Сгоревший щит

      Я спускаюсь по ступеням в сад, и даже прохожу дальше. Теряюсь среди тропинок и выхожу к новому ограждению, всматриваюсь в него, ожидая увидеть что–то странное, как на меня с той стороны кидается собака. Рычит, скалится, хватает прутья. Я взвизгиваю и отпрыгиваю назад, но не могу сохранить равновесие и падаю. – Астарус, место. Нельзя! – пёс прекращает лаять на меня, пока я смотрю на него.       Серый, огромный пёс. Зубы блестят, глаза светятся. Я едва не теряю сознание от страха, когда меня хватают на плечи. – Эй, ты как? Всё хорошо?       Раймонд выглядит взволнованным.       Я киваю, и он осторожно поднимает меня с земли. Оглядываюсь на собаку, которая провожает нас взглядом. – Мне как сообщили, что ты пошла в сад, рванул следом. Тар гуляет на всем участке, в отличии от других собак, – и я только сейчас замечаю, как серый пес вышел из–за границы и проскочив мимо нас пошел дальше по своим собачьим делам. Я, наверное, едва не потеряла землю под ногами, если бы не Раймонд, уверенно схвативший меня за плечи.       Молча иду рядом с ним, пока он придерживает меня за плечи. – Сильно испугалась?       Киваю. Не буду же ему рассказывать, что на меня напал ротвейлер пару лет назад и теперь я их боюсь. – Стой, я так не могу, – он резко тормозит меня перед входом в дом, а я отшатываюсь от него. – Я не должен был распускать руки в плохой для меня день. Больше я тебя не потревожу. – Хорошо, очень надеюсь, – он поджимает губы, зелёные глаза темнеют. Уверенно кивает и открывает дверь, пропускает меня вперёд. Джейдан перебрал алкоголя вместе с Калебом и они дружно храпят на диване. Как они так нажрались?       Нахожу три пустые бутылки водки, рядом с диваном на полу. Странно, что они не пьют дорогое пойло как раньше, а выжирают эту дрянь. – Видимо, вы остаётесь на ночь, – я вздрагиваю от тихого голоса Раймонда за своей спиной и беспокойно оглядываюсь. Встречаюсь с его зелёными глазами и замираю.       Он очень красивый, тут нет никаких сомнений. По нему явно сохнет множество девиц, которые по его желанию готовы сделать многое.       Мужчина первым открывает взгляд от меня и забирает бутылку из моих рук.       Коул подходит к нам, и обогнув по дуге подходит к столу и принимается убирать мусор. – Покажи Миртл комнату, я закончу с уборкой, – Раймонд кивает, в то время как я все смотрю на него не отрывая взгляда. Но стыдливо опускаю взгляд, когда замечаю его ухмылку. – Пошли.       Он сделал шаг назад и развернулся почти на месте, поднимаясь наверх. Я следую молча за ним, попутно оглядываю интерьер дома. Тут тоже очень красиво, я бы сказала замечательно. Дом очень большой, светлый. Много окон, но явно они все тонированы. Потому что с улицы я даже света не видела. Внутри светлые тона, большие люстры и высокие потолки. Дом два этажа, но каких! А когда оказываюсь в гостевом крыле и Раймонд открывает передо мной дверь, я невольно ахаю. Комната как две наших квартиры, которую мы с Ким снимаем. Возле стенки по центру стоит огромная кровать с бархатным изголовьем, перед ней бархатный диван. Вхожу в комнату, всё ещё не уверена, для меня ли эта спальня. – Ванная, туалет там, – указывает на две двери, – пульт регулировки температуры в комнате и света, – снимает с держателей два белых пульта и отдает мне.       Теряюсь в роскоши, стараюсь слушать Раймонда, но все мысли остаются в этой комнате. – Если что, я в другом крыле, не стесняйся звать.       Я киваю, и взяв пульты, резко убираю руки. Я коснулась его горячей кожи и это сродни удару тока было. – Если вдруг не спится, спускайся вниз, я ещё спать не планирую.       Вновь киваю и пробегаюсь пальцами по бархату постельного белья, провожая Раймонда взглядом. Решаю принять душ, который так необходим был после тренировки. Ванная комната тоже впечатляет размерами. Просторная душевая кабина, а рядом с ней дополнительное помещение для ванны.       Пока принимаю душ, верчу в голове мысли про подлую судьбу, которая столкнула меня с теми, кого видеть я хочу в последнюю очередь.       На большом комоде стоит плазменный телевизор, который я не решаюсь включить.       Везде ощущение, будто я лишняя. Сажусь на диван и тону в ощущение мягкости, а после перебираюсь на кровать, чувствуя, как она огибает моё тело. Неужели в гостевых комнатах богатые делают такой интерьер и подбирают удобную мебель?       Страшно представить, как выглядит спальня хозяина дома. Несколько часов я провожу в сомнениях, а после в полнейшей панике. Пространство начинает давить, и я решаю спуститься, надеясь, что Раймонд уже спит.       На первом этаже горит слабый свет, скорее всего специальный. Наливаю стакан воды и стараюсь сделать вдох–выдох. Выхожу в коридор и пытаюсь вспомнить, где здесь гостиная, в которой мы сидели. Её нахожу без труда, осторожно открываю дверь.       Света нет, но работает телевизор. Заглядываю дальше и замечаю, что на меня смотрит пара зелёных глаз.       Раймонд лежит на диване, но замечая меня садится и смотрит уже слишком любопытно. – Не спится?       Отрицательно киваю головой и взгляд смягчается. Хлопает на диван рядом с собой и отодвигается на край. – Я пойду наверное в спальню.. ‐ теряюсь наедине с мужчиной, который кажется столь манящим. – Тебе же не спится. Садись, я не кусаюсь.       Улыбается и я невольно улыбаюсь в ответ, не сумев сдержать улыбку. – Сегодня точно не кусаюсь. – Тогда я тоже сегодня не кусаюсь, – на мою ответную шутку Раймонд щурит глаза. Выглядит как хищник, который ждёт момента. – Но тебе я не доверяю. – Ах вот как? – он отводит взгляд и медленно встаёт с дивана, осматривает комнату и направляется к одному из стеллажей. Он всегда движется медленно, расслабленно. Он хищник, а я жертва в его доме. – Если ты так боишься меня, я могу одеть наручники, – в подтверждение своих слов, мужчина звенит металлическим наручники. Когда они падают мне на колени не остаётся никакого сомнения, что они подлинные. – А если я тебя свяжу и оставлю так?       Он пожимает плечами и протягивает мне руки. Плотно застегиваю их на запястьях мужских рук. Удивляюсь крепости его ладоней, и тому, как гармонично смотрятся длинные пальцы с массивными руками. – Хайдсик, потерпевший кораблекрушение. Мне подарили эту бутылку, когда заключили со мной сделку. У него интересная история, – рассказывает мужчина, пока я проверяю крепления. – Нальешь мне вина? Вон бутылка, – кивает на открытую бутылку возле стола и на бокал, а после на открытую полку, где стоит ещё несколько таких же бокалов.       Осторожно наливаю вино, всё время волнуясь об дорогом ковре, диване из велюра, разбить бутылку явно недешёвого вина. – Будешь вино? Я приготовил закуски. – Я вообще не люблю алкоголь, но бокал думаю можно. – Тогда в баре ты неплохо пила текилу и тот коктейль.       Не знаю, волнуюсь от него, при нем, или же с ним? Стараюсь дышать спокойно, унять дрожь. Но начинаю ещё больше теряться в себе. – За хороший вечер? – За хороший вечер.       Я решаюсь вначале пригубить вино, и сильно удивляюсь, когда вместо резкой кислоты, погружаюсь в сладкий вкус. Немного терпкий, но с идеальной ягодной нотой.       Делаю более смелый глоток.       Раймонд улыбается, смотря на меня. – Вкусное. – Значит не ошибся в выборе, – Рай внимательно смотрит на меня. – Дай и мне глоток этого нектара богов, не становись алкоголиком!       Мне становится неловко от этой фразы и того, что он и правда лишён способности пить сам. Подношу бокал вина к его губам и медленно наклоняю. Мужчина делает глоток и сразу же улыбается. – А креветкой не покормишь меня?       Возвращаю его бокал на место, беру креветку и застываю. Оборачиваюсь, смотрю в хитрые глаза. Кормить его с рук? Боже, нет! Но отправляю эту креветку ему в рот, смотря как он облизывает губы от соуса. – Оно очень сладкое, я такое никогда не пробовала, – делаю несколько маленьких глотков, смакуя напиток, даже забываю про закуски. – Хорошее вино сложно купить, и стоит оно хорошо, – говорит вскользь, но я чувствую укол в мою сторону. Несмотря на то, что отец много работает, чтобы я ни в чем не нуждалась, но купить бутылку вина по стоимости автомобиля я позволить себе не смогу никогда. Раймонд может купить себе всё, как и его сестры. Я попала в школу, в которой учились и дети Кроуфордов, отцу помог нас устроить глава их семейства.       Эшли и Мэдисон учились в моем классе и их положение всегда показывало, что они выше остальных. Они правили этой школой.       Но что удивительно, злыми и алчными они не были. Всегда улыбались, помогали и неоднократно предлагали поехать к ним в гости. У них достойное воспитание. У всех. – О чем думаешь? – вкрадчиво спросил мужчина. Я отвлеклась от мыслей и посмотрела на него. – Ни о чем. – вру ему в глаза. – Поговорим? – О чем? – О чем хочешь. Можно задам вопрос? – он подступается осторожно, только я не понимаю к чему. – Хорошо.. – Сильно злишься за мою выходку? – Нет, – стараюсь говорить искренне. – тут не за что злиться, Раймонд.       Странно было бы, если бы такой мужчина искренне хотел меня или со мной. Поэтому тот приступ, в котором он пытался меня изнасиловать – скорее просто разовая акция. – Мне правда стыдно. Я не трогаю девушек младше себя.       С его уст это звучит как оскорбление. Поднимаю взгляд на мужчину. – Всё хорошо, наверное.. Главное, что ничего не произошло. – Малышка, мне жаль. Никакой мужчина так не должен поступать. Если хочешь наказать меня, могу предложить рабочий вариант, – усмехается. – Сходить в церковь отмолить грехи? – Я атеист. Лучше Бога меня покарает Элизабет. – Твоя мать? – он удивляет, не смотря на то, что казалось бы мне какое дело. – Мачеха, – тихо выдыхает и прикрывает глаза. – Я думала она твоя мать. – Документально, официально, для всех – да. А фактически я от своей матери знаю только её имя, – пользуюсь тем, что мужчина закрыл глаза. Рассматриваю его лицо, смотрю на контур татуировки, которая выглядывает из–под футболки, шею, скулы, губы, вкус которых я ещё помню. Появляется желание его поцеловать.       Странно видеть везде собранного Раймонда сейчас таким домашним, расслабленным и спокойным. – Как её звали? – задаю ещё один вопрос, ступаю аккуратно, боюсь задать не тот вопрос. – Лоретта. Тебе так интересно? – Просто пытаюсь построить диалог, извини, если лезу не туда.. – Нет, я про то, как ты меня рассматриваешь.       Поднимаю взгляд выше и понимаю, что он смотрит на меня. И неизвестно сколько уже сидит, и смотрит. – Я.. Прости, просто, – он усмехается, и я зависаю с дальнейшими словами. Почему я вообще оправдываюсь? Почему кому–то можно, а мне нет? – Хочу тебя поцеловать, – глубокий голос почти хрипит, пробирает до костей. Облизываю губы, не зная, как лучше поступить.       Он тянется ко мне и уже через секунду его губы прикасаются к моим. От него на километр пахнет сигаретами. От запаха становится дурно, но Раймонд не спешит отпускать. Прижимается сильнее, но уверенно держится без рук, которые так и остаются мёртвым грузом. Отвечаю на его поцелуй слабо, неуверенно. Но по другому не получается, он просто не даёт шанса. – Прекрати, Рай–монд, – не решаюсь назвать его сокращённо, как зовут все друзья. Но очень хочу повторять его снова и снова. – Повтори ещё раз свою просьбу, – кусает меня за нижнюю губу, слегка трепет. Спускается ниже и целует в подбородок. Вздрагиваю от действий. – Прекрати, пожалуйста, – выдыхаю, когда он отстраняется. – Пожалуйста ещё? – насмехается, касаясь вновь моих губ. Тянусь к нему, но он резко отстраняется от меня. Стараюсь не показать своего разочарования, но на следующий поцелуй уже не отвечаю. – Дразнишь, мышка, – вновь касается губ, я отстраняюсь, и он наклоняется сильнее, вдавливая меня в диван.       Мышка. Простая серая мышка. Вот кто я в его глазах. Слова гулом отдаются в голове. – Ты чего зависла? Эй, – напряжённо поднимается с меня, оглядывая моё тело белым взглядом. – Всё хорошо.       Тяжело вздыхает, упираясь лбом в моё плечо. – Как с тобой сложно. – Я не собираюсь как продажная девка перед тобой быть послушной! – бью руками его в грудь, отчаянно дергаюсь и вырываюсь. Он резко перекидывает руки через меня, и я оказываюсь в кольце. – О чем ты? – удивлённо спрашивает мужчина. – Я разве в упрёк что–то сказал?       Его стальное спокойствие убивает, порой кажется, что он из стали и без эмоций. – Я мышь в твоих глазах, но ты достаёшь дорогое вино. Смысл? – он чуть отделяется, смотрит в глаза. – Мышь?       В комнате виснет тишина. – Мышка, а не мышь. Потому что ты маленькая, и много пищишь. Но очень юркая, на месте не сидишь. – Отпусти меня. – Хорошо, не хочешь быть мышкой, будешь малышкой.       Смотрю на него хмуро, а он лишь улыбается, так слабо, что пытаешься понять: усмешка это или все–таки улыбка? Осторожно поднимает руки, а я отклоняюсь назад, выпутываясь из захвата его рук. – Я считаю человек должен пить хороший алкоголь, а не помои. – Не каждому финансово доступно. – Я не собираюсь упрекать тебя в стоимости этого алкоголя. Мне не жалко. В приятной компании тем более, – содержимое моего бокала быстро заканчивается, а вот про него я забываю. – После твоих лет 14 я вообще перестал что–либо знать о тебе. Стэн сильно не рассказывал, а я и не спрашивал. – А ты сильно интересовался моей жизнью?       Пожимает плечами. – Ты была прикольной. Помню, как ты крутилась возле нас и как приходилось Стэну гулять с тобой, как просили. Но никогда в жизни не ходила к нам в гости, как бы я не приглашал. А приглашал часто. Возможно, ты боялась обстановки в Америке. Ты редко там бывала в детстве, особенно, после того как твоя мать переехала в Россию. – Мне было не комфортно. – Зато комфортно виснуть у всех на шеи, сидеть на коленках.       Щеки заливаются румянцем, я и правда относилась слишком нагло по отношению к друзьям Дано. – Зато красоткой такой выросла, завидую парням, у которых ты тогда сидела, – ухмыляется. – А у тебя не сидела? – знаю ведь, что никогда к нему даже близко не подходила. Он всегда казался мечтой, такой весь взрослый. Помню дарила ему всякие безделушки, в надежде что он влюбится и позовёт замуж. А я такая вся принцесса.       Я выросла, а мечты остались в детстве. Теперь я хочу закончить обучение на любимой профессии и лечить детей. – Нет, я теперь очень об этом жалею.       Улыбаюсь, хотя самой немного стыдно. По сути, флиртовала с Этаном, который видел меня совсем мелкой. – Не о чем жалеть. – Ну уж как посмотреть, Миртл. Смотрю на твою фигуру и удивляюсь, как такое росло под моим крылом, а я даже и не знал, – искренне смеюсь. Это даже выглядит забавно. – Если бы знал, что это была ты, в жизни бы в клубе не подошёл. Потому что вкусил губ твоих, сладость тела молодого и понеслось, – когда у меня заканчивается вино, наливаю себе ещё, а к нему подношу бокал. Он быстро его осушает, наслаждаясь моей щедростью. – Стихами заговорил. – Это все от душевной боли. Есть поговорка русская: висит груша, нельзя скушать. Вот и с тобой так же.       Отвожу от него взгляд. Смотрю в никуда, опять ухожу в себя. – Парни, наверное, давно уже забрались в трусы? Или все же брат как–то влияет на это?       Давлюсь вином от неожиданности вопроса. Вот от Раймонда вообще не ожидала это услышать. – Какая тебе разница? – Понял, надеюсь, с умом и предохранением. – Я не давала никакого ответа, а ты уже придумал его. – Разве нет? Хочешь сказать девственница?       Я молчу, не зная, что ему говорить. Смотрю в упор на мужчину и теряюсь в ответе. Он тоже молчит, хмурится. На лбу появляются морщины. – Ладно, не будет об этом.       Подводит итог и опять замолкает. Отвечать не имеет смысла – всё и так понятно.       Наш диалог выходит очень откровенным. – Это не так интересно. Поговорим о другом? – Я опытный, может дал бы совет? – Раймонд хитрит, поднимает важный момент для любой девушки. – Может и дал бы, – равнодушно пожимаю плечами и наблюдаю за реакцией. Ранее хмурое лицо становится вновь равнодушным. – Ладно, как хочешь. Почему медицина? – Хочу помогать детям в больницах. Очень мало хороших врачей. – Мечтаешь быть как эти долбанные супергерои в белых халатах? Которые сутки танцуют над детишками? – его внезапная агрессия настораживает, я даже напрягаюсь всем телом в ожидании чего–то худшего, и когда он махнул рукой вся вздрагиваю. Он замирает, когда рука уже прошла мимо меня и остановилась на спинке дивана. А ведь его руки связаны и ограничивают движение. – Эй? Ты чего? – опускает руку ниже и кладёт мне на плечо, слегка поглаживая, – Я напугал тебя? – Прости.. Почему ты так агрессивно настроен к этому? – Потому что это все полнейший бред, этим родители должны заниматься, а не врачи. Дело врачей – лечить и помогать спасти жизнь, а не развлекать капризных детей. – Говоришь как чайлдфри. Это же дети! Им нужна поддержка не только от родителей.. – Он опять становится хмурым, но агрессия с его лица пропадает. – Ты не любишь детей? Поэтому без семьи?       Его взгляд меняется, темнеет. От прежнего Раймонда не остаётся ничего. Передо мной сидит пустой и очень опасный человек. От него несёт угрозой и тело покрывается мурашками. – Я хочу детей и семью, но это сделать сложно.       Не хочу ходить по лезвию, и пытаюсь придумать новую тему диалога.       Мужчина расслабляет тело, но взгляд всё такой же пустой и тёмный. Боюсь сказать что–то не так, но не хочу замолкать.       Мы оба молчим. Тянусь к нему, сама нахожу его губы и целую. Сначала неуверенно, потом смелее. Прохожу языком по его губам, прикусываю их. Он не отвечает, но и не отталкивает. Его руки неподвижны.       Выдыхает мне в губы, а после целует в шею. С губ срывается стон, когда к этому добавляется его рука на моей пятой точке. Оборачиваюсь и замечаю, что наручники уже далеко от его рук. Смотрю на него, а получаю усмешку. – Как ты выбрался? Я не закрыла их? – Закрыла. Но это мои фокусы, – вновь тянется ко мне за поцелуем и кусает губы.       Расходимся с Раймондом мы утром, когда на улице медленно тянется рассвет. Между нами не было ничего, кроме диалога. Который дал больше, чем наверное сотня дней вместе. Я увидела его с другой стороны.       Уходить не хочется, цепляюсь за каждую минуту, проведенную с ним, пытаюсь заболтать его, но он остаётся непреклонным. Провожает до спальни, открывает дверь, пропускает меня. Тяжело вздыхаю, но в спальню захожу, как меня тормозят его же руки. Аккуратно касается, а после разворачивает к себе. Целует настойчиво, жадно. Не даёт отстраниться, а я уже и не хочу. Эта ночь многое поменяла в моем отношении к нему. Надеюсь, и его отношение тоже изменилось.       Разрывает поцелуй, гладит по щеке. Улыбаюсь ему, а он лишь разворачивается и уходит в свою спальню.       Спать не хочется совсем, чувствую себя воодушевленной. Сижу в телефоне, в большей части залипаю в ТикТоке, развлекая себя таким образом. Утром мне пишет Ким, спрашивает, что насчёт практики. Отписываюсь, что приеду с братом.