С тобой, пока не взойдёт Солнце

Был ясный день. Солнечные лучи касались почти всего, а предметы отбрасывали яркую тень. Вся семья собирала яблоки в саду, который находится совсем рядом с домом. Родители с помощью стремянки забирали самые высокие плоды. Сладкие фрукты падали на землю, а дети быстро ловили их, после чего бросали в ведерки. Ну как сказать. Вениамин, как прилежный мальчик выполнял свою работу, ловя каждое яблочко, а Ева только съедала их, сидя в тенечке под деревом. После долгой работы, которая была особенно тяжёлой для Евы, ведь съесть почти пол ведра фруктов не каждому по силу, семейка отправилась в дом. На кухне все занимались предназначенными им делами: Сара- перемешивала варенье в кастрюле, Фрэнк рассказывал поучительные истории из жизни, параллельно моя фрукты, Вениамин- разрезал яблоки на дольки, а Ева- бесстыдно воровала их и съедала, и её совсем не останавливало то, что она уже давно не голодна. После такого, на столе красовались банки с ярким вареньем, которые родители закатывали. -Вениамин, отнесешь эту банку соседям, — женщина поставила джем на стул. -Ага. -И пожалуйста, сделай лицо по счастливее. Если наши соседи тебя увидят, то подумают, что мы с вами вообще не возимся, — глаза женщины осуждающе осмотрели лицо мальчика. -Согласен. Выглядишь как многодетный отец-одиночка, -сказал Фрэнк, закрывая банку крышкой. -Я не одиночка, — огрызнулся паренёк, выходя из дома и направляясь к соседям. В одноэтажном доме напротив жила Агата и её чудесная бабушка. Когда Вениамин подошёл, то почувствовал запах роз, которых старушка сожала в изобилии и каждый день подстригала. Даже сейчас она стояла скривившись над кустом огромных белых роз. Услышав шаги мальчика, старушка повернулась. Её губы улыбнулись, а и так видные морщины стали ещё глубже. Поправляя свою соломенную шляпу, она подошла ближе. -Здравствуй! Что это ты нам принёс? — бабушка села на корточки перед мальчиком. Ненадолго Вениамин замер. В его голове вертелись слова родителей, которые упреками его за меланхоличный вид. Он не любил, когда его называли одиноким, поэтому перед другими людьми всегда пытался казаться веселее. Отчасти этого требовали Сара и Фрэнк Олис. Подняв голову, мальчик мило заулыбался. -Это варенье, я принёс его Вам! — маленькие ручки протянули банку. -Ох боже, как мило! Спасибо большое! -женщина забрала подарок. -Не за что! — Вениамин быстро развернулся и в припрыжку убежал домой. Как только дверь закрылась, лицо парня приняло то же выражение. Оно было спокойным и равнодушным. «Надеюсь, соседка не подумала, что я одинокий», — промелькнуло в голове у парня. Но закончить мысли ему помешала Ева, которая схватив брата за предплечья, потащина на улицу. Перекидывая мяч друг другу, брат и сестра смеялись и веселились, пока Вениамин, чуть перебрав силу, не отбросил свою сестру мячом. -Ах ты! Я тебе сейчас покажу! — девочка со слезами на глазах начала бегать за братом, пока тот смеялся с нелепости этой ситуации. После таких игр дети выдохлись и легли на зелёную траву. Пушистые облака медленно плыли по небу, оставляя за собой чуть видимый белый след. Это зрелище завараживало и гипнотизировало Вениамина, ему безумно хотелось смотреть на это вечно, сидя вот так в одиночестве, чтобы ни один шум цивилизации не нарушал его покой, однако для Евы это были не больше чем облака, просто белые зефирки, которые постоянно куда-то бегут. -Братик, скажи, а почему облака двигаются? — она наклонилась голову на бок, нарушая умиротворение мальчика. -Ветер их гонит, — сказал он, не отрываясь от неба. -Что? Как это? Они же тяжёлые! — Ева недоумивала, как какой-то ветерочек может сталкиваться с места такие большие предметы. Вениамин поднялся на ноги и отряхнулся. -Облака- это очень маленькие кусочки льда и такие же капельки воды. Из-за этого они мало весят, вот ветер и гоняет их в разные стороны. От этих слов Ева резко поднялась. -Врешь? Они тяжёлые и сделаны не из воды и льда! Она положила руки набок, показывая свое недовольство. -Если они не из воды, тогда почему дождь идёт? — спросил Вениамин, победно улыбаясь. -Потому что… Потому что. — девочка, так и не придумав ответ, просто выдохнула и отвернулась. «Глупышка», — подумал братец и вновь глянул в небо. -А! Слушай, — сказала Ева, хватая мальчика за руку, — пойдём к страшном человеку. Вениамин стоял, не понимая, о чем говорит это маленькое существо. -Ты что, дурная? Это опасно! — парень отдернул руку и строго посмотрел на сестру. -А вот и нет! Он же нас не съел тогда! И вообще, я знаю, что ты тоже хочешь сходить к нему, — девочка взглянула в глаза брату. Она точно знала желание этого мальчишки. И это сильно раздражало самого парня, но все же, любопытство было очень сильным, поэтому, пропустив доводы рассудка, парень согласился. Дети снова шли по той же тропинке, которая уже безвозвратно отпечаталась в их головах. Ева бегала за разноцветными бабочками и давила ногой жуков, называя их «мерзкими». А парень медленно, держа руки в карманах, шёл вперёд, не обращая внимания на живность, которая летала и прыгала около него. В итоге Вениамин и его маленькая убийца насекомых дошли до замка. Уже не боясь неожиданностей они отворили дверь, снова слушая харакерный для неё скрип. Они снова поднялись по пыльной лестнице и снова вдыхали запах сырости. И вот эта комната, ничего не изменилось с их последнего визита. Ева подошла к белому гробу и стала обречённо стучать по крышке, но Вениамина больше заинтересовал книжный стеллаж. На нем стояли разные письменности, которым по потертым краям и обложкам было очень много лет. Мальчик потянулся к коричневой книге с кожанным перелётом. Перелиснув несколько страниц, он наткнулся на титульный лист на котором чёрными чернилами было написано название книги: «Король Лир». -Уильям Шекспир, — тихо проговорил Вениамин, продолжая листать книгу. Страницы были жёлтыми и пахли ванилином с какими-то фруктами. Некоторые слова и цитаты были выделены вручную чёрными чернилами. От исследования мальчика прервала сестрёнка, которая громко проговорила: -Откройся и яви мне покой! Крышка отодвинулась, а те же бледные пальцы схватились за край. Вениамин стоял в ужасе, кинув книгу на пол, он подбежал к сестре и отодвинул её от гроба, закрывая собой. Бледное тело выпрямилось и вылезло из своего покойного места, а алые глаза перевелись на детей. -Сейчас день, вы зачем меня разбудили? — тот же равнодушный и спокойный голос, — Ха… Я не смогу заснуть при свете столь яркого и солнечного дня… Устало потирая лоб, аристократ подошёл к столику, попутно поднимая уроненную книгу Шекспира. Дети только следили за движениями мужчины, который взяв другую писменность, уселся на стул. Малыши никак не решались подойти или сделать хоть что-то. Они просто смотрели, как этот очень красивый человек, не похожий ни на кого другого мужчина элегантно и даже с некой женственностью перелистывал листы, внимательно смотря на страницы. А наличие других людей в комнате его вообще не смущало. «Такой красивый», — Ева залилась краской, но не стала закрывать лицо руками, наслаждаясь настолько завораживающей картиной. Так прошло некоторое время, и аристократ уже начал чувствовать неловкость из-за их присутствия. Они смотрели на него огромными глазами, отчего он никак не мог успокоиться. Чтобы хоть как-то прервать эти жадные взгляды он спокойно произнес: -Я книгу читаю, может… Господа захотят послушать точку зрения автора на разные явления нашего грязного и воистину порочного мира?.. — мужчина замешкался. Ему не были интересны жизни людей, поэтому он не знал, что нравится детям в настоящее время. Ничего не говоря, брат и сестра подошли и сели на пол, а мужчина продолжал сидеть на стуле, возвышаясь над ними. -Что ж, перед началом не помешало бы соблюсти правила приличия и представиться. Предоставим слово юной леди, — алые глаза перешли на девочку, которая явно не понимала, что говорит этот человек. -Тебе нужно назвать свое имя, — шепотом сказал Вениамин, помогая сестре выйти из ступора. -Я Ева. -Ева и все? — спросил аристократ, поднимая одну бровь в недоумении. -Что? — переспросила девочка. -Нет-нет, ничего, — мужчина понял, что время уже не то, чтобы представляться полным именем, ведь сейчас нет смысла хвастаться своей фамилией, — А теперь вы, молодой господин. -Вениамин, — мальчик почесал затылок и отвёл взгляд, ему было очень некомфортно под надзором этих спокойных красных глаз. -Меня зовут Влад ||| Цепеш, но мне больше по душе «граф Дракула», так что прошу, обращайтесь ко мне именно по такому прозвещу, — мужчина вздохнул и открыл книгу. «Третий? А что, есть и первый, и второй? , — подумала Ева, — А может их сто? Сто Владов Цепешей». -Итак, господа, я буду читать книгу философа и мыслителя Джона Локки «Опыт о человечком разумении». От этого Вениамин улыбнулся уголками губ. Что-что, а такое чтиво явно не для детей, но мальчика позабавила эта ситуация и то. «Похоже, граф никогда не относился серьёзно к детям», — промелькнула в его голове. Бледные пальцы открыли книгу на середине, и муржской голос заполнил комнату. Граф говорил спокойно, без эмоций, но с интонацией. Иногда он останавливался и несколько минут смотрел на страницу, думая о прочитанном, а после снова возвращался к чтению. Для неусидчивой Евы этот голос был как колыбельная, и через несколько минут девочка заснула на коленях у брата. А сам Вениамин с интересом слушал о несуществовании врождённых знаний, о связи между религией и разумом. Многие слова, конечно, были не понятым уму одиннадцатилетнего мальчика, но это не мешало ему анализировать теории и факты из книги. Особенно его заинтересовали высказывания автора, который говорил о знаниях, как о чем-то приобретеном, он полностью исключал врожденную эрудицию, считая, что при рождении каждый человек представляет собой «белый лист». Так же Вениамин чувствовал то, что так редко было ему доступно из-за вечных ссор родителей и активной сестры- полное спокойствие. Это чувство Вениамин не только делил с аристократом, но сам Влад Цепеш дарил парню это невероятное умиротворение, которое прослеживалось в приятном голосе, в аккуратный жестах и в невозмутимом выражении лица бледного мужчины. Закончив с главой, граф Дракула закрыл книгу и положил её на стол. Его внимательные глаза посмотрели на мальчика. -Знаете, а мы с Вами похожи. Когда я впервые увидел Вас, то первой мыслью, промелькнувшей в моей голове была: «У этого юноши такие же глаза как и уменя». Я имел в виду, что в них отображается одиночество. -Я не одинок, — резко сказал Вениамин, отворачиваясь от этих алых зрачков, которые читали его как открытую книгу. -Ложь, и Вы это понимаете, но не хотите принимать. Ведь если принять это чувство и смириться с ним, то это будет означать поражение перед той оболочкой, представляющей довольство своим положением, которую Вы так усердно рисуете, — аккуратные пальцы зарылись в чёрные волосы, а поза аристократа повернулась в сторону мальчика, — Честно сказать, я всегда видел в отражении зеркал и стёкол свои одинокие глаза, и наивно полагал, что только я в этом мире имею столь обречённое положение. Простите мне мой эгоизм, но я искренне рад, что хоть кто-то может разделить со мной тяжесть и красоту этого чувства, — Влад Цепеш опустил руки на колени и согнулся к Вениамину, заглядывая в самую душу, — Молодой господин, позвольте дать Вам совет: примите себя и впустите в свою жизнь одиночество, которого Вы так яростно избегает, но при этом безумно хотите. Мальчик немного замялся, ведь этот человек знал его самое сильное желание, и подобное внушало чувство беззащитности перед ним. -Вы были таким же? — единственный вопрос, который смог задать паренёк под надзором взгляда графа Дракулы. -О да. Я был абсолютно таким же и мне прекрасно известно, через что Вам сейчас приходиться проходить. -Но как Вы смирились с этим чувством? Аристократ встал со своего места и наклонился к своему маленькому собеседнику. Холодная рука дотронулачь до руки мальчика и взялась за неё. Влад Цепеш ощущал тепло, исходящее от тела Вениамина. -Я не смирился, я принял его. Когда я понял, что в мире таких как я осталось очень мало, до меня дошло осознание, что единственным спутником, который будет сопровождать меня в любых местах и среди любых людей- это одиночество, — граф опустил руку и встал на ноги. Фраза: «таких как я» засела в голове у Вениамина, и он с некой опаской спросил: -А Вы не человек? Послышался долгий выдох. -Нет, я- нечисть, но при этом высшая форма существования. Моё тело не нуждается в питании, а из-за отсутствия метаболизма я остаюсь в своём нестареющем облике несколько столетий. Глаза мальчика расширелись. -Несколько столетий? -Именно. -Но как? — Вениамин недоумевал, ему казалось, что все его слова обычная ложь. -Я родился в пятнадцатом веке. Вначале я рос и развивался как человеческий ребёнок, но по достижении двадцати девяти лет моё тело остановилось и запечаталось в своём обличии. Если говорить честно, то это был не самый лучший период моей жизни. В первое время мне даже необходимо было питаться кровью. Мальчик застыл от ужаса, на лбу выступили капельки пота, судорожно проглотил воздух, он выдавил из себя еле уловимое: -Кровью?.. Поняв состояние своего гостя, граф быстро произнес: -Не волнуйтесь, молодой господин, я ни трону вашу сестру, ни Вас. Для меня кровь- как спиртное для людей. Я вполне могу прожить ни выпев капель этой алой жидкости. Мальчик спокойно выдохнул, а страх медленно отступил. -А как Вы стали вампиром? -Вампиром? — переспросил аристократ, — Видимо, в Вашем мире таких как я называют данным определением, хотя, признаться честно, это слово звучит слегка… Пошло? А отвечая на Ваш вопрос, могу сказать, что родился таким. Моя мать была прекрасной аристократкой, в жилах которой текла благородная кровь, а мой отец- нечисть, жившее в этом замке. По волею судьбы двум сердцам было предопределено встретиться и разделить свою любовь, результатом которой стал я. Вениамин немного подумав задал последний вопрос: -Таких, как Вы, много? Перед ответом аристократ долго молчал, смотря в пол, после чего тихо и даже неуверенно промолвил: -Я не знаю, — помолчав ещё немного, он продолжил, — У меня есть один сородич в Румынии, но мне известно только о его существовании. Всё остальные были либо истреблены во время охоты на ведьм, либо прячутся в дальних уголках мира. После такого диалога Влад Цепеш и Вениамин просидели в приятной для них тишине. Мальчик думал о словах аристократа про одиночество. Быть может, если он наконец снимет с себя маску хорошего сына и выпустит в свое сердце это чувство, то наконец сможет обрести покой, который с недавнего времени казался ему недосегаемым, и тогда неприятная тревожность и вечная эмоциональная усталость наконец раскрою свои каналы, и Вениамин окончательно освободится от них.