Там, где ты исчез

Сильный ветер бушевал на улице. Ночная прохлада блаженно встретила вышедших из пещеры заклинателей, резко обдавая горевшие щёки тех, приводя в чувства. Небо было затянуто плотным одеялом громовых облаков, а в воздухе уже пахло влагой. Вот-вот начнётся сильнейший ливень. Отойдя от пещеры на несколько километров вглубь леса, мужчины, потеряв все свои высокие манеры, плюхнулись под высокую массивную ель, закрывая при этом глаза. Второй нефрит ордена Гусу Лань лишь посмотрел на то, как глава ордена Цзян небрежно положил тело Цзинъи под дерево после чего Цзян Чен последовал тому же примеру, садясь прямо на землю, но сам Лань Чжань остался стоять на ногах. Сиченя, лежавшего на его спине начала пробирать лёгкая дрожь, отчего сердце младшего начало пропускать более тяжёлые удары. Всё вокруг казалось туманным сном, резкие перепады температуры вызывали голокружение, а природа, будто зная всю ситуацию, нагнетала своей мрачностью. Ему казалось, словно тьма здесь не была пустотой. Она была живой, плотной субстанцией, которая впитывала в себя звук и свет, оставляя лишь зыбкие, обманчивые очертания. Лес из синих елей стоял как частокол забытых небожителей, их иглы, отливая мутным свинцом, шептались о чём-то на языке, недоступном живому. Вначале был только ветер. Не освежающий порыв, а низкий, протяжный стон, который выл в вершинах, словно раненый зверь. Он гнул макушки исполинских елей, заставляя их скрипеть и стонать, а их длинные, похожие на костлявые пальцы ветви, цеплялись за пролетающую тьму. Воздух был прохладным, влажным и липким, он обволакивал кожу ледяной пеленой, которая проникала глубже плоти — до самых костей, всё больше отрезвляя помутневшие от жары и адреналина разумы. Стоило только опуститься им на земь, как пришёл ливень. Он не начинался с робких капель, а обрушился разом, яростно и безжалостно. Это был не дождь, а сплошная стена воды, которую ветер швырял в лицо лесу. Капли не стекали по коре, они били по ней с глухим частым стуком, превращаясь в водяную пыль, которая висела в воздухе едким туманом. Вспышки молний, редкие и удушающие, на мгновение освещали происходящее, но не приносили утешения. Синие ели в их бирюзовом свете казались не деревьями, а искажёнными тенями, застывшими в неестественных, мучительных позах. А следом грохотал гром — не оглушительный удар, а долгий, рычащий рёв, который катился по небу, словно пустая каменная глыба, предвещая нечто худшее. Сквозь вой ветра и дробь дождя чудились другие звуки. Короткий треск сучка где-то сзади. Шорох, слишком чёткий, чтобы быть случайным. Казалось, что за каждым стволом, в этой гуще мрака и водяной пелены, кто-то стоит. Кто-то холодный, безразличный и наблюдающий. Словно все те погибшие адепты, чьи неупокоенные души разгневались, решили разом свести их с ума. «Почему.... Почему вы нас не спасли, мы вам верили! Трусы! Слабаки!» Прохлада превратилась в леденящий холод, идущий изнутри, рождённый не погодой, а щемящим чувством, что ты здесь не один, что лес не спит, а ждёт. Ждёт, когда ты сделаешь шаг в неправильном направлении, чтобы поглотить тебя целиком, без остатка, заглушив твой крик рёвом стихии. Лань Чжань посмотрел на мужчину, стоящего в метре от него. Всегда весёлый и безбашенный, теперь стоял глубоко в своих мыслях, по виду с трудом переваривая все события. Взор его смотрел куда-то далеко, в ночную пустоту. О чём думал в тот миг Вэй Ин? Что было на уме у этого человека? Красная лента под натиском взрывных порывов ветра безнадёжно болталась в разные стороны, путаясь вместе с чёрными волосами. Он сжал кулак и медленно обернулся в сторону заклинателей. Окинул взглядом сначала главу ордена Гусу Лань, что словно тряпичная кукла висел на плечах своего младшего брата, затем посмотрел на бледного, словно мел, юношу — Цзинъи. Теперь вечно молодого, глубоко разочаровавшегося в этом мире демона. Теперь уж он не тот, кому можно беззаботно отвесить подзатыльник или в наказание пнуть под ягодицы. Кто же был перед ним? В памяти вспомнился день его пропажи, тот самый злощасный день, когда Вэй Ин в последний раз видел Цзинъи живым.

***

Четверо подростков стояли в самом центре пыльной площадки — тропы, которая являлась стартовой точкой ночной охоты, очень бурно что-то обсуждая на повышенных тонах. А вокруг них, радостно виляя хвостом и заливаясь в лае, прыгала Фея. С глухим стуком пришёлся удар в грудную клетку, от чего Цзинь Лин отступил на пару шагов, уже полностью покрасневший от возмущения и готовый вывалить весь свой шквал негодования на Лань Цзинъи, что так бесцеремонно выплеснул свои эмоции на объект раздражения. Но видимо юный глава посчитал, что гневных речей недостаточно, чтобы выразить обиду и поэтому яростно занёс свой кулак в воздух. Оуян Цзычжэнь, видя как ситуация стремительно выходит из под контроля, не нашёл решения лучше, как загородить собой опешевшего от такой наглости Цзинъи. Сычжуй, что до этого с небольшой улыбкой и лицом обыденности наблюдал за переполохом, вскинул брови, когда удар, предназначены для его товарища по ордену, болезненно прилетел в плечо Цзычжэню. Цзинь Лин сразу же одернув свою руку, схватился за собственное запястье. Щеки его стали пуще прежнего краснеть. Но уже не от злобы, а от некого стыда. — Не защищай этого гада! Видишь чем это обернулось?! — как всегда в своей манере, без извинений, выкрикнул Жулань. — Цзинь Лин, хватит, не портите друг-другу настроение перед ночной охотой, — на лице “пострадавшего” появилась доброжелательная улыбка. — Я пожалуй пойду к людям из своего ордена, только не убейте друг-друга, пожалуйста. Сказав это, парень вежливо кивнул и ушёл, оставив троицу будто подумать над своим поведением. Складывалось ощущение, что их отчитал учитель, а не друг. Цзинъи, скрестив руки на груди, посмотрел на Цзинь Лина с явным упрёком во взгляде. Тот же, топнув ногой, поднял облако пыли и широкими шагами выдвинулся в сторону леса. Переглянувшись между собой, Сычжуй и Цзинъи расхохотались и чуть погодя последовали за товарищем. — Как думаешь, они передерутся в лесу? С ухмылкой озвучил вопрос Вэй Ин, сидя на ограждении балкона и наблюдавший за всей картиной с высоты. Лёгкий тёплый ветер развивал его ханьфу, а солнце заставляло чернильные волосы переливаться. — Определённо, — кратко и понятно. — Эй, Лань Чжань, пойдём перекусим? Я проголадался, — наигранно трогая свой живот, протороторил Вэй Ин. Тогда он даже представить себе не мог, что лучше бы они действительно просто подрались. *** Вэй Усянь глубоко втянул воздух носом и сказал фразу таким грубым и хриплым голосом, что даже сам бы не узнал его с ходу: — Нам нужно как можно быстрее добраться до пристани Лотоса и созвать оставшихся людей. Мэй Яо ещё вернётся, пока окончательно не разрушит нашу жизнь.