадика перехватывает дыхание, а Серый плавно садится, впуская его в горячее и тугое, до упора, без единого звука, пока Вадик закусывает ладонь, чтобы не застонать. Он бы подумал, что это ему снится, если бы физические ощущения не были выкручены до предела. Серый начинает двигаться на Вадике — в нём хорошо и сладко, как тот и представлял, — и так он хотел потрогать его везде, ощутить его теплое тело под своими пальцами, а сейчас лежит окаменевшим, не в силах поднять руки. Серый разгоняется, жёстко насаживается на его член, оттрахивая себя с яростью. Вадим поворачивает голову направо и видит открытые тёмные глаза. Ебать. Он зажмуривается. Серый наверняка тоже замечает, не может не заметить, но продолжает скакать на нём. Олег ложится к ним спиной, закутываясь в одеяло. Серый продолжает — божественно натягивается своей задницей на член Вадика, резко и туго, и если бы его не отвлекало ощущение пиздеца, он бы уже кончил. Вдруг задница сжимает его в нервных пульсирующих объятиях, и Вадим чувствует тёплые капли у себя на груди. Приоткрывает глаза: Серый додрачивает себе, замедляясь и всё так же не издавая ни звука. Перехватывает взгляд Вадика, улыбается дикой улыбкой и слезает с него. Укладывается между ним и Олегом, забирается к тому под одеяло. “Больше так не могу”, — думает Вадик. Он встаёт, идёт на кухню, где стаскивает и выбрасывает резинку, достаёт из холодильника водку и отпивает из горла. После этого запирается в ванной и собирается смыть сперму с живота, но останавливается и вместо этого додрачивает себе — получается даже слишком быстро. После оргазма накатывает мерзость и вместе с тем что-то щемящее: понимание, что надо сваливать, но от мысли, что этого ебанутого рыжего он больше никогда не увидит, ему становится грустно. И радостно тоже. Хотя больше волноваться ему стоит о том, как теперь Олег с ним общаться будет. Вадик принимает душ, чистит зубы. Заглядывает на кухню, чтобы сделать ещё один глоток из бутылки. Возвращается в комнату и в предрассветном синем сумраке собирает свои вещи. Эти двое спят или делают вид, что спят. Они не шевелятся, когда Вадик выходит.