Under my skin

Мы все живем во лжи. Никто не застрахован от обмана близких людей, что говорить об этом сброде, который переполняет твою жизнь ненужными и до боли никчемными физиономиями. Я бы сказала, что нам гарантирован «приз» в виде предательства за свою жизнь, некую игру, которую ты ведешь зачастую не в свою пользу. За игру, на которую не соглашался. Смотришь на эти лица, тебя переполняет отвращение. Глядят на тебя с неким сочувствием, утешают заезженными фразочками, хотя внутри у них пустота. Им плевать на тебя. Могу поставить пятьсот баксов, что выйдя из зала заседания, они вытеснят твое имя, очередным списком продуктов или датой рождения нового соседа, которой крадет их газету каждый четверг. Спрашивается, стоило напрягаться? Пытаются изобразить душевность, но на самом деле в каждом из них сидит свора голодных доберманов. И стоит им увидеть овечку, сидящую перед ними, ослабевшую в рамках закона, они немедленно спускают своих псин с поводка. Так быстро, что сами не замечают, как становятся ими. Настолько привыкли жить в этой суете, настолько пропитались этой атмосферой псевдо «Высшего цивилизованного общества», что видят во лжи - правду, а в правде - ложь. Никто не хочет изыскать справедливость, они просто хотят выплеснуть весь свой негатив на эту овечку, ощутить могущество, восполнить утраченную энергию. Слепые эгоисты. Если бы не мое самообладание, меня бы давно стошнило от этой картины. Скользнув взглядом по присутствующим, я в очередной раз невольно поморщилась. Лицо приняло свой изначальный вид, только, когда глаза встретились с глазами той самой овечки. Зеленый омут успокаивал. Никто не видел в нем души, которую разглядела я. Для них он был зверем, монстром. Каждый пытался перекричать другого, чтобы кинуть очередную порцию обвинений . Особенно истошно кричала «потерпевшая». Я хорошо знала эту женщину, некогда, наши жизни тесно сплетались в одну. Сейчас же, при встрече, мы пройдем мимо, если не побежим друг от друга, как от чумы. Гул голосов нещадно рвал голову. Невольно, я начала теребить подол юбки, сжимать ее, собирать в гармошку. Руки периодически отрывались, чтобы поправить очередную выпавшую прядь из неуклюжего хвостика, но вскоре снова хватали края плотной черной ткани. Глаза сжались при звуке удара молотка. Я отпустила юбку и сразу же глянула на судью. Седовласый мужчина медленно встал из-за стола и тяжело вздохнул. Серые и безжизненные глаза пробежали по залу, злостно поглядывая из стороны сторону. Потом судья выпрямился, надеясь показать свою важность. Все поняли, что он готов вынести приговор. По залу прошелся шепот недовольных собак, которые не в полную силу «напитались» всем этим хаусом. Осознав, что прямо сейчас все решится, я мошенально посмотрела на «овечку», которая сидела на месте подсудимого На человека, которого я любила.