Сипсики

— На Мальдивах? — уверенно спросила я. — В вытрезвителе, — равнодушно ответили мне. — НЕТ, НЕВОЗМОЖНО, ОНА ДОЛЖНА БЫЛА ВЕРНУТЬСЯ! Мы все охнули, не в силах принять суровой правды. Теперь все встало на свои места. Как мы могли поверить этой Кристине? Она не могла так легко бросить пить, нас надурили как малых детей, но сейчас было уже поздно жалеть о собственных ошибках. Сейчас нужно было что-то делать. У меня на руках умирала Ви, а мои слезы капали ей на грудь. Мои руки сжались в кулак. Я осознавала всю свою беспомощность в данный момент. Я была лишь жалким барыгой, и сейчас, когда дорогой мне человек умирает на руках, я могла лишь сказать, что печень это hepar, и сделать ей сердечно-легочную реанимацию. Ви, ободрительно сжала мой кулак: — Это была прекрасная жизнь, — начала выдавливать из себя Ви. Я что-то почувствовала в ладони. Какой-то холод обжег кожу, и я сразу все осознала. Поддельная Юн стояла над истекающим кровью телом не шевелясь. Она следила за каждым вздохом нашего босса и ждала, когда грудная клетка наконец перестанет подниматься, а пальцы рук в последний раз дрогнут и безжизненно разогнутся. Яна бросилась на нее, первой очнувшись от транса, но двойник быстро увернулся и запрыгнул на танк. Пушка резко навелась в лицо Яне: — Какого хуя, ее же сломали две страницы назад?! — Сюжет, — уверенно пробормотала лжеЮн. Выстрел. Стену пробили и посыпалась штукатурка. Помещение стало еще светлее, но радости это не добавляло. Тяжело дыша Яна вытерла пот со лба и бросилась вновь на танк. В этот момент Яко начала выцарапывать на танке «Сверху гондон». — ЭТО МОЙ ТАНК, СТОЙ! — кричала Сузуи, но почему-то тоже выцарапывала эту надпись. — Гондон пишется через «а», — пробормотала лжеЮн. — Правда? — неуверенно сказала Яко. — Да мне похуй, я чурка. — Все правильно, через «о», она пиздит! — присела рядом я. — Да блять, что вы делаете…? Яна уже стояла рядом с Юн на танке, бормоча это. Юн в удивлении отпрыгнула, но было поздно. Яна была профессионалом в невидимом проникновении на вражескую территорию. Она оставляла закладки даже в ментовке. Воробей уже не узнает, что под столом допроса она успела оставить пару грамм для заказчика. Не человек… Профессионал! Наш курьер схватил ее за руку, без шанса высвободиться из крепкой хватки. — Ну сделайте хоть кто-нибудь что-то полезное! Весь мир словно замер для меня. В глазах отражалось два силуэта, стоящих на танке, освещенных светом пробитого потолка. Моя голова медленно повернулась к Ви. Та улыбнулась мне, словно бы родной отец и медленно кивнула, не скрывая этих искрящихся зрачков. В этот момент я не знала, как реагировать, но тело сделало это само. Я улыбнулась в ответ и также кивнула. — Лови пилюлю! Я уверенно бросила то, что до этого дала мне Ви. Папа всегда знал все наперед, не даром и был боссом мафии. Все подняли глаза и завороженно провожали взглядом небольшой бутылек с такой знакомой нам всем надписью «Этиловый спирт». В последний раз пропуская солнечные лучи бутылка блеснула и попала лжеЮну прямо в рот, каким-то образом предварительно открывшись самостоятельно. Как? Я сама не знаю, просто я сама так написала. Это мой фанфик, ебаный в рот! Живительный напиток влился в глотку, и самозванка закричала от боли. Везде, где спирт попадал на тело, оно разъедалось и образовывались дыры. Испуская яростные возгласы, враг растворялся на наших глазах. Мы все стояли и, не роняя ни слова, пытались отдышаться и осознать ситуацию. — Ну сейчас-то конец? — нарушила молчание Сузуи. — Наверное? — неловко пробормотала Яко. Нет. Это говорю вам я, автор этого шедевра. Раздались хлопки, и все дружно обернулись. Это была незнакомая персона. Она шла неровным шагом, словно зомби. Глаза были мертвыми и по ней сразу было видно, что она достоевский кинни. Злой гений, который руководил всем фанфиком с самого начала. Яко поднялась с колен и глядела, как силуэт выходил из тени, а зрачки сужались все сильнее. — Вися…? Все замерли. — Да ну блять, опять что ли, я заебалась! — крикнула Яна. — Она же умерла в первой или второй главе?! — дополнила я. Мы даже не помнили в какой главе она умерла, но она стояла перед нами. Та самая наркоманка-студентка, упавшая с балкона от передоза. Мы гадали, откуда у нее были деньги на столько доз, но все встало на места. Она была главным боссом. Главарь мафии «Хуи мертвой пизды». Мы все переглянулись. Еще одного босса мы уже не потянем. Все были измученные и израненные. Надежда тускнела в глазах каждого, но вдруг Ви что-то сказала: — Даша… хватит мучать всех. Босс… Она была так крута, что обращалась к самому создателю фанфика. Что ж, я слушаю ее (вообще-то я пишу за нее) — Прекрати это, давай уже рояль, а то я тут раз двадцать уже откинулась от кровопотери, а речь еще не толкнула! Я послушаюсь, потому что не слушаться отца — это быть ужасной дочерью. В следующий момент стены потолка треснули и кусок цемента упал на голову Висе. Она была такова. Но удивительнее было, что на куске цемента сидела какая-то маленькая сущность в черной кофте. — Босс, я опоздала! Извините! — тихонько произнесла Конча. Все направили взгляды на нее, что она даже невольно поежилась. — А где босс…? — Он умер. — Страницы 4 назад. — Прям реально насмерть… Повисло неловкое молчание. Конча раскрыла рот, а потом лишь сказала: — ИИИИИИИИ!!! Я НЕ ХОТЕЛА…! — Конча, я тебя прощаю, — прохрипела Ви. — Что?! Все разом крикнули и повернулись к боссу. Истекая кровью, она подзывала нас к себе, включая Кончу. — Мы все были ахуенны… Мне осталось недолго и все что я могу сейчас — вспоминать свои победы и ликовать о том, какую жизнь я прожила. Блядство и разврат граничили с крутизной и харизмой. Я счастлива, что воплощала это все в самой себе… — Губа не треснет? — Затнись, Яна, я лишаю тебя наследству, передайте юристу. — ЧТО?! — Ну так вот… кхм. Сейчас я прощаюсь с вами, дети мои и моими последними словами будет… Последнее слово всегда за мужчиной и это слово — слушаюсь… После этого веки замерли и зрачки сузились, напоминая кошачий глаз. Мы все смотрели на самого дорого человека в нашей жизни, вокруг которого крутился весь блядский фанфик. Это был тот герой, без которого все продолжения тупо будут калом, как марвел без Тони Старка. Мы смотрим в последний раз на нее, видя еще горящие щеки и остатки горделивых эмоций, что унесет с собою смерть.