Там, где ты исчез

Он был в лесу. Один, под деревом. Хуань осторожно и практически бесшумно встал с земли и осмотрел себя. Он был цел и невредим, но что же он здесь делает? На мужчине были его ежедневные одежды, а серебряная заколка в блестящих на лунном свете волосах съехала на бок, придавая виду главе приятную взгляду, лëгкую неопрятность. Сичень не помнил, как здесь оказался. Он помнил, что сидел рядом с Цзинь Лином и перебирал склянки с настойками. Это было очень странно. Может это сон? Но Цзэ У Цзюнь не чувствовал себя во сне от слова совсем, всë вокруг него было слишком реалистичным. Тогда мужчина решил проверить это самым обычным способом, причинить себе не сильную, но достаточную для пробуждения боль. Глава ордена Гусу Лань ущипнул себя, но не пробудился. Тогда Сичень всë же сделал вывод, что то, что он сейчас видит — не сон. Мужчина решил пройтись по местности и понять, что да как. И что это вообще за место. В ночной тишине были слышны только шаги ног, которые ступали на сухие листья и создавали жутко громкий хруст. В такой тишине даже дыхание Сиченя было шумным, не то что хруст листьев. Спустя минуту мужчина дошëл до какого-то пруда. Вода в нëм была хрустальной. — Такая прозрачная, — сказал Хуань, всматриваясь в камешки, которые лежали на дне. Но затем он сфокусировал взгляд на своëм отражение. — О ужас. Сейчас Сиченю лучшим решением показалось просто распустить волосы, ведь поправлять их было бы дело не из лëгких. Еле бежевая рука потянулась к украшению и мягким движением стянула заколку. Густые, цвета чернил волосы ниспадали с головы до ягодиц. Сиченю очень нравятся его волосы, он их очень долго отращивал. Смотря в водную гладь как в зеркало, Цзэ У Цзюнь стал приглаживать свою шевелюру. В отражение появился ещë один человек, при виде которого Сичень замер. За его спиной приветливо улыбаясь и смотря прямо в глаза, стоял Лянь Фан Цзунь. Он всë так же, доброжелательно подняв уголки губ, взял из трясущихся рук своего названого брата серебряную заколку. Зажал еë в зубах и бережно прикоснулся к волосам Сиченя, собирая их в незамысловатую, но очень красивую и аккуратную причёску. Хуань ждал, пока тот закончит то, что начал делать. Или он просто не хотел резко разворачиваться и отталкивать Цзинь Гуанъяо, как бы сделал любой другой на месте Цзэ У Цзюня. Бывший глава ордена Цзинь закончил с волосами Хуаня. Тогда, когда глава ордена Лань уже развернулся и во все очи смотрел на когда-то умершего злодея. Но очень дорогого ему злодея. — Яо. Сичень понимал, что такое просто не возможно. Он собственными глазами видел, как Яо умер. Дорогой человек умер на его глазах. Цзэ У Цзюнь всегда брал его смерть на свой счëт. Это причиняло не мало боли и заставляло чувствовать вину. Но мужчина не удержался и кинулся к названому брату. Сичень обнял его и слегка приподнял над землëй. Цзинь Гуанъяо оставалось только висеть тряпичной куколкой в объятиях первого нефрита. Яо обнял его в ответ и стал тихонько поглаживать того по спине. Когда поток эмоций отступил, Хуань всë же отпустил “бедное” видение на землю. Его белое солнышко смотрело не него сверху вниз, лучезарно улыбаясь, заставляя сердце болезненно сжиматься в груди. Оно так сильно стучало, что Сиченю казалось, будто бы оно сейчас сломает свою клетку из рëбер, вырвется наружу и тихонько умрëт где-нибудь на земле у ног Мэн Яо. А сам же Лянь Фан Цзунь за всë своë прибывание здесь, не проронил ни слова. Хуань с такой надеждой глядел на него, умоляя. — Здравствуй. Бархатный голос Мэн Яо пустил миллионы мурашек по телу Лань Хуаня. — Что это такое, Яо? Где мы? А ты... — кадык Цзэ У Цзюня скользну вверх, затем снова вниз. Он сглотнул. — Настоящий? — Это уже тебе решать, Сичень. Он продолжал улыбаться своей чертовски прекрасной улыбочкой. Хуань так и таял под еë напором. — Но позволь мне кое-что сделать. Мужчина в одеждах ордена Гусу Лань ни на миг не проявил недоверия к Мэн Яо. Цзинь Гуанъяо прилепил на грудь Сиченя какой то талисман, и тот за несколько секунд растворился. Хуань, смотря на всë это, дико захотел проверить свои духовные силы. Но он понимал, что после такой долгой разлуки, это будет выглядеть очень некрасиво. Но Лянь Фан Цзунь, читая по его лицу, произнëс: — Твои духовные силы в полном порядке. Здесь много демонов и озлобленных духов, не хочу, чтобы они к тебе приставали. Цзэ У Цзюнь почувствовал липкий стыд и слегка покраснел. На что Мэн Яо ласково рассмеялся. — Ничего. Он встал спиной к Сиченю и развернув голову, поманил его всë тем же светлым взглядом на том же прекрасном, белом лике… И первый нефрит последовал за ним. Со временем вокруг них стали слышны смешки, визги и проклятия. Сичень во всей своей красе видел скачущих вокруг него чертей. Они скалились и рычали в его сторону, но, только взглянув на шедшего рядом мужчину, замолкали в тряпочку. Но вдруг с какой-то стороны послышался человеческий вопль. Хуань захотел свернуть туда, но Яо схватил его за запястье. — Если уйдëшь туда, перед тобой будет очень сложный выбор. Я или те, кто сейчас там. Ты можешь уйти, я тебя не держу. Цзэ У Цзюнь остановился. Что же ему выбрать? Он снова взгянул в глаза названого брата. В его глазах он видел всего себя. Всю свою жизнь. Он совершит ту же ошибку, что и в прошлый раз. Лянь Фан Цзунь — злодей. Его ничто не изменит. Но Лань Сичень был готов исправит другую ошибку. Мужчина быстрым движением притянул Мэн Яо за его же руку, которая удерживала его запястье. Глаза Цзинь Гуанъяо удивлëнно распахнулись. Сичень впился в губы демона. Яо почувствовал, какие оказывается у его названого брата мягкие губы. Сичень целовал его так отчаянно, будто бы пытаясь полностью съесть всего Лянь Фан Цзуня, защитить своей оболочкой от других. Язык Цзэ У Цзюня блуждал по рту Цзинь Гуанъяо, изучая каждый миллиметр. Он даже не подозревал об его чувствах. Пока Цзинь Гуанъяо убежал в свои раздумья, Хуань уже нехотя отстранился от него, тяжело дыша. — Прости меня, за всë, что я сделал и собираюсь сделать. Гуанъяо просто смотрел, как Хуань сделал серьёзное и даже отчасти опечаленное лицо и растворился в ночной дымке. В следующую минуту послышался звон меча. Сичень убежал от Яо. Ему было очень больно от этого. На сердце был тяжёлый камень. Он нашëл нескольких привязанных к дереву адептов из разных орденов. А у следующего дупла сидел глава ордена Цзян и его брат. Между ними был посажен Вэй Усянь. Ванцзы очень сильно волновался за Ина, тем более, тот всё продолжал быть в беспамятстве. Его голова безжизненно повисла, как у марионетки. А глава Цзян пусть и пытался это скрыть, но тоже ëрзал, подталкивая Старейшину Илина. К третьему дереву, которое Сичень еле видел через дымку, сидели Сычжуй, Оуян Цзычжэнь и Сяо Бао. Как только он прибежал, все обратили на него своë внимание. Какой-то адепт из Гусу, сидящий у первого дерева, крикнул: — Глава! Что с Вами?! Всë хорошо, почему Вы плачете?! Сичень только сейчас понял, что по его щекам тянутся бесконечные, влажные дорожки от слëз. И на нефритовом лице появлялись новые следы. Он попытался остановить этот процесс, но, сдерживая слëзы, мужчина ещë больше утопал в них. Не выдержав, Хуань стал плакать в слух, всхлипывать. Он закрыл лицо ладонями, чтобы никто не видел этого позора. — Брат! Крик Лань Чжаня раздался эхом в черепной коробке Цзэ У Цзюня. Холодок тëмной ци прошёлся по его позвоночнику. Продолжая лить слëзы, он увернулся от летящего в него клинка. Мужчина посмотрел на его отправителя и увидел хули-цзин¹. Девушка была очень привлекательна, но кому как не заклинателю знать, насколько сильно эти существа коварны. Хули-цзин¹ — девушка-лиса, которой приписывается необычайная красота, острота ума, хитрость, коварство, ловкость и неуловимость. В своём изначальном облике они выглядят как обычные лисы. Основным показателем силы колдовских чар лисы-оборотня является её возраст. Сичень проследил за путëм пролетевшего мимо него клинка и резко втянул воздух носом. Холодное оружие прилетело в первое дерево и попало прямо в шею адепта, который интересовался у Цзэ У Цзюня, почему тот плачет. А другие, сидящие рядом юноши, посмотрели на уже мëртвого товарища глазами, полными ужаса. Кто-то даже воскликнул. Хуань понял: сейчас не время для слабости, он должен прекратить жалеть себя и начать драться. Но сначало надо высвободить всех. Мужчина уже кинулся в сторону второго дерева, но на него налетели несколько хуапигуй². Сичень отпрыгнул и отвернулся от столь омерзительного вида. Даже зажал нос, чтобы не чувствовать вони от разлагающихся тел нагих девушек, которые висели на зелëных тварях мëртвым грузом. Хуапигуй² — Дословно переводится как «дух с разрисованной кожей». Обычно они изображаются как гуманоиды с зелёной шкурой и полной острых зубов пастью. Ночами они пожирают людей, а днём маскируются, облачаясь в кожу своих жертв: чаще всего стараются выдать себя за прелестную девушку. Считается, что такими духами становятся женщины, кем-то или чем-то жестоко обиженные при жизни. Эта обида столь сильна, что не позволяет духу покинуть мир, а заставляет оставаться в теле, даже когда от него остались одни кости. Поэтому они и ищут «одежду» в виде тел своих жертв, чтобы обрести новую оболочку. Хуань должен сражаться! Иначе они все погибнут. Демоны просто не позволяли ему подобраться к заложникам, а наоборот, отталкивали. Их становилось всë больше и больше. Цзэ У Цзюнь был один на сотни. Сверкающее лезвие меча то и дело мелькало в тумане. Шаг назад, ещë один. — Глава ордена, глава ордена! Хуань ушëл из виду всех. Даже не откликался. Только изредка был блеск оружия, которое уже было очень далеко вместе со своим владельцем. Но спустя несколько минут прозвучал вопль главы: — Тут дяосюэгуй³ и фэй⁴! Вам нужно срочно выбира... Как будто что-то сдавило ему горло. Слова оборвались, но в дымке опять блеснул меч. Он молнией пролетел мимо деревьев, разрезая верëвки. Заложники сразу подскочили, а Ванцзы подхватил Вэй Ина на спину. Дяосюэгуй³ — это «висящий на сапогах дух». Больше всего он любит ходить по ночным улицам за одинокими прохожими и проказничать. Так что, если, прогуливаясь по тёмным аллеям поздно ночью, вы услышите странные звуки, а шеей ощутите чьё-то дыхание, возможно, вас преследует дяосяогуй. Но даже резко обернувшись, вы не сможете его увидеть. Вероятно из-за подобного умения подкрадываться, на кантонском диалекте термин 吊靴鬼 также значит «следопыт» или «ловец». Фэй⁴ — несущий чуму монстр с телом быка и змеиным хвостом, на лбу у которого сверкает третий глаз. Обитает на горе Тайшань (泰山 Tài shān), одной из пяти священных гор даосизма. Он упоминается в древнем трактате «Каталог гор и морей» (山海经 shān hǎi jīng), описывающем реальную и мифическую географию Китая, а также населяющих её существ. Там, куда приходит Фэй, реки и болота мелеют, трава и деревья высыхают, а повсюду распространяется чума. — Скорее всего, его начал душить дяосюэгуй! Мы должны срочно забрать его оттуда! — кричал Лань Чжань. Его крик был большой редкостью. Всем стало не по себе от этого, кровь стыла в жилах. — Срочно, все оторвите от своих одеяний ткань, намочите еë водой из ручья и приложите к лицу! Вы меня слышите?! Тут фэй! — кричал уже Цзян Чен. Настал полный хаос. Вокруг них вспыхнул пожар, который распространялся с огромной скоростью. — Надо срочно уходить! — крикнул кто-то из адептов. — Нет! Я не потеряю ещë и брата! — рявкнул Ванцзы и все сразу замолки. Настала тишина. Лань Чжань плакал. Ханьгуан Цзюнь подошёл к Цзян Чену и многозначно посмотрел на того. — Цзян Ваньинь, я могу доверить Вам самое дорогое, что у меня есть? Чен вытаращился на того, а затем неуверенно кивнул. Второй нефрит передал Вэй Ина ему. И уже собирался уйти. — Ханьгуан Цзюнь, я понимаю, что отговаривать Вас бесполезно… Но велика вероятность, что и Вы, и Ваш брат подхватят чуму. Вы это осознаëте? — Мгм. — И Вы примите меры предосторожности, если вернëтесь? — Мгм. Цзян Чен постоял немного, но затем поклонился и произнëс: — Я позабочусь о нëм. Он созвал всех и убежал галопом, пока не поздно. А Ванцзы остался стоять один среди огня. Мужчина быстро бросил затею смотреть, как они уходят и бросился туда, где скрылась фигура его гэгэ. Он бежал настолько быстро, насколько был способен его организм, убивая всю нечисть на своëм пути. Спустя минуту его бега он выбежал на поляну, посреди которой, без движения, лежал Сичень. Но со спины на него набросились и принялись душить толпа дяосюэгуй. — Кха! Воздух насильно вибили из него. Ванцзы стал сражаться против них, но количество брало вверх. Лань Чжань тяжело дышал, воздуха в лëгких не хватало. А вместо него он вдыхал угарный газ. В какой-то момент, рядом горящее дерево с треском сломалось и упало прямо на Лань Чжаня. Мужчина почувствовал, как горит его плоть. Голова гудела и кружилась. Из-за торчащих из земли остатков дупла, крадучись, вышел Фэй. Из пасти его капала противная даже на вид слюна. Тварь подходила к нему с насмешкой в кривых глазах. А третий уставился на него как на жертву, коей он сейчас и был. А мелкие дяосюэгуй прыгали от радости, но подойти не осмеливались. Неужели это конец? — ронеслось в голове Чжаня. Но вдруг из огня выскочил израненный юноша и, пользуясь эффектом неожиданности,пронзил фэя мечом, пропитанным духовными силам. Тварь грозно зарычала и повалилась на земь. Он умер, сколько же было потрачено духовных сил, чтобы одним ударом убить такого сильного демона? Приглядевшись, Ханьгуан Цзюнь увидел Сяо Бао, который, впрочем, не выглядел, будто бы только что потратил уйму внутренней ци. Мелкие демоны разбежались в разные стороны, испугавшись такой резкости. — Ханьгуан Цзюнь! Парень, не жалея рук, кинулся толкать горящее дерево. С огромным трудом ему удалось высвободить Чжаня. Мужчина самостоятельно, но шатаясь, поднялся с земли и сразу бросился к Сиченю. Сяо Бао последовал за ним. Но за своей спиной второй нефрит услышал звук пронзающейся плоти. А–Бао проткнуло насквозь длинным, деревянным суком. Мелкие демоны, увидев, что враг не так силëн, как показался сперва, решили напасть. Парень грохнулся на землю. Ванцзы со стонами боли потянулся к нему и подтащил к себе с братом. Но тут же на них полетела целая сотня всяких разных демонов! Лань Чжань собрал всю свою духовную силу в руки и поставил барьер над всеми троими. Демоны, которые уже прыгнули с глухим стуком, отлетели назад. С одного бока от второго нефрита, лежал Сяо Бао. На его коленях лежал его брат. Одной рукой Лань Чжань прижимал его голову к своей груди, а второй держал барьер. Мужчина чувствовал, как пульсируют ожоги, и как его меридианы буквально горят и сгорают. Твари продолжали бить барьер, отчего по нему шли “волны”. — Нет. Я не сдамся, — сказал Ханьгуан Цзюнь и откашлялся кровью. Но в какой-то момент нападки демонов прекратились, все отошли как можно дальше от них троих. Повернув голову, Ванцзы увидел Цзинь Гуанъяо. — Ты! Тот с сожалением посмотрел на него и обратился к демонам. — Вы, твари безмозглые! Я сказал вам всем даже не прикасаться к Цзэ У Цзюню. А Вы что сделали?! Даже на ваших глазах прилепил на него талисман! Неужели вы такие тупые? От него пошла сжирающая тëмная ци, и демоны самого мелкого ранга сразу повалились в агонии. — Проваливай и тварей своих забери! — Лань Чжань был в ярости. Яо понимал его злость, его боль, его страх. Но всë же, это был его враг. — Ах, Ванцзы. Неужели ты думаешь, что я упущу возможность прикончить тебя здесь и сейчас? Я сказал им не трогать только твоего брата. Второй нефрит ещë сильнее прижал старшего к себе. Но вдруг раздался хриплый, низкий голос. — Яо. Не трогай его, пожалуйста. Глаза бывшего главы расширились. В памяти сразу пролетел тот поцелуй. — Мы же не враги с тобой. Я готов тебя простить, чтобы ты не сотворил. Правда. Сичень хрипел из последних сил. А Ванцзы, воспользовавшись случаем, подхватил Сяо Бао под подмышку, и Хуаня, посадив себе на спину, взлетел на мече в небо и как можно быстрее скрылся из виду демона. Он же молча смотрел им вслед, переваривая всë, что сегодня сделал с ним Лань Сичень.