Неадекватные люди

Она перевязывает его руку бинтом непослушными пальцами. Руки дрожат, скорее от адреналина, но монотонная работа отвлекает от мыслей. Жданов морщится от боли, когда она касается пропитанной спиртом ваткой его ран. О том, как предоставлять первую помощь избитым, Катя знает лет с одиннадцати, когда Зорькина колотили во дворе. Тогда она наизусть выучила, какие мази заживляют синяки быстрее всего, какое обезболивающее помогает при трещинах в ребре, а главное - что сказать родителям, если спросят, откуда у Коли следы. Так просто бывает, когда вы отличаетесь от остальных. «Слова бьют больнее ножа. Знаешь, Пушкарева, кто так говорит? Те, кто знают, что такое разбитое сердце, но понятия не имеют, что такое разбитый нос.» Катя не понаслышке знала и про разбитый нос и про сердце. Ей молотком его вдребезги дважды били. Она только сегодня вечером прилетела в Москву. Мучалась допоздна бессонницей, а в первом часу ночи зазвонил старый сотовый в тумбочке. На экране светилось «Жданов», и Катя отвечает скорее рефлекторно. С губ готовы слететь проклятья в его адрес, но в трубке слышится женский незнакомый голос. - Простите, Катя? Это Елена Шестикова вас беспокоит. Тут Жданов в баре полумертвый лежит, избитый весь и зовет какую-то Катю. А кроме вас у него в телефоне больше нет, как не удивительно. Пушкарева тогда, как в бреду, срывается и едет в тот самый бар. Конечно, не потому что Андрей её звал в бреду, а просто помочь. Как, когда били Зорькина и ему нужно было обработать синяки. Она находит его действительно полуживого, Жданов смотрит на нее сквозь пелену на глазах и улыбается совсем безумно. У неё тогда в горле застревает первый ком. Катя везёт его домой, он даже не сопротивляется, идет за ней молча. Он осознаёт, что это и правда Катя только когда она стягивает с него мокрую от пота и крови рубашку. - Кать, это правда ты? Она вздыхает. Замечает, что до сих пор в пальто, а все это время ей мешал собственный шарф. Она нервно теребит его в руках, опуская взгляд в пол, и судорожно вспоминая, что лучше всего выводит пятна крови. - Да, Жданов, это правда я. - тяжело выдыхает и поднимает глаза, - Я здесь только потому что тебе нужна помощь. Катя всегда была рядом, когда ему нужна была помощь. И когда с невестой не ладилось, и в компании проблемы были, даже когда знала про инструкцию и его подлый план - помогала и оставалась с ним. Только на последнем совете не выдержала. Сейчас Жданов уже понимал - оно, наверное, к лучшему, что она тогда всем реальный отчет предоставила. В чемоданчике Воропаева уже лежала и вырезка из «Вестника…» и вся информация о залоге и банкротстве фирмы с первых уст всего светского бомонда. Это в первые минуты он думал - конец света. А потом она ушла и ад только начался. Катя поднимается резко, трет похолодевшими ладонями нос и шмыгает некрасиво. У неё лёгкий загар, новые очки и другая прическа, но прямо сейчас она все та же Катя Пушкарева из его каморки. - Прости меня, идиота, Кать? Он до этого столько слов придумал, пока пил. Представлял, как встретит её и расскажет вообще всё. Как ему было стыдно её обманывать, как потом отчаянно хотелось целовать и обнимать, как он потом с ума сходил по ней. Как осознал всю степень своей любви к ней. - Я уже давно простила тебя, Андрей. И правда ведь простила. Еще в Египте, под чутким взглядом Юлианны, и отпускала всю боль с криком на пляже, даже забывать начала, когда с Мишей на яхте танцевала, а потом по ночному городу каталась. А теперь вот увидела его снова в холодной Москве, и все будто вернулось. - Останься сегодня со мной, Пушкарева, - говорит хрипло и тянет руки на её плечи, как когда-то, - Ты бы знала, как я скучал. И Катя почему-то верит. Резко стягивает шарф и пальто, падая на кровать рядом с ним в огромных пижамных штанах и огромной Колиной футболке - в панике бежала к нему в чем была - и смеется. Хрипло, задыхаясь. - Знаешь, чего я хотела тогда больше всего? - спрашивает она, когда Жданов ложится рядом прямо в грязных брюках, - Чтобы ты сам признался. Выводила тебя на признание, как могла, а ты молчал. Он закидывает руки за голову и шипит от боли. Кажется, у него трещина в ребре. - А как я боялся тебе обо всем говорить, - он возвращает руки вниз, касаясь тыльной стороной ладони её локтя. - А мне и сейчас страшно. - шепчет Катя, - Страшнее чем у Малиновского в квартире. Он хмыкает, и Катя скорее чувствует его самодовольный вид. - Я тогда пытался тебя удержать и думал, что в жизни еще никогда так никого не хотел, как тебя. Смотрел на твои эти косички, нелепую одежду и пугался сам себя. - он проводит сбитыми костяшками по её руке и таращится в потолок, - А потом ты всю душу мне вытрясла своим Зорькиным. Спорила со мной, а у меня такой стояк дикий в штанах был. Катя давится смехом и поднимает глаза. - Ты извращенец? Жданов лежит неподвижно, и по лицу его расползается улыбка. - Наверное. - Катя снимает очки и всматривается в его профиль, щурясь, - Я же тогда к Кире приезжал почти каждый раз, смотрел на неё и тошно было. Напивался, только бы не сжигать себя ревностью. Возле дома Ольги Вячеславовны, помнишь? - она кивает, а он поворачивается и смотрит прямо в глаза, - Я ведь и правда был готов его убить, Кать. А потом тебя придушить за то, что ты такая упрямая. Пушкарева вздрагивает и поднимается. - Ты ведь понимаешь, что это не нормально, Жданов. Жданов. Зовет по фамилии - злится. Он на секунду хмыкает и думает, что это почти семейная ссора. - А когда у нас было нормально, Кать? - он вздыхает и садится рядом с ней. - Зато, знаешь, сколько раз я тебя в белом платье представлял. И даже со свадьбы сбежать не хотелось, представляешь? Она закрывает лицо руками и хмыкает. Вся терапия Виноградовой коту под хвост. Зря только от него бежала, если все равно очнулась у него в кровати. Пусть полностью одета и, почти рыдая. Он накрывает её ладонь своей и вздыхает. В сотый раз за вечер. - Я люблю тебя, Пушкарева Екатерина Валерьевна. Люблю ту нелепую Клаву в каморке. Мстящую Катерину в «Лиссабоне» и тебя вот такую. Горячие слезы льются сами на тонкую ткань штанов. Катя укладывает голову ему на плече и кусает до боли губы. - И что дальше? - прочищает горло, - Тебя убьет мой отец, а меня твоя мама. А что устроит Кира я вообще боюсь представить. Жданов смеется и тут же хватается за бок. - Какая разница уже? Катя кивает. И правда, какая разница? *** Она подрывается на кровати под трель телефона, валяющегося на полу возле кровати. На экране светится её домашний номер, и Катя, с ужасом, замечает время. «7:30» утра, она безбожно все проспала и родители не застали её по утру дома. - Катерина, я не понял, а где тебя носит? Отец грозно кричит в трубку, и она подносит прохладную ладонь к пульсирующему виску. Поспать удалось от силы часа три, поэтому чувствовала она себя слишком измотано. - Мне пришлось уйти пораньше, я вечером все объясню. Отец по ту сторону трубки тяжело дышит, а потом тихо отвечает: - Кому ты врешь, дочка? Катя слышит гудки и, устало, бросает телефон на тумбочку рядом. Чувство вины пока не острое, поэтому она снова откидывается на подушки и поворачивает голову. Андрей сопит в подушку, лежа на животе и морщась. Ему больно даже во сне. Черная, как смоль, прядь волос липнет ко лбу, и Катя осторожно убирает её дрожащей рукой. На плече расцветает фиолетовая гематома, губа разбита, а руки побиты. Ей до невозможности хочется его обнять, но ему будет больно. Ей скорее всего тоже. В комнате воняет перегаром и металической кровью, но Катя не спешит открывать окно - утренняя прохлада посылает мурашки вдоль спины. Она всегда мерзнет по утрам, поэтому, опустив ледяные ноги на пол, последовала под горячий душ. Не удержавшись, хватает с полки его гель для душа и втирает в кожу. Хочется пропитаться его запахом, оставить хотя бы напоминание о том, что это не бред и не сон, а она и правда тут. В его квартире. Там, куда даже Кира приезжала крайне редко. Она расслабляется под горячими струями воды, а потом на её плечи опускаются крепкие руки. Катя пугается и оборачивается, сталкиваясь с Андреем. Он стоит вплотную к ней и, неотрывно, смотрит на её губы. Смелости хватает только на то, чтобы встать на цыпочки и прижаться к его губам. Вода мешает, затекает в уши и нос, но Жданов будто не замечает и целует. Мучительно медленно, лаская её рот языком. Прижимает к стенке душа и и кусает нижнюю губу. - Я ошибался, - говорит он ей в губы, - Вот он ад. Я так сильно тебя хочу, но из-за вчерашней драки не могу как следует тебя любить. Катя задыхается, цепляясь руками за стену и стонет. Его губы горячие везде, куда дотянуться, обжигают кожу, а руки крепко сжимают. Он отрывается от неё уже когда не хватает воздуха, хватает мочалку и начинает медленно и ласково мыть её. Пушкарева краснеет и пытается выхватить её слабыми руками у него, но Жданов припечатывает на место одним взглядом. А потом отдаёт намыленную мочалку ей в руки и кивает на себя. В первую ночь она отчаянно стеснялась смотреть на него, во вторую - Андрей был слишком нетерпелив и напорист, поэтому Катя впервые смогла так откровенно его осмотреть. Он был дьявольски красив. Даже с многочисленными ушибами, гематомами и царапинами. Катя жмурится, автоматически пытаясь прикрыть свое тело, но он перехватывает её за запястья и фиксирует руки по бокам. - Никогда не прячься от меня. Никто не полюбит это тело больше чем я. Катя зажмуривается и всхлипывает, откидывая голову назад, больно врезаясь в стену. Жданов, словно змей искуситель становится на колени, покрывая поцелуями её живот, а потом осторожно поднимает её колено, закидывая ногу на плечо. Она так и стоит, прислонившись к стене, зажмурившись и загнанно дыша. Он ласкает её языком нарочито медленно, рука автоматически зарывается в его волосы, пододвигая еще ближе. Её подбрасывает от каждого его движения, от каждого прикосновения к клитору. Его руки крепко сжимают талию, удерживая её на месте. Она кричит от нахлынувшей волны, выгибаю спину у стены так, что почти выворачивает. Жданов скалится довольно, облизывая губы, потом целует, оставляя собственный вкус на губах. Когда они стоят на кухне, и Жданов пьет свежий кофе, Катя фиксирует факт, что так и не научилась его варить, хотя он пил его буквально литрами. Даже ради него не смогла научиться, но Андрей пьет её варево маленькими глотками, даже не морщась. После душа она обновила ему повязки, а он раздраженно вытащил ей из шкафа светлые джинсы, ремень и серую водолазку. - Я не хочу на тебе ничьих чужих вещей. Катя кивает грустно, соглашаясь. А я не хочу на тебе чужих губ и рук, молчит она. Но одежду надевает, избавляя себя от необходимости заезжать перед офисом домой переодеваться. Впрочем, вечером её и так ждёт приличная головомойка. - Мы с тобой неадекватные люди, Жданов. Нам ведь всё еще предстоит поговорить нормально. Он кивает и осторожно поднимает её подбородок, очерчивая взглядом губы. - И мы поговорим. Ты главное верь мне, ладно? Легко сказать - верь. А как ему снова вручать и без того израненное сердце, не знала. - Мне необходимо появится на собрании у вас? - осторожно спрашивает она, укладывая пустые чашки в раковину, - Я ведь правда не специально наплужила с доверенностью. - Я знаю, Кать. - он сжимает её плечи и целует в висок. - Просто закончим уже это всё и начнем все заново вместе. Хотелось верить, что после совета это «вместе» существовало. *** Переступить порог конференц-зала стоило немалых усилий. Как минимум трое из присутствующих узнали на ней ждановские вещи. Маргарита некрасиво вытаращила глаза на водолазку, шумно вздыхая, и бросая короткие взгляды на Киру. Малиновский, кажется, забыл, как дышать. Речь была все об одном и том же, монотонно перетекая в её уши. Павел Олегович просил оформить «НикаМоду» на Александра, и Кате вдруг стало страшно. Она бросила взгляд на Жданова, но тот будто и не переживал, глядя на неё. - Надеюсь, никто не против? Андрей подпирает рукой щеку и смотрит, неотрываясь, в её глаза. - Нет, не против. Со стороны слышатся удивленные вздохи, Малиновский вскидывается и пинает Жданова под столом, но тот не реагирует. Смотри-же, мне плевать, что они решат, как и в прошлый раз. Только ты мне приговор подписать и можешь. - Я против, - на выдохе проговаривает она, обращая все внимание на себя. - Антикризисный план разрабатывали мы втроем, поэтому никто, кроме Андрея Павловича, не сможет его воплотить. Он вздрагивает и кривит губы, как от зубной боли. Мать все еще болезненно осматривает избитое лицо сына, выдыхая через раз. Он сделал это из-за этой своей странной девочки, она точно знала. - Исключено, Екатерина Валерьевна. Я обязан спасти и сына и компанию. Катя улыбается и кивает. - Я просто думаю, что вам нужно дать еще один шанс сыну. - Будете учить меня, как воспитывать сына? - Воропаев порывается что-то сказать, фыркая, но Жданов-старший останавливает его жестом, - Однажды я уже дал ему шанс, и мы все чуть не утонули. Катя сжимает руки и скрещивает их на груди. - Кто-то тонет и вы прыгаете его спасать. Импульсивно. Потому что вы такой сильный и умеете плавать. Но что если ваше желание спасти и его паника, из-за которой он вам только мешает, потянут на дно и он утонет? А если бы вы научили его плавать, дышать, сохранять контроль или кинули бы ему спасательный круг? Возможно он бы спасся сам. Павел Олегович потрясено молчит и выгибает бровь, а потом переводит взгляд на водолазку и улыбается кончиками губ. - Сегодня никто не утонет. *** Жданов откидывается на спинку дивана и делает глубокую затяжку. Раньше она никогда не видела, как он курит. Громкая музыка громыхает в клубе, какой-то приторно-сладкий коктейль согревает в груди, и Катя невольно улыбается. Конечно, ей пришлось подписать доверенность на Воропаева. Павел был непреклонен, да и других вариантов никто больше не рассматривал. Они тогда на совете были проигравшими, но уходили будто бы победителями. Теперь Жданову с Малиновским предстояла тяжелая работа на производстве, а Кате - обстоятельные разборки дома. - Ну, Катерина, - все еще проговаривал Роман, полулежа откинувшись на диван и тоже потягивал сигарету, - А я с самого начала знал, что тебя надо бояться. Он все еще не мог поверить в то, как она боролась за Жданова на совете, как она злилась потом после. Не мог собрать до кучи всё, что увидел и услышал. Может, сошел с ума от громкого падения на производственный этаж, но смеялся и веселился вполне искренне. - Заткнись, Малиновский. - беззлобно отдергивал друга Жданов. Телефоны разрывались от звонков, Ждановский держал оборону от Киры, а Катин - от отца. Впервые, за последние несколько месяцев хотелось все отпустить. Они потом поговорят и решат, что делать дальше. У них у всех впереди был тяжелый год, но прямо сейчас верилось, что все наладится.